— Я… Помогу… — наконец, согласился энлу. — Но… Мы… Не… Пойдём… В большой… Порт. Останемся… в тени.

— Само собой! Нас арестуют прежде, чем мы пришвартуемся, если мы полезем в парадный вход! — Обрадовался Десмос. Может, им тоже не положено использовать ускорители? Вполне себе может быть. Зная их строгую иерархичность можно предположить, что пилот Левиафана получает свою должность наследуя от предка.

— Давай… Ускорители… — энлу протянул руку, и Десмос замешкался. Он сейчас отдаст своё будущее состояние в руки высокомерного энлийского ублюдка. Никто не выдаст наград и компенсаций. Хорошо, если не лишат свободы.

— Можно звать тебя Ур? — ухмыльнулся Десмос, передавая контейнер.

— Можно, — согласился энлу. — Зови.

Десмос отступил на пару шагов. Никто не знает, чего ожидать от энлу. Тем более, неясно, кто он на этом корабле. Комбинезон скрывал метки на его теле и неясно, какому дому он принадлежит и какова его специализация. А быстрый взгляд на разбитую амниотическую камеру дал мозгу толчок о возможном её содержимом. Если погибли все кроме одного…

Энлу меж тем выбрал из контейнера один чип, вернул контейнер капитану, одной рукой приподнял волосы, другой прижал чип за ухом. Десмос дёрнулся, когда энлу бросило вперёд, на колени. Оказывается, не так они безобидны даже для создателей. Энлу поднял голову, в его чёрных глазах заплясали блики от сменяющих друг друга зрачков разного размера. Чёртовы дьяволы! А затем он с трудом поднялся.

— Мне… нужен… хорд, — прохрипел энлу, теперь частота прервалась помехами.

— Отлично, — Десмос отступил. Липкие пальцы паники уже пробежали по хребту и увлажнили потом комбинезон под скафандром. А если энлу не выживет после такого?

— Соло! — рявкнул он в коммуникатор, не сводя глаз с тяжело дышащего энлу. — Бросай свои железки, дуй в трюм! Нашему бледню нужен какой-то хорд, иначе он сейчас двинет кони прямо здесь!

— Хорд? — динамик отозвался треском и удивленным голосом механика. — Мать твою, Дес, у этой твари вся центральная проводка идет через командную жилу! Тащите его к центральной переборке, там под обшивкой должна быть магистральная плеть!

Ур-Кигаль сделал неверный шаг, его повело в сторону.

— Твою мать! — Десмос, преодолев брезгливость подставил плечо. — Не сдохни, слышишь? Я в тебя слишком много надежд вложил, бледень. Шевелись!

И он потащил энлу вперёд, потом наверх, к Соло, что уже ждала их у люка.

— Сюда! — механик бодро замахала руками. — Я думаю, тут!

Энлу оттолкнул руки Десмоса и Соло от себя, прижался к обшивке. Пальцы его удлинились и, как в разъём идеально вошли в поры, казавшиеся просто элементом упоротого дизайна чужих.

— Всё, не трогаю, не трогаю! — Десмос поднял руки и взгляд на своего механика, а та заворожённо смотрела, как вдоль всего борта усилилось свечение того самого хорда. Мелкими ручейками, впадающими в полноводную реку зажглись кабели, подключенные к основным системам жизнеобеспечения.

Глухой, утробный гул прокатился по палубе под ногами. В ушах у Десмоса затрещало — это оживающий био-интерфейс левиафана начал глушить их портативные коммуникаторы.

— Дес… — Соло медленно сделала шаг назад, её восторг инженера мгновенно сменился страхом. — Он закрывает внешний контур. Переборки шлюза… он их задраивает.

Ризз резко обернулся к энлу, но Ур-Кигаль уже не выглядел умирающим. Его бледное лицо, подсвеченное снизу синеватым сиянием хорда, было абсолютно неподвижным, а зрачки в черных глазах замерли, сфокусировавшись на какой-то одной, видимой только ему внутренней схеме корабля.

— Эй! — Десмос плавно опустил руку к бедру, где на поясе висел тяжелый монтажный разводник — единственное, что отдаленно напоминало оружие. — Мы так не договаривались. Программу спасения запускай, а вот двери блокировать не надо. Свои же люди.

— Для… полноценной… регенерации… не хватает… биомассы… — тихо ответил энлу. — Выход… — понизить… класс… судна…

— То есть… — Десмос переглянулся с механиком, поймав её недоумённый взгляд. — То есть что?

— Он хочет пересобрать корабль под меньший размер? — радостно воскликнула Соло. В ней эта ситуация вызывала чистый профессиональный восторг. — Это ты хочешь сделать?

— Да, — глухо отозвался энлу, и по стенам переборки пробежала судорога. — Большой корабль… умрет. Малый корабль… родится.

— Малыш, ты гений! — Соло радосто повернулась к капитану, бледнеющему на глазах. — Дес, ты понимаешь⁈ Он использует избыточные объемы как строительный материал! Это же абсолютная конверсия массы!

— Я понимаю другое, — Десмос резко схватил механика за шиворот скафандра и дернул назад, потому что потолок над их головами вдруг подозрительно размяк. — Я понимаю, что эта тварь прямо сейчас начинает переваривать сама себя. И нас вместе с ней, если мы не сделаем ноги. Бледень! Куда нам бежать, чтобы не стать частью твоего нового гардероба?

— Никуда… Я… законсервирую… этот… отсек…

— Тоби! — заорал Десмос в коммуникатор. — К нам! Живо! И Шельму прихвати!

— Что случилось, капитан? Все системы в пределах нормы, — отозвался механ.

— Сюда, говорю! К нам! А то тебя выкинет в космос!

— Слушаю…

А корабль вокруг продолжал метаморфозу. Переборки его уплотнились, хорд засиял, как радиоактивный реактор.

— Надень шлем, — рыкнул Десмос Соло, и та даже не посмела ослушаться.

В этот момент дальний люк начал сужаться — живые ткани корабля сокращались, изолируя отсек от остального корабля. К товарищам, спотыкаясь, выскочил Тобиас, прорвавшись в последний момент через клапан входа. В одной руке он тащил тяжелый блок-контейнер с припасами, а в другой, прижимая к груди как младенца, нес ядро «Шельмы» в связке с криоплатами и аккумулятором.

Энлу у хорда застыл. Свет от био-хорда не погас — он изменился. Синее сияние, до этого пульсировавшее в такт сердца элну, вдруг сгустилось и разрослось до почти что локального ядерного взрыва. Воздух в отсеке мгновенно потяжелел, застрекотали датчики давления на скафандрах, сигнализируя об опасности.

В следующую секунду левиафан содрогнулся. Пол опасно просел под весом, грозя выплюнуть путешественников в открытый космос прямо сейчас, сила тяжести сошла с ума: искусственная гравитация сначала ослабла, заставив контейнеры и людей с припасами воспарить в воздух, а затем резко прижала к полу.

Метаморфоза набирала ход. Стены отсека начали медленно сжиматься, шпангоуты деформировались, уменьшались. Десмос представил себя в утробе удава, в момент когда он душит жертву. Живое вещество переборок вокруг них перестраивалось и уплотнялось. Из отверстий вдоль хорды со свистом начали вырываться струи ледяного пара. Био-система левиафана экстренно охлаждала хорд и сам отсек, который теперь гудел так, что вибрация проходила сквозь подошвы скафандров и отзывалась дрожью в зубах.

Десмос зажмурился от резкой вспышки: хорд выдал финальный, ослепительный разряд. Корабль со свистом «выдохнул», и всё стихло. Наступила абсолютная, звенящая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием двоих людей в шлемах и одного энлу.

Ур с трудом оторвал руки от хорда. Повернулся к людям. Одна за одной медленно начали зажигаться люминесцентные лампы.

— Тхум… мёртв. Галул… родился… — энлу залез под волосы рукой и выдернул чип, а после упал, как подкошенный. Десмос с омерзением вернулся, чип перестал походить на кремнийорганических плату и превратился в извивающегося червя в крови и слизи. Гибкое тело быстро усыхало, оставляя на полу, покрытом хитиновыми плитами, кровавый след.

Соло вскрикнула очень по девичьи. Десмос аккуратно подобрал влажный от крови сдавшийся до размера ногтя бесценный кусок кремнийорганики и убрал в контейнер.

Вот уж не подумал бы, что её так зацепит, — подумалось Десмосу. Обшивка за спиной твердела, превращаясь в плотную броню. Значит, корабль родился. Интересно.

Соло уже сидела рядом с энлу на коленях.

— Этому нет объяснений, — отозвался Тоби. — И ни одного протокола на такой случай.