Во внутреннем оформлении использованы фотографии: © Александр Гращенков, Александр Макаров, Борис Бабанов, Борис Кауфман, Валерий Шустов, Владимир Акимов, Владимир Грановский, Владимир Родионов, Владимир Чистяков, Вячеслав Рунов, И. Носов, Игорь Костин, Игорь Михалев, Рубен Мангасарян, Рухкян Давид, Сергей Гунеев, Сергей Титов, Тер-Месропян, Усманов, Утарбеков, Фред Гринберг, Юрий Абрамочкин, Юрий Иванов / РИА Новости; © Соловьев С. / Фотохроника ТАСС / ИТАР-ТАСС.

© Крашенинников П. В., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Чем выше мы поднимаемся по временной лестнице истории в наших очерках, тем больше кружится голова. И дело вовсе не в длине пройденного пути и не в усталости, скорее влияет более свежий ветер, близкая нам атмосфера. С другой стороны, нахлынули собственные воспоминания. При этом очень много разных взглядов, в том числе критических. Огромное количество и специалистов, и очевидцев, и даже участников тех событий. Мы в своих исследованиях подошли к середине 1980-х гг. – тому времени, когда большинство наших современников жили: родились, получали образование, работали, создавали семьи и т. д., впитывали в себя ту атмосферу – политическую, социальную, культурную, экономическую, бытовую.

Рассматриваемый период – 1985–1991 гг. – массовым сознанием оценивается крайне противоречиво. Одни называют его освободительной Перестройкой, другие – Катастройкой. Для одних это было время открытий и надежд, для других – время крушения основ и резкого снижения их социального статуса.

Прошло более 30 лет, но мы многое помним из того времени и у нас есть собственные впечатления. Тем не менее далеко не все смогли разобраться, прежде всего в себе, объективно проанализировать все случившееся. В тот бурный период каждый день с нами и вокруг нас (в семье, в учебе, на работе) происходило что-то необычное, крутые виражи в политике партии, экономике, праве, в осознании действительности следовали один за другим.

Советский Союз – страна, выигравшая войну, – распался; люди, перенесшие невероятные испытания, оказались отгороженными друг от друга государственными (!) границами. Как же это могло произойти? Будем вместе разбираться.

Есть немалое количество работ, посвященных этому времени, здесь мы рассмотрим государственно-правовые вопросы той эпохи с опорой на принимаемые правовые документы. Право – это не только социальный регулятор, но и своеобразная летопись происходивших изменений в обществе и государстве. Зная, каковы законы в государстве, как они применяются, легче сказать, что оно собой представляет.

На последнем отрезке времени своего существования система управления в СССР все ярче проявляла свои врожденные пороки. В основе этой системы лежали марксистские догмы в ленинской и сталинской интерпретациях, безумная отвага большевиков, намеревавшихся осуществить мировую социалистическую революцию, и патернализм значительной части населения страны, веками приученного жить милостями царя и своего барина, а не своим умом.

Этот симбиоз наряду с привходящими историческими обстоятельствами (общенациональный системный кризис, Великая русская революция и Гражданская война), принудившими РСДРП (б) начать строительство государства, привел к построению особой конструкции системы управления страной. Суверенным центром принятия безусловных директив был узкий круг партийных вождей. Формально же власть принадлежала Советам. Однако в реальности Советы служили всего лишь инструментом исполнения партийных директив и ширмой для партийной диктатуры.

Такая двухэтажная конструкция системы управления была обусловлена необходимостью обеспечить легитимность Советской власти[1]. Естественным следствием такой конструкции стала дуалистическая природа советского права, состоявшая из Права катастроф, обеспечивавшего директивное регулирование, и привычного писаного (позитивного) права.

В условиях Гражданской войны, ускоренной индустриализации, поголовной коллективизации и Великой Отечественной войны Право катастроф, понятное дело, доминировало, законотворческая деятельность замерла, а многие существовавшие законодательные акты, принятые по большей части в период НЭПа, в основном игнорировались.

Советская экономика имела мобилизационный, сверхцентрализованный плановый характер, была основана на внеэкономическом принуждении к труду, исключала наличие частной собственности и конкуренции. Такая система показала свою эффективность в годы Гражданской войны, первых пятилеток, способствовала победе в Великой Отечественной войне. С конца 1950-х и до конца 1980-х гг. советская экономика считалась второй в мире после экономики США. Однако в условиях мирного времени, когда был достигнут ракетно-ядерный паритет, соревнование социализма и капитализма переместилось в сферу овладения плодами научно-технической революции и построения общества всеобщего благоденствия (в советской интерпретации – коммунизма). Стало очевидно, что социалистическая экономика (а вместе с ней и уровень жизни советских граждан) начала существенно отставать от капиталистической.

Вторая бюрократическая революция[2], случившаяся после смерти Сталина, заключавшаяся в обеспечении неприкосновенности и несменяемости номенклатурных кадров, привела к окончательному закостенению двухэтажной системы управления. Брежневское Политбюро, присвоившее себе статус суверена, в основном состояло из сталинских выдвиженцев, приученных беспрекословно выполнять директивы, а не мыслить. Марксистско-ленинско-сталинские нарративы воспринимались ими не как учение, а в виде традиций, которым следует неукоснительно следовать.

Между тем, как сказал выдающийся композитор Густав Малер, традиции – это передача огня, а не поклонение пеплу. Вот только огонь революции окончательно погас после отставки Хрущева. Остался только пепел бессмысленных бюрократических процедур. Хрущевский коммунизм был разжалован в брежневский «развитой социализм», а гражданам была предъявлена новая социальная политика, призванная полностью обеспечить духовные и материальные потребности граждан исключительно за счет государства, а не плодов их труда[3]. Грандиозные социальные программы вроде обеспечения всех нуждающихся жильем пожирали значительную часть бюджета, но заметных улучшений уровня жизни советских граждан не приносили.

Поскольку марксизм в конечном счете все сводит к экономике, руководство СССР пыталось осуществить экономические реформы, напоминающие НЭП. Реформы Маленкова и Хрущева, а также косыгинская реформа поначалу давали положительный эффект, но впоследствии неминуемо сворачивались, поскольку вводимые ими элементы рыночных отношений были несовместимы с двухэтажной системой управления и плановой природой советской экономики, а в случае их последовательного внедрения были чреваты утратой власти партийной номенклатурой.

Главным отличием указанных реформ от ленинского НЭПа было не только полнейшее отсутствие частной собственности и запрет рыночных отношений. Если НЭП изначально трактовался как временное отступление, как регрессивный проект, то реформы Маленкова и Косыгина объявлялись прогрессивными начинаниями, призванными обеспечить население товарами народного потребления и сельскохозяйственными продуктами в первом случае и плодами научно-технической революции – во втором.