Через пятнадцать секунд, которые показались скорее часом, я посмотрела на Командира. Его брови были нахмурены. В толпе начался шёпот, но не такой возбуждённый, как во время объявления Трева.

О нет.

Что бы сейчас ни происходило, ничего хорошего это не означало.

Командир подошёл к нам и присел перед пожилой женщиной на корточки.

— Что такое, Сариэль?

Она покачала головой.

— К ней прикасался не один архангел. Она часть пророчества.

Это прозвучало совсем не обнадёживающе.

— Какой у меня уровень? — Пожалуйста, скажите, что первый. Пожалуйста, скажите, что первый.

— У тебя нет уровня.

Я с облегчением выдохнула.

— Невозможно присвоить уровень тому, чем ты являешься.

Вот дерьмо.

Я посмотрела на Командира.

— Может быть, это ошибка?

Он мне не ответил.

Что ещё хуже, он не выглядел удивлённым словами Сариэль. Вместо этого он тихо спросил её:

— К ней прикасался даркен?

Она покачала головой, а затем сказала:

— Мы слишком затянули. Они поймут, что что-то не так. Объяви её полукровкой, но дай ей средний уровень силы.

— Почему она должна лгать? — спросила я.

— Чтобы защитить тебя, — ответил Командир, поднимаясь на ноги.

Он повернулся к студентам.

— Студенты, похоже, перед нами ещё одна полукровка, но мы не уверены, из какой именно она линии. Сариэль смогла сузить выбор до двух вариантов.

По залу прокатилась волна шёпота и приглушённых разговоров.

Сариэль указала на карту Габриэля, прекрасного ангела с длинными каштановыми волосами и тёплой улыбкой. На его карте было написано: «Суд». Затем Сариэль указала на карту Азраэля, грозного воина, стоявшего с гордо поднятой головой. Внизу его карты значилось: «Смерть». После этого Сариэль подняла три пальца, и Командир поздравил меня перед всей аудиторией.

Я оцепенело поднялась со своего кресла и вернулась на место. Никто не аплодировал мне так, как аплодировали Треву.

Пожилая женщина сказала, что меня благословил не один ангел. Как такое вообще возможно?

Я опустилась на стул, стараясь не обращать внимания на шёпот вокруг. Я не была уверена, поверили ли студенты в то, что дорогая старая Сариэль действительно запуталась в том, кто именно меня коснулся. По моей спине стекал пот.

Она сказала «пророчество»?

О нет.

Мне нужно было выбраться из этой школы ещё вчера. Я не понимала до конца, что всё это означает для меня, но точно знала, что ничего хорошего. Мне нужно бежать.

Сразу после того как Командир отпустил нас, все направились в столовую. Там были составлены длинные столы, а еда была разложена в формате шведского стола. Я механически набрала себе еду на тарелку, хотя от одной мысли о том, чтобы сейчас что-нибудь съесть, меня начинало мутить.

Ханна заняла для нас свободный стол, и я в полузабытьи направилась к нему. Трев сел справа от меня, а Ханна слева. Реми показала мне какой-то жест рукой, давая понять, что вернётся позже. Оставалось только надеяться, что она отправилась устраивать хаос для «этой компании».

Ханна тут же засыпала Трева вопросами.

— И каково это — быть нефилимом?

Он пожал плечами.

— Я не чувствую себя иначе.

Ханна покраснела, а потом повернулась ко мне.

— А ты! Великая провидица запуталась в твоём происхождении. Что это вообще было?

Я пожала плечами.

— Наверное, поскольку мои силы ещё полностью не проявились, это трудно определить.

— Именно в это Командир хотел бы заставить нас поверить, — фыркнул Трев. — Хочу заметить, что силы многих студентов ещё не проявились, но при этом они всё равно знают, какой ангел их коснулся.

Я перестала водить еду по тарелке.

— Я запуталась не меньше вашего.

Он прищурился, глядя на меня, а затем улыбнулся.

— Ты права. Извини. Просто я совершенно не доверяю Командиру.

— Почему? — спросила я.

Трев постукивал пальцами по столу, глядя куда-то вдаль. Я даже не была уверена, что он меня услышал.

— Здесь не всё так, как кажется. Посмотри на всех этих ребят.

Мы неспешно оглядели столовую. Все сидели своими небольшими компаниями, смеялись и разговаривали. Музыканты начали играть, и студенты потянулись к танцполу.

— И что именно мы должны увидеть? — спросила я.

— Они все так счастливы быть здесь. Они считают, что им повезло иметь в себе хоть частицу ангела. Они ничего не понимают. Мы все всего лишь пешки.

Мы с Ханной переглянулись. Она выглядела такой же озадаченной, как и я. Из своих снов я уже знала, что это место не такое прекрасное, каким кажется, но что именно знал Трев и откуда он это знал?

— Что ты пытаешься сказать?

Он устало провёл рукой по лицу.

— Забудь.

Он отодвинулся от стола и протянул мне руку.

— Потанцуешь со мной?

— Эм…

Его глаза заблестели.

— Ну же. Ты так нарядилась, играет музыка. Потанцуй со мной.

Я вложила свою руку в его, и Ханна поиграла бровями, отчего я рассмеялась. Я последовала за ним сквозь толпу на танцпол, где он обнял меня и притянул ближе, когда быстрый ритм сменился мягкой меланхоличной мелодией. Некоторое время мы оба молчали.

Наконец он нарушил тишину.

— Ты всегда красивая, но сегодня вечером выглядишь сногсшибательно.

Я опустила голову, скрывая румянец.

— Спасибо.

— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, правда?

Я кивнула.

— Да. И ты тоже. Например, что происходит между тобой и Командиром и почему ты на самом деле здесь.

Он вздохнул.

— Нет. Я отказываюсь портить этот вечер.

Когда песня закончилась, он спросил:

— Хочешь пунша?

— Конечно.

Пока я смотрела, как он пробирается через толпу, моё сердце забилось быстрее, и я поняла, кто подошёл ко мне со спины.

Не оборачиваясь, я сказала:

— Здравствуйте, Командир.

— Хочешь потанцевать?

От этих слов я резко повернула голову. Мой взгляд скользнул по его широкой груди, где из-под воротника смокинга выглядывала татуировка. Затем я медленно подняла глаза к его лицу. В ответ он наградил меня понимающей ухмылкой.

Внутри всё сжалось от желания. Никто не должен иметь права быть настолько привлекательным. Это был грех. И не было ни единого шанса, что я смогу прижаться к нему в танце, сохранить здравый смысл или уйти после этого, не выглядя полной дурочкой.

— Нет, думаю, мне и так хорошо.

Его улыбка стала шире.

— Могу пообещать, что танцую я тоже лучше него.

Я закатила глаза.

— Всё обязательно должно быть соревнованием?

— Только когда приз того стоит.

— Разве нет каких-нибудь правил, запрещающих преподавателям приглашать студентов на танец?

Его глаза блестели. Я была почти уверена, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

— Если бы я не был бессмертным, технически мы были бы почти одного возраста. К тому же мы ведём войну против демонов и даркенов. Жизнь может оказаться короткой. Почему бы не наслаждаться каждым моментом, пока есть возможность?

В его словах был смысл.

Смысл, который я решила проигнорировать.

— Вы собираетесь объяснить мне, как получилось, что меня коснулся не один ангел?

Он поморщился.

— Всё сложно. Я постараюсь объяснить столько, сколько смогу. Но завтра. Сегодня мы празднуем.

— Что ж, в таком случае мне нужен свежий воздух.

Он схватил меня за локоть прежде, чем я успела уйти.

— Скажи, тебе снятся сны?

Когда я была младше, мне впервые приснилась Академия. Я хорошо это помнила, потому что это был кошмар. Подростки убивали подростков, чтобы те не стали бессмертными. Я не помнила самих студентов, но помнила кровь. Она текла по коридорам рекой.

Депрессия, которую я почувствовала после того сна, накрыла меня словно крышка гроба. Неделями меня не покидала печаль из-за отсутствия человечности, потому что где-то глубоко внутри я знала, что тот сон был настоящим.

Я кивнула.

— Достаточно, чтобы понять, что здесь я не в безопасности.