— Ну что, — спросил Максим по-русски. — Как тебе здесь?

Сын требовательно заорал.

— Есть хочет, — сказала Людмила тоже по-русски. — Дай его мне, дорогой. И его, и её. Обоих мне давайте. Кормить буду.

— Ага, — сказал Максим, положил новорожденного сына на живот жене, помог ему найти сосок. Рядом Лоренцо Мальдини положил девочку, которой уже успел обрезать и перевязать пуповину.

Оба ребёнка немедленно прекратили орать и сладко зачмокали.

— А теперь идите, — скомандовала Людмила мужчинам уже по-итальянски. — Идите, идите, я сама справлюсь.

Все трое вышли из каюты.

— Спасибо, Лоренцо, — искренне поблагодарил Максим врача и кока. — И тебе, Энрико, спасибо.

— Да брось ты, — сказал кок. — Нашёл, за что благодарить. Правда, Лоренцо?

— Правда, — сказал Лоренцо. — Ты, Энрико, подумай, как праздновать будем. Шутка ли — сразу двое новых людей на свет появились! Вино осталось у нас ещё?

— Осталось, осталось. Не волнуйтесь, отпразднуем как надо.

Опасения Максима, что подлодка продолжит атаки, не оправдались. То ли немцам требовалось пополнить запас торпед, то ли командир субмарины решил не связываться дальше со столь неудобными и наглыми мишенями, так и норовящими потопить его самого, но лодка ушла, словно растворилась в Атлантическом океане, и вскоре Максим знакомился с хозяином «Пилар». Это был, конечно же, сам Эрнест Хемингуэй.

— Привет, ребята! — громогласно заявил тот, поднимаясь на борт «Морской звезды». — Вы чертовски вовремя здесь оказались, должен признать. А главное, кто-то у вас чертовски точно стреляет. Кто это был? Спасибо ему и всей команде! Когда прибудем в Гавану, выпивка за мой счёт.

— Стрелял я, — признался Максим по-английски. — Но и вы неплохо стреляете. А пишите так вообще превосходно.

— Ого, — сказал Хемингуэй. — Так вы меня читали? Ладно, об этом потом. У меня двое легкораненых на борту, один двигатель разбит, второй повреждён. Пробоины мы кое-как заткнули, но, боюсь, сами до Гаваны не доберёмся. Капитан, поможете? — обратился он к Гамбино.

— Странный вопрос, — ответил капитан «Морской звезды». — Конечно, поможем.

Пока Лоренцо Мальдини оказывал помощь раненым, а старший и второй механик «Морской звезды» вместе с механиком «Пилар» осматривали повреждённые двигатели лодки Хэма, капитан и Максим пригласили последнего в кают-компанию, расположенную рядом с камбузом и одновременно служащую столовой.

— Неплохо живёте, — заметил Хемингуэй, усаживаясь за стол, на который Энрико уже поставил кувшин с красным вином, три стакана, тарелку с нарезанным сыром, миланской сырокопчёной колбасой, хлебом и маринованными оливками.

— Извините, в свою каюту пригласить не могу, — сказал Гамбино. — Кстати, Макс, сегодня я сплю у тебя.

— Конечно, — согласился Максим.

— Заинтриговали, — сказал Хемингуэй.

Капитан разлил вино по стаканам, а Максим кратко объяснил писателю, в чём дело.

— Вау! — воскликнул Эрнест. — Двойня⁈ И вот именно тогда, когда мы чуть не потопили этих проклятых наци? Чёрт возьми, за это необходимо выпить!

Они выпили, и капитан тут же налил снова.

— За победу! — провозгласил он. — Мы же победили, верно?

— Ещё бы, — подтвердил Хемингуэй. — Враг трусливо сбежал с поля боя. Если это не победа, тогда я не знаю, что назвать победой.

— Давайте за победу, — сказал Максим. — За нашу маленькую, но, главное, за ту большую, которая ещё впереди.

Они выпили, закусили сыром, колбасой, хлебом и оливками.

Поговорили о войне, о немецких подводных лодках, шныряющих в Атлантике, Карибском море и Мексиканском заливе.

— Наци совершенно обнаглели, — пристукнул Хемингуэй кулаком по столу. — Мне рассказывали, что их экипажи даже иногда посещают бордели на Кубе! Каково? Сам не видел, врать не буду, но, чёрт возьми, просто так такие слухи не рождаются… — он ненадолго задумался и уже тише и спокойнее возразил сам себе.