Заказав в каюту Клюевой десерт, он уже отходил от камбуза, когда ветерок колыхнул занавеску на одном из иллюминаторов и открыл взгляду широкий горшок с лесными фиалками. Они прятались там, в тени, от любопытных взглядов и слишком жаркого для любящих прохладу цветов солнца.

Что-то шальное, проказливое затмило вдруг разум, и Андрей сделал ровно то, что и неизвестный вор — протянул руку и отщипнул несколько нежных цветков. Нагнал стюарда и положил их рядом с креманкой.

Стюард понимающе улыбнулся: ох уж эти влюбленные женихи! И бухтеть не стал. Хмыкнул только, покосившись на заливающегося краской Звягинцева.

Успокоив себя тем, что при ценах на билеты команда может позволить себе хоть двадцать таких горшков, Андрей вернулся к собственным делам.

Гости доедали десерты и понемногу разбредались из-под тента в каюты или на более прохладную нижнюю палубу. Тапер аккуратно закрыл крышку рояля и попытался исчезнуть, но Андрей заступил ему дорогу, почему-то не рискнув схватиться за угловатый отставленный локоть — что-то мелькнуло снова, какое-то воспоминание, скорее, ассоциация, подсказавшая, что хватать этого человека не стоит, против тебя же обернется.

Ласточки-береговушки оглашали воздух веселым свистом, противно орали чайки.

— Не так быстро, сударь.

Их взгляды скрестились. У тапера были странные глаза — сыщик не смог бы с уверенностью сказать, какого они цвета. То ли тень от полей дурацкой шляпы так падала, то ли от природы цвет менялся от почти черного до звериной желтизны с прозеленью. Рот фигляра слегка кривился, нарисованная бровь поползла вверх.

— Чем обязан? — произнес он совсем не музыкально, надломленным, хриплым даже голосом.

— Почему вы от меня прячетесь? Я же говорил, что собираю отпечатки пальцев. Кража у нас.

— Я к ней не имею отношения, — скучно сказал тапер. — А сейчас позвольте пройти.

— Я веду с разрешения капитана официальное расследование и не допущу, чтобы…

— Лучше не допустите. чтобы ваша невеста от вас сбежала! — толкнув Звягинцева к стенке, прошипел тапер. — Она чудесная девочка, а вы уделяете ей крайне мало внимания, ж-жених, — последнее слово он почти выплюнул Андрею в лицо. — И запомните: если вы ее обидите, я вас на все Белозерье ославлю.

Андрею показалось, он ослышался. Или солнце в голову ударило.

— Не смейте говорить со мной в подобном тоне, — сквозь зубы процедил он. — Если вы… если вы тронете Марину…

Костяшки пальцев побелели — так он сильно сжал кулаки, но остатками воли сдерживался. Вовсе не понимая, почему этот незнакомый человек, обслуга, смеет с ним в подобном тоне говорить.

— Я не могу тронуть музу! — каркнул тапер, уклоняясь от нахальной чайки, едва не заехавшей ему крылом по лицу, но тут же улетевшей с пронзительным мерзким криком. — А Марина — моя муза. На данный момент.

— Ах, на данный? — воспользовавшись птичьей наглостью, теперь Звягинцев прижал тапера к переборке и встряхнул за грудки. — Еще и ты ей голову кружить думаешь⁈ — он сузил глаза: — Сам пойдешь или тебя отвести отпечатки снять?

Тапер вывернулся, как рыба: вот только был в руках, а вот нет его. Прошагал к ближайшему столику, схватил чистый пустой стакан, облапил пальцами обеих рук, оставляя четкие следы.

— Подавись…

И исчез. Точно Звягинцев вот только что скандалил с призраком.

Со стакана отпечатки сыщик, внутренне негодуя, снял и метнулся к Балабанову. Тот призвал боцмана, но оба они не знали, где обретается между выступлениями этот странный тип с лицом, раскрашенным под маску. Сказали, что его точно приглашал Тихон, как же обручение — и без музыки? Вроде как невероятные деньжищи отвалил. Может, тапер при нем и ночует.

Тихон искренне — Андрей его даже магией прощупал — сказал, что тапера он не приглашал вовсе, тот сам навязался, и вышло дешевле струнного квартета и намного красивее. Он владел инструментом, как бог, и пел недурно. Глафире пропавшей нравилось. В ресторацию, где тот играл, младшая Летягина захаживала не раз и не два.

Но вот на вопрос, где тапер сейчас обретается, осиротевший жених лишь развел руками.

Был устроен допрос с пристрастием всей команде, но ни стюарды, ни матросы, ни кок музыканта ночующим ни на палубе, ни в кубрике в трюме ни разу не видели. Можно бы спросить Котел, но едва ли тот ответит.

А у Андрея все крутилось в голове: «Моя девочка — муза вот этого вот?.. Да черта-с-два! Она меня спасала!.. И этому хлыщу, мистическому призраку, я ее и пальцем тронуть не дам, я перед ее родителями отвечаю! Надо бы как-то поделикатнее ее расспросить, не делал ли фигляр этот ей авансы. Эти люди искусства… негодящие, в общем, люди: голову вскружит да и бросит… — тут Андрей буквально дернул на себе ворот. — Надо Герочку к ней приставить, чтоб не лезли всякие наглецы. Верно, а где кот⁈»

Звягинцев злился на всех сразу: на Марину, наглеца тапера, пропавшего некстати кота… Собирался помощнице выговорить. Ему же казалось, они не знакомы с певцом этим, а получается, если она — его муза… Или тот нагло соврал? А еще танго с Мигелито. Пусть уже прошло столько месяцев, а стоило вспомнить — и картинка вызывающего танца, как живая, всплывала в голове. «Ох, наломаешь ты, Андрюша, дров», — почему-то голосом Фаины Толь прозвучало в голове.

Звягинцев мрачно оперся на поручни, глядя, как чайки взлетают с воды, носятся кругами и вновь садятся на поверхность реки серо-белыми контрастными островками. Надо было бы найти тех, чьи пальцы еще не откатал, но ноги отказывались идти. А когда сыщик усилием воли все же сдвинул себя с места, попадались исключительно те, кто ему уже нужен не был. Андрей бестолково носился по судну, впадая то в злость, то в печаль, и наконец понял, что так расследование вести бесполезно.

Но когда к нему выбежала запыхавшаяся и гордая, словно светящаяся изнутри Марина, Звягинцев постарался держать лицо. Даже пригладил волосы и поправил ворот.

— Жарко сегодня, Марина Викторовна, вы не находите?

— Я нашла! — выдохнула она. — Отпечатки! Того, кто в окно руку тянул. Помните, я вам рассказывала о видении?

— Конечно, помню, — отозвался Андрей, срочно пытаясь уложить информацию в голове и вспомнить, о каком видении речь шла. В мыслях отчего-то упорно вертелся клад из старого журнала. Ну, то есть не прямо клад…

— Ах, в каюте Глафиры. Да. Говорите, — он указал на поручни, оперся сам, позволяя обвевать лицо речному ветерку. Это было приятно, как и стоять рядом с оживленной, сияющей девушкой. Забросить бы все расследование да в имение, в плавни, рыбку удить… И чтобы лодка, и Марина с кружевным зонтиком… Он едва сдержал смех, представляя, какие пятна останутся на этом зонтике от брызг речной воды. Да и Марина с кружевным зонтиком никак не сочеталась. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы понять, о чем она говорит.

— Отпечатки совпали. Они этой, Феклы! — Марина торжественно помахала листком с отпечатками и негативом. — Полное совпадение!

Андрей отобрал у нее и то, и другое, прочитал щурясь:

— Фекла Холуева, горничная, — разглядел негатив на свет, сравнил с отпечатками на карточке. — Попалась, голубушка! Марина, вы молодец!!! — он поймал себя на желании обнять ее и закружить. Это казалось таким естественным. — Молодец, я вам премию выпишу в городе.

— Ой, Андрей Ильич! Не надо! Это так… увлекательно.

— Тогда научу отпечатки пальцев снимать. Непременно. Пройдете курс на мастера, когда поступите.

«Что ж ты мнешься, дурачина? — спросил он себя. — Что ты несешь? Ведь мог бы…»

— Мне бы двух понятых, Марина Викторовна, — решительно отогнал Андрей неподобающие мысли. — Воришку задерживать пойдем.

В понятые вызвались Тихон и боцман Авдонин, о чем-то спорившие на корме. Спор они тут же прервали и аж загорелись нетерпением.