— Buongiorno, — ответил Энрико. — Что-то вы рано сегодня.
— Дела не ждут.
— Если что, Симоне на месте, — сказал Энрико, не отрываясь от починки. — Вас уже знают, можете и сами сходить.
— Grazie [5]
Сапожник кивнул кудрявой головой и снова застучал молотком, вколачивая гвоздики в новый каблук.
Хозяин склада Симоне действительно оказался на месте — возился с какими-то бумагами в своей каморке в углу склада. Увидев Максима, отложил бумаги в сторону.
Поздоровались.
— Есть три почти новые машины в отличном состоянии, — с порога взял быка за рога Максим. — Чёрные BMW 321 и два Fiat 1100. К ним четыре MP-40, снайперский карабин маузер, два пистолета вальтер и два парабеллума. Патроны. Десять гранат и столько же тротиловых двухсотграммовых шашек с запалами и бикфордовым шнуром. Надо?
— Ого, — сказал Симоне. — И почём?
— Договоримся, если сегодня заберёте.
— Машины, конечно, без документов.
— Конечно.
— Про оружие дажене спрашиваю.
— Правильно делаете.
— Ох, связался я с вами, Макс, на свою голову. Если бы не Луиджи…
— Бросьте, Симоне, — сказал Максим. — Я — выгодный клиент, и вам это прекрасно известно. Больше скажу. Таких выгодных клиентов у вас никогда больше не будет. А я не только выгодный, но у меня ещё и память хорошая. Добро помню. И сердце мне подсказывает, что у нас впереди может быть ещё много очень и очень интересных дел.
— Возможно, — ответил Симоне. — Однако моё сердце подсказывает, что все эти дела чертовски опасны.
— Можно подумать, что вы занимаетесь поставкой монашек в окрестные монастыри, — фыркнул Максим.
Симоне захохотал.
— Porca Madonna [6]! — воскликнул, отсмеявшись. — Таким я ещё точно не занимался. Ладно, сколько вы хотите?
— Ну, давайте прикинем. Три такие машины — это миллион лир минимум. По триста сорок тысяч за каждую, и вам сделаю скидку в двадцать тысяч за опт. Плюс оружие. За него много не возьму. Скажем, двести тысяч лир за всё. Итого: один миллион двести тысяч лир.
— Восхитительно, — сказал Симоне. — Вы хотите продать мне абсолютно нелегальный товар по ценелегального. Так не бывает. К тому же я вообще пока его не видел.
— Какие проблемы? Дайте мне троих, умеющих управлять автомобилем, и через час машины и оружиебудут у вас.
— Так и поступим. Только пригоните их не сюда, а куда скажут мои люди. После этого будем решать.
Максим внимательно посмотрел на Симоне и встретил абсолютно честный взгляд.
— Хорошо, — сказал Максим. — Но задаток вы мне заплатите прямо сейчас. Сто двадцать тысяч лир.
Симоне снова засмеялся.
— Боитесь, что обману?
— Я ничего небоюсь в этой жизни, — ответил Максим. — Однако любое дело следует вести правильно. Задаток в нашем случае — это правильно.
— Что ж, — Симоне поднялся, подошёл к сейфу, стоящему в углу его каморки, отпер, достал оттуда пачку денег, положил на стол перед Максимом. — Сто тысяч. Устроит?
— Договорились.
Максим забрал деньги, затем дождался троих обещанных шоферов (ждать пришлось недолго). Они сели в ситроен Максима и поехали в лес, где дожидался БМВ и два фиата.
— Ого, — сказал один из итальянцев, заглянув в фиат. — Здесь что, свиней резали?
— Почти, — сказал Максим.
Машины отогнали на окраину Палермо. Здесь, за высоким кирпичным забором, располагались ещё какой-то склад и гараж, о существовании которого нельзя было догадаться, находясь снаружи.
Симоне был уже здесь. Он придирчиво осмотрел машины, заметил, что обшивку сидений придётся менять, и они снова начали торг.
Конечно, Максим мог и не торговаться, но ему было важно показать себя в глазах Симоне человеком, который достоин уважения и с которым можно иметь дела. А какое может быть уважение к тому, кто не торгуется и не знает цены деньгам? С другой стороны и особо упираться было нельзя, машины и оружие должны быстро и бесследно исчезнуть, и Симоне мог это обеспечить (машины перекрасят, обивку на сиденьях поменяют, номера на двигателях перебьют, а уж оружию и боеприпасам сицилийская мафия тем более найдёт применение).
Семьсот тысяч лир за всё, на этой цене сошлись.
— И последнее, — сказал Максим, когда они обо всём договорились, и Симоне выложил ещё шестьсот тысяч лир. — Деньги пойдут семье Луиджи. Где мне её найти?
— Иисус всемогущий, — сказал Симоне. — Луиджи мёртв?
— Увы.
— Это точно?
— Да, — подтвердил Максим. — Хотя труп я не видел, если вы об этом.
— Что ж… — Симоне помедлил и спросил, переходя на «ты». — Почему ты сразу не сказал?
— Это что-то изменило бы?
— Пожалуй, нет, — сказал Симоне. — Семьсот тысяч лир — это почти шесть тысяч долларов. Хорошие деньги. Вот только…
— Что?
— Ты чужак. Могут неправильно понять.
— Думаю, разберусь, — сказал Максим.
— Это тебе только кажется. Здесь у нас свои законы. Давай так. Я позвоню, кому нужно, ты сначала приедешь к этому человеку и всё расскажешь ему. Он решит, как лучше поступить.
Максим задумался. Симоне был прав. Если имеешь дело с сицилийской мафией, то поступай по её законам. Так проще и надёжнее.
— Это человек, которому ты собрался звонить, — спросил он, тоже переходя на «ты», — дон?
— Ты догадлив, — сказал Симоне. — Да. Дон Калоджеро. Крёстный отец фратуцци [7] Корлеоне.
«Ну, конечно, Корлеоне, — размышлял Максим, сидя за рулём своего ситроена, который направлялся на юг. — Можно было сразу догадаться. Хотя, кто его знает. Структура сицилийской мафии сложна, тут в каждом городе, считай, свой крёстный отец, а Луиджи ни словом не упоминал, что его семья живёт в Корлеоне, и сам он родом оттуда. Но какое знаковое совпадение, однако!»
Совпадение и впрямь было знаковым. Кто такой дон Корлеоне, в конце двадцать первого века знал любой человек, увлекающийся историей мирового кинематографа. Да что там, просто любящий кино. Потому что фильм «Крёстный отец» являлся нестареющей классикой, и, разумеется, Максим его смотрел. Причём дважды.
И вот теперь ехал в город, название которого стало нарицательным.
Корлеоне.
Город находился в пятидесяти четырёх километрах южнее Палермо. Максим доехал до него за час, покрутился по узким, мощёным камнем улицам, врезанным в гору, дважды спросил дорогу и, наконец, остановил машину у старинного двухэтажного особняка с обзорной площадкой напротив.
С площадки открывался чудесный вид на окрестные, покрытые виноградниками и рощами холмы, но любоваться всей этой красотой было некогда, — Максим чувствовал, что времени у него немного, и надо торопиться.
Он хорошо помнил, что сказал Симоне в телефонную трубку, когда звонил сюда час с лишним назад: «Дон Калоджеро, это Симоне беспокоит. Прошу вашего разрешения представить вам нашего друга. Его зовут Макс, он русский, хотя по паспорту немец».
— Ты уверен, что он наш друг? — услышал Максим хрипловатый мужской голос на другом конце провода.
— Уверен, дон Калоджеро. Он был другом Луиджи Бруно. Луиджи доверял ему, как своему брату.
— Почему был? Луиджи умер?
— Так говорит наш друг Макс. Поэтому он и хочет встретиться.
— Что ж, пусть приезжает.
Максим представился на входе, и небритый звероподобного вида охранник с обрезом охотничьего ружья в длинной самодельной кобуре проводил его на террасу, выходящую на внутренний двор.
Здесь стоял лёгкий плетёный стол и несколько таких же стульев.
За столом сидели двое мужчин в чёрных костюмах: один молодой, поджарый и второй средних лет, седой, грузный, с сигарой во рту и золотым перстнем на безымянном пальце левой руки.
— Наш друг Макс, я полагаю? — обладатель перстня, пыхнул дымом, положил сигару в хрустальную пепельницу, стоящую на столе.
— Это я, — просто сказал Максим. — Здравствуйте.
