2. Наше намерение: видеть Иисуса за плечом супруга.

Священная перемена. Другая пара пережила глубинный сдвиг не в результате изменения обстоятельств, а благодаря перемене в духовной перспективе. Один из них сказал: «Только когда я попросил Бога помочь мне увидеть Иисуса, стоящего за плечом моей супруги, ко мне пришли энергия и мудрость». Это ви́дение все перевернуло. Они больше не зависели от последовательности поступков друг друга и обрели новую надежду и мотивацию в супружестве, реализованном по Божьему замыслу, – даже когда им было трудно. «Все, что я делала, имело значение для Иисуса, который присутствовал явно и постоянно». Они впервые напрямую связали Христа со своим браком – и это осознание преобразило их сердца.

3. Наша вечность: жить так, чтобы услышать от Бога: «Хорошо!»

Вечная искра. Трансформация третьей супружеской пары произошла, когда один из них начал рассматривать брак сквозь призму вечности. «Когда я молился, прося наставлений о том, как мне подойти к своему браку с точки зрения вечности, – вспоминал этот человек, – Бог открыл мне глаза на более общую картину». Больше не зацикливаясь на сиюминутных реакциях или признании со стороны супруга, они стали думать о том, как предстанут перед Христом. И внезапно они поняли, что каждый их поступок, наполненный любовью – даже незамеченный или невзаимный, – имеет огромное значение для Бога. «Ничто из того, что я делал в браке ради Христа, не пропало зря». Эта мысль подарила им новую энергию и цель. Они стали жить ради того дня, когда услышат: «Хорошо… Ты создавала брак по Моему замыслу, даже когда супруг не полностью ценил твои усилия. Я над многим тебя поставлю. Войди в радость Господина твоего!» Это была вечная награда, которая придала их браку новый смысл.

4. Наше мировоззрение: Святое Слово, а не Голливуд.

Перезагрузка реальности. Четвертая пара вступила в брак с представлениями, сформированными массовой культурой, гонясь за голливудским идеалом бесконечной любви и безупречных, «как с открытки», моментов. Но вот для одного из них наступил переломный момент. «Я прежде верил в тот образ брака, который внушал мне мир, – говорил этот человек, – но, когда я обратился за руководством к Богу, Он осветил мне истину в Слове Своем». Эта ясность изменила все. Библейское ви́дение брака открыло ему глаза на нечто гораздо более серьезное и долговечное, чем те образы, которые пропагандируют СМИ. «Разумеется, Голливуд изображает романтическую любовь, – признавал он, – но Слово Божие показывает нам, как быть близкими, понимающими, умиротворенными, почитающими друг друга, дружелюбными и – самое главное – сосудами для Его царства». Это осознание указало супругам направление, которого они давно искали, дав их браку основу в виде вечной цели.

Пробуждение идентичности: ваша ценность не растет и не уменьшается в зависимости от настроений, мнений или поступков супруга – ваша ценность в глазах Бога определена благодаря Иисусу. Это вопрос решенный.

Брак в лучшем своем проявлении – это поддержка, радость и наличие цели. Но когда он ломается, его осколки могут оставить раны глубже, чем любое другое оружие. Мне случалось беседовать с мужьями, которые чувствуют себя униженными и незначительными в собственном доме, и с женами, которые чувствуют себя презираемыми или невидимыми.

Боль отвержения. Молчание разобщенности. Язва презрения. Это не мелкие неурядицы. Они не дают людям дышать, и те отчаянно жаждут хоть каких-то гарантий того, что они имеют значение.

Поскольку я пастор, передо мной проходит много таких историй. И когда одна из них закончилась невообразимым – один из супругов посягнул на собственную жизнь, – у меня случился нервный срыв. Я рыдал и взывал к Господу:

Господь, не может быть, что таков Твой замысел для брака. Помоги мне рассказать о боли, которую терпят столь многие. Помоги мне помочь им понять Тебя, Твою любовь и цель, которую Ты определил для них, в этом вихре душевной боли, отчаяния и безнадежности.

Тот призыв к Богу в значительной степени сформировал эту главу – и всю эту книгу. Ибо я верю, что Бог хочет утешить каждого страдающего супруга в его печали. Он не стыдит нас за то, что нам больно. Он не уничижает нашу боль. Он не говорит: «Хватит, приди уже в себя».

Но Он также не хочет, чтобы наше чувство собственной ценности росло или уменьшалось в зависимости от того, как с нами обращаются в браке. Этот путь ведет лишь к отчаянию.

Вот отрезвляющая истина, которой мы должны посмотреть в лицо: когда наше чувство самоценности начинает зависеть от того, как с нами обращается другой человек, мы становимся бесконечно уязвимы.

Есть лучший путь. У нас есть достоинство, идентичность и надежда – вне зависимости от того, что нам дает или не дает супруг, но благодаря тому, кто мы уже есть во Христе.

Каждый из нас должен прийти к пониманию, что нашу ценность не может определять ни один человек – ни супруг, ни родители, ни друзья, ни коллеги.

Наша ценность коренится во Христе.

Это не просто абстрактная теологическая концепция – это спасающая жизнь истина, которая переопределяет наши представления о жизни и браке. Если мы поручим определение своей ценности другому человеку, то всегда будем зависеть от его милости. Но если наша идентичность зависит от Иисуса, то никакой человек, никакое отвержение, никакая неудача не смогут поколебать наше чувство самоценности.

Я знаю это по собственному опыту: это был мой момент озарения, пусть и не особенно масштабный.

Мой момент озарения: знакомство с Эваном Уэлшем

Моя уверенность в себе поколебалась, когда я в 1969 году поступил в Уитон-колледж. В военной школе, где я чувствовал себя большой рыбой в маленьком пруду, мне было хорошо. Но в Уитоне я вдруг оказался окружен невероятно талантливыми студентами, в числе которых были радиоведущий, концертирующий пианист, который выступал в Карнеги-холле, спортсмен – член всеамериканской сборной, напоминавший мифического исполина Атласа, мускулистого великана, держащего на плечах небо…

Я почувствовал себя маленьким. Незначительным. Кто я? Значу ли я что-нибудь для Бога?

В это же время я познакомился с Эваном Уэлшем, капелланом кампуса. Много лет назад он пережил чудовищную трагедию, потеряв жену и дочь в автомобильной катастрофе. И все же этот человек лучился такой любовью и эмпатией, каких я никогда прежде ни в ком не встречал.

Во время одного ретрита на первом курсе я в шутку поддразнил его в присутствии других студентов:

– Доктор Уэлш, вы же во всем лучше меня! Вы можете больше раз отжаться. Вы умнее, импозантнее и больше любите людей.

Его глаза мгновенно наполнились слезами. Он взял меня за плечи, с состраданием заглянул мне в лицо и пылко сказал:

– Никогда не говорите, что я люблю людей больше, чем вы. Вы будете любить людей гораздо сильнее, чем люблю их я.

Я был ошеломлен. Его слова ощущались как святой упрек – пугающий, но наполненный теплотой и призванием. Пораженный, я отошел в сторону, глотая слезы.

После того ретрита мои встречи с Уэлшем продолжились. Ощущения, которые я переживал в эти моменты, были чем-то новым для меня – чем-то священным. Его любовь ко мне как человеку не ограничивалась поверхностным ободрением: она была глубокой, последовательной и святой. Он видел меня. Он был неравнодушен ко мне. Он нес в себе сострадание, которое с легкостью обходило мои комплексы и дотягивалось до чего-то вечного во мне. Никогда прежде я ни с чем подобным не сталкивался.

В тот период времени я пытался понять, как видит меня Бог. Однажды ранним утром, когда я лежал в постели и растравлял свои раны, уверенный, что мои многочисленные недостатки делают меня недостойным Его любви, Он напомнил мне Эвана Уэлша. Он словно мягко спросил: «Если Эван Уэлш, обычный человек, может так тебя любить, разве Я – твой Создатель и Искупитель – могу любить тебя меньше?»