Тоже фактик в мою «копилочку информации»: я еще раз убедился, что даже из учащихся средних учебных заведений очень многие даже примерно не представляют, чем им в жизни предстоит заниматься. А из-за этого… тот же Дмитрий Михайлович мне сказал, что из университета выпускается чуть больше половины поступивших в него людей, а из большинства институтов — гораздо меньше половины, и исключением тут разве что ИМТУ является: там все же большинство успешно дипломы получили. Но и учились там… тот же Василий Михайлович в нем седьмой уже год учился, и всеми это воспринималось как «норма».

Впрочем, мне на то, сколько он там учится, было вообще плевать, и чему он там учится — тоже. Однако со страшной скоростью приближался февраль, а у меня пока сколь-нибудь серьезных идей относительно того, как быстренько зарабатывать (не мне, а компании бр. Салтыковых) пока не возникло.

Однако одна мысль у меня уже вроде как появилась, и если ее хорошенько обдумать, то у меня будет что предложить старшему брату. Да и не только ему: я уже выяснил, что собирался делать на «пистолетном» заводике Борис Стечкин…

Двадцать четвертого февраля собравшиеся в квартире Василия Салтыкова граждане внимательно меня выслушали и как-то задумались, так что с минуту в гостиной царило молчание. А затем хозяин, криво усмехнувшись, заметил:

— Ох и умный ты мужик, Федька! Разъяснил нам, неучам бестолковым, что лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным! К моему сожалению, господа, и я приношу вам свои искренние извинения за бездарно потраченное время, поскольку виноват в том, что поверил этому…

— А вы, Василий Михайлович, извиняться-то погодите, я вам ведь только стратегию изложил, а теперь давайте рассмотрим тактику. И начнем вот с чего: что там Борис Сергеевич нынче на пистолетиковом заводе выделывает? А чтобы было понятно, почему вам его затея столь интересна, я принес тут несколько веселых картинок. И начнем, пожалуй, с вот этой… — и я раскрыл, положив на стол, принесенную с собой папку.

Вот интересно: собрались тут люди грамотные, почти все инженерами были (кроме двух «будущих химиков»), но ни один не поинтересовался, зачем я с собой эту папку притащил. А папка-то была большая, я в ней в училище чертежи носил, и сейчас даже издали было видно, что набита она «до упора» — но никому и в голову не пришло спросить, зачем я ее приволок на свой «доклад». И это при том, что мы вообще собрались обсуждать «будущее компании», а, следовательно, от меня все и ждали каких-то «конкретных предложений», причем предложений подготовленных и должным образом оформленных. Но сообразить, что я не только языком молоть пришел — так нет…

Хотя, возможно, все они, пока я говорил, просто как раз в уме «грамотно считали» потребные затраты, и уже на первой итерации таких подсчетов цифры получились такими, что у них просто… как это говорится, «слов от возмущения уже не было». Ну да, если мои слова переводить в рубли и копейки… да там о копейках и речи не было, а рубли даже не тысячами считались, а миллионами, было от чего войти в ступор. Потому что ни у кого из собравшихся никаких миллионов не было, и они даже не представляли, где их в принципе можно было бы взять — хотя, если эти самые невероятные суммы временно отбросить, идея была совершенно здравой. И, что важнее, неоднократно уже на практике воплощенной, правда, воплощалась она главным образом за рубежом и еще более главным — как раз в США. И первым ее воплотителем как раз и стал всем известный Эндрю Карнеги…

А идея-то была примитивна, как лапоть: я всего-то навсего предложил выстроить «вертикально интегрированную компанию», в которой путь от добычи сырья и до конечной продукции проходил на заводах и фабриках самой компании. То есть сделать то же самое, что проделал, создавая свою стальную империю, этот хитроумный шотландец. И я даже рассказал (пока еще все же более детальные расчеты «на бумажном носите» не показав собравшимся), что такая «вертикальная интеграция» сокращает себестоимость конечной продукции минимум втрое. Но это я пока только расписывать не стал, так как вообще-то «примерять лавры Карнеги» на голову господина Салтыкова я вообще не собирался, потому что металлургия в России и без того уже приличная имелась — и с нынешними металлургическими магнатами тут было конкурировать очень сложно и небезопасно, и потому что создание таких металлургических вертикально-интегрированных компаний было делом очень не быстрым и очень, очень недешевым. А вот на других полянах пока еще было относительно свободно, и если такую полянку занять первым, то перспективы начинали выглядеть довольно радужно. Конечно, на то, чтобы полянку (а лучше и не одну) все же застолбить, тоже денежки требовались нескромные, но все же суммы там смотрелись более вменяемо — а несколько небольших, но достаточно устойчивых источников денег у компании уже возникло. Да, как раз «на пустых полянках» — но компания эти полянки не только первой заняла, но и обнесла довольно плотными заборчиками, серьезно препятствующими проникновению на них каких-то «новых игроков». Правда, совсем уже третьи игроки могли и заборчики разрушить, и полянку уже самостоятельно начать усиленно топтать — но вот имеющаяся фора, если ее не растерять бездарно, обеспечивала возможность этих «третьих» вообще из процесса исключить…

А то, что для сохранения этой форы тоже денег требовалось вложить… немало, было всем собравшимся в гостиной понятно, однако откуда эти деньги можно было быстренько добыть, знал, похоже, лишь один я. Точнее, все собравшиеся об этом прекрасно знали, но они пока об этом всего лишь не догадывались. Ну а чтобы они «догадались», я — достав из папки первый свой чертежик — начал товарищам объяснять сложившуюся ситуацию по пунктам:

— Сейчас в компании уже есть одно уникальное производство, дающую очень заметную прибыль, я говорю о производстве фенолформальдегидных смол.

— Надо же, а мы и не знали!

— Но дело в том, что как только кто-то с деньгами узнает, какую прибыль дает это производство, то вы его потеряете. Причем сами с удовольствием продадите завод, ну, или без удовольствия, но продадите, потому что производство встанет. Вам всего лишь прикроют поставки креозота — и все, пишите письма!

— Ты предлагаешь нам самостоятельно коксовые батареи выстроить? Но тогда нам перекроют, как ты говоришь, поставки коксующегося угля, и на этом…

— А я про коксующийся уголь вообще не говорил, там любой уголь годится кроме антрацита. А лучше всего — для химического производства лучше — использовать вообще уголь бурый, тульский. Конечно, буроугольный кокс — полная дрянь, он вообще почти ни на что не годен…

— Так, а почем у нас сейчас тульский уголь? — начал копаться в своей записной книжке Дмитрий Михайлович.

— А вот это вас вообще интересовать не должно. Точнее, должно интересовать, за сколько компания сможет приобрести несколько буроугольных шахт, ведь если с сырьем вы не будете на внешних поставщиков завязаны…

— Хм, а у тебя, Федька, оказывается мозги-то все же немного соображать научились. И если мы выручку с Диминого производства потратим на приобретение таких шахт… нет, все равно долго выходит. Ты же сам сказал, что на создание вертикально-интегрированной… слова-то какие выдумал! То есть на создание всего, что нам нужно, потребуется почти шестьдесят миллионов… а тут только на шахты нам деньги собирать придется почти год…

— Если шахты покупать за бусы и зеркальца, то да, быстро забогатеть не выйдет.

— А вся выручка с замков пока что на заводы новые уходит, и заводы нам достраивать еще не меньше года придется, ни копейки с них не получая…

— А вот это вы точно ошибаетесь, с заводов уже можно деньги получать… приличные. Борис Сергеевич что сейчас на пистолетиковом заводе делает, моторы для самолетов?

— И ты думаешь, что много кто захочет купить мотор, который на пятьдесят часов работы рассчитан и стоит больше пяти тысяч?

— Нет, я так не думаю. Но если делать мотор не из алюминия, а из чугуна…