Луна дрейфует, как арктический лёд по чёрному морю бесконечности, и ночной холод усиливается: из угрожающего неба вытекает ветер. Безымянный и Джош отходят к Range Rover на обочине, где несостоявшийся Человек-слон сдирает с себя части формованной резины, которые превратили парня типа Тома Хэнкса в пожирателя душ. В молчании они смотрят, как зачистщики делают своё дело.
Несмотря на продажность Ламонта Дюбуа и несмотря на то, что шериф убил бы Джоша, если бы его не остановили, выстрелы в Дюбуа не приносят Безымянному удовлетворения. Его ощущение себя — каково бы оно ни было — подсказывает ему, что в прежней, забытой жизни он не смог бы так легко стрелять в человека, как способен теперь, в новой ипостаси. И снова он задаётся вопросом: как ему продолжать приносить другим правду и её последствия, если он не знает правды о самом себе.
Во многих местах Арканзаса, если паводок размоет дорогу, ведомство, отвечающее за расчистку и ремонт, может появиться через несколько часов — неторопливо осмотреть кризис. В этом округе государство давным-давно приватизировало асфальтирование и обслуживание дорог под своей юрисдикцией. Компания-подрядчик принадлежит одному из сыновей Отиса Фошёра. Через девять минут после того, как Алоизия воспользовалась спутниковым телефоном Безымянного, этот участок просёлка перекрывают и с севера, и с юга грузовики с крупной надписью: ТРАНСПОРТНЫЕ УСЛУГИ, INC. Весь транспортный поток — а он здесь едва заметен — направляют в объезд, а тела шерифа Дюбуа и Генри Сайфанкла грузят в патрульную машину и увозят. Теперь с асфальта смывают явную кровь и гильзы.
Известно, что шериф снял GPS со своей машины, опасаясь, что запись его маршрутов по округу однажды может послужить уликой против него. Это позволяет просто и удобно экскаватором закопать его «круизер» — вместе с ним и с Генри Сайфанклом — на земле, принадлежащей Отису Фошёру. Cadillac Escalade Сайфанкла уже лишили GPS, и он едет в Мексику, где его разберут на запчасти. Как понял Безымянный, лояльные СМИ сообщат, что Дюбуа годами выводил из окружного бюджета на правоохранительные нужды несколько миллионов долларов и что, вероятно, теперь он живёт в одной из стран Южной Америки, у которой нет договора об экстрадиции с Соединёнными Штатами.
Исчезновение Генри Сайфанкла объяснить будет сложнее. Однако у этого округа настолько пёстрая и мрачная история, что почти любая версия прозвучит правдоподобно. Когда Отис Фошёр устроит мозговой штурм с друзьями в политике, правоохранительных структурах и прессе, они состряпают историю, которую можно продать публике. Между тем — на случай, если к завтрашнему полудню им не удастся придумать ничего убедительного, — сотрудники «Транспортных услуг» уже отрезали доктору голову, по предложению заместителя шерифа Дарби Дона Катберта. Дарби вёл тихое расследование по поводу местного чудака, Неда Скэтлайна, которого подозревали в убийстве странствующего продавца Библий. Улики накапливались — и в тот самый день Дарби и ещё один помощник шерифа привезли на участок Скэтлайна специально обученную собаку, натасканную на трупный запах, пока Нед навещал брата в тюрьме. Собака обозначила шесть безымянных могил. Утром Дарби и окружной коронер приедут к Скэтлайну с ордером и начнут раскопки. Если они найдут то, что думают найти, голову доктора можно будет сунуть в морозилку Неда — и расширить обвинение с шести убийств до семи.
Вряд ли именно это имеют в виду сторонники приватизации некоторых государственных услуг, но эффективность тут неоспорима.
Когда Джош сдирает последнюю часть работы гримёра и бросает её на пол между ног, он говорит:
— Туз был точен насчёт хрупкой психики Сайфанкла и всего такого. Но, может, он слишком уж размахнулся со своим планом. Лучше держать всё попроще.
После паузы Безымянный говорит:
— Как думаешь, в конце Сайфанкл всё-таки столкнулся с правдой о себе? Или просто сорвался?
— А это важно?
— По-моему, важно.
— Все его жертвы сказали бы, что нет. Он получил то, что заслужил.
— Но тогда — правда, принуждение к встрече с правдой и тем самым попытка вернуть правду в нашу культуру лжи — в этом ли сердцевина того, что мы делаем? Или нет? Мы в самом деле ищем лишь мести?
— Иногда мести достаточно, если она заслужена.
Грузовики «Транспортных услуг» уезжают. Шоссе тёмное и пустынное.
— Нет, — говорит Безымянный, заводя Range Rover.
— Нет?
— Месть — это политика. Принять правду, привести других к столкновению с ней — это духовное. Я, чёрт побери, не политик.
Он включает фары. Дорога остаётся чёрной за пределами света, и за спиной она ещё чернее, и кругом лес стоит в глубокой тьме. Он едет из темноты в темноту, движимый надеждой на свет.
16
Безымянному между заданиями нужны две недели передышки, и организация щедро оплачивает такие отпуска. Проведя две ночи в четырёхзвёздочном отеле в Литл-Роке, заранее оплаченные онлайн Тузом Бубен по карте Visa на имя Оливера Барретта, Безымянный получает СМС с указанием оставить Range Rover и телефон для этой операции у входа в универмаг на парковке торгового центра.
Когда он выходит из «Ровера», на место рядом заезжает белый Lincoln Aviator; за рулём — молодой человек, которого Безымянный не припоминает. Не говоря ни слова, незнакомец протягивает ключи от стильного внедорожника и забирает ключи от «Ровера». Затем он достаёт бумажник, в котором лежат водительские права и кредитная карта на новую личность. На задании Безымянный часто вообще без документов, но между заданиями ему дают имя.
Сев за руль новой машины, он видит на пассажирском сиденье атташе-кейс. Он открывает его и находит пачки купюр — сотни и двадцатки, тысяч на тридцать; трать как хочешь.
Ему даже не нужно заглядывать в багажник, чтобы знать: там будут два чемодана со всем необходимым. Одежда — идеально подогнана по фигуре. Электробритва, электрическая зубная щётка на батарейках и туалетные принадлежности — его любимых марок.
Если Туз Бубен, возможно, и придумал в Арканзасе слишком грандиозную операцию — такого масштаба и с таким числом участников, что что-то почти наверняка должно было пойти не так, — он (или она, или оно) всё равно превосходный личный камердинер.
Безымянный мог бы поехать на север, в Миссури, и снова навестить дом, где жил и писал Марк Твен, или на восток — в Милледжвилл, штат Джорджия, где Фланнери О’Коннор прожила слишком короткую жизнь. На юго-востоке, в Миссисипи, — земля Фолкнера. Между заданиями, когда он не едет через эту огромную и прекрасную страну, он почти ничего не делает, кроме чтения романов. Свобода, надежда и щедрость духа, которыми когда-то была проникнута эта нация, взрастили сокровищницу из десятков тысяч страниц — историй исключительной силы и красоты.
На западе — Техас, подаривший миру таких разных писателей, как Кэтрин Энн Портер и Ларри Макмёртри. Он обнаруживает себя на межштатной автомагистрали I-40, катящейся к Оклахоме, а там и к Северному Техасу, — но влечёт его в ту сторону не только красота земли и рождённая ею литература. Он не знает, что заставляет его выбрать именно этот путь, но чувствует: это путешествие сердца, загадка, которая со временем сама себя разгадает.
Остановившись на заправке в Форт-Смите, он впервые по-настоящему смотрит на свою карту Visa. В этот короткий промежуток между заданиями он — Максим де Уинтер. До этого — Оливер Барретт из «Истории любви», теперь — Макс де Уинтер из «Ребекки». Он стоит у бензоколонки, смотрит на имя и думает о Тузе Бубен.
Позже, после обеда в Оклахома-Сити, он поворачивает на юг. Лоутон, штат Оклахома, утром 6 августа 1901 года ещё не существовал, но к вечеру того же дня это уже был городок на десять тысяч человек — продукт большой земельной гонки; в течение месяца там открылись восемьдесят пять салунов. Сейчас население — около ста тысяч. Год назад он останавливался здесь в чистом, тихом мотеле и прекрасно поужинал в мексиканском ресторане.
