Я глубоко вдохнул и повернулся к переводчику.

— Ну что, раз обещали, выполняйте.

Он вопросительно поднял брови.

— Что именно?

— Бутылку бренди. Перед полётом.

Питер, стоявший рядом, рассмеялся.

— Неужели действительно боитесь летать?

Я пожал плечами.

— В Афганистане каждый вылет заканчивался одинаково: либо по тебе стреляют, либо ты думаешь, откуда сейчас начнут стрелять. И так два года. Так что летать я действительно не люблю, а бренди успокаивает нервы.

Йохан хлопнул меня по плечу.

— Я же говорил. Выпейте — и полёт станет короче.

Переводчик покачал головой, усмехнулся и направился к одному из ящиков, стоявших возле хижины. Через минуту он вернулся с полной бутылкой бренди.

— Только без фанатизма. Вы должны быть в форме, когда мы прилетим к Джамбе.

Я забрал бутылку и демонстративно сделал большой глоток прямо из горлышка.

— Теперь жить стало веселее.

На самом деле бренди проглотил я с трудом. Эта бутылка была нужна совсем для другого. Теперь у меня в руке было хоть какое-то оружие. И маскировка, для отвлечения внимания. Если через несколько минут мне придётся действовать, окружающие должны видеть не сосредоточенного человека, а расслабленного мужика, который перед полётом решил для храбрости приложиться к бутылке.

Я снова посмотрел в сторону самолёта. Геологи уже подходили к открытой грузовой двери. Их почти не досматривали. Один за другим они исчезали внутри фюзеляжа. Громову помог подняться Руденко, остальные поднимались по трапу сами. Я машинально начал считать. Девятнадцать. Все. Но дальше произошло то, чего я не ожидал.

Следом к самолёту направились мы. Питер, Йохан, переводчик, офицер контрразведки и я. Больше никто. Я быстро огляделся. Остальные бойцы УНИТА даже не двинулись с места. Одни продолжали стоять возле полосы, другие оставались на постах, несколько человек помогали переносить привезенные «Дакотой» грузы дальше в буш. Никто не собирался лететь.

Сердце забилось чаще. Неужели всё настолько просто? Я и девятнадцать геологов против четырёх вооружённых сопровождающих. У переводчика не было с собой оружия, и я его пока за противника не считал. Даже если экипаж окажет сопротивление, численное превосходство будет на нашей стороне. Главное — добраться до оружия и действовать неожиданно. Никто не будет ожидать нападения в воздухе. Захват самолета настолько не реалистичный сценарий побега, что большинство людей его даже в серьёз рассматривать не будет.

Мы тоже поднялись по трапу. Офицер контрразведки и Йохан заняли места возле кабины пилотов, а я, Питер и переводчик уселись в хвосте. Все заняли свои места и пристегнулись, однако даже через десять минут самолет не взлетел. Двигатели продолжали работать, самолёт был полностью заправлен, груз давно выгружен, геологи уже внутри, экипаж был в своей кабине, но машина стояла на месте. Я повернулся к переводчику.

— Чего ждём?

Он посмотрел на часы.

— Ещё немного.

— Что значит немного?

— Минут двадцать.

— Зачем?

Он ответил совершенно спокойно, будто речь шла о самой обычной вещи.

— К аэродрому подходит группа южноафриканских командос. Их тоже нужно доставить в Джамбу.

Я почувствовал, как внутри всё оборвалось.

— Сколько человек?

— Восемь. Может быть, десять. Точно не знаю.

Питер кивнул.

— Они должны были прийти раньше, но задержались в буше.

Я медленно перевёл взгляд на тёмную дорогу, уходившую к югу. Вот почему здесь почти не было охраны. Она им просто была не нужна. Через двадцать минут возле самолёта окажется ещё отделение отлично подготовленных бойцов. После этого никакого захвата уже не получится. Ни на земле, ни в воздухе. Я сделал ещё один глоток бренди, словно действительно собирался успокоить нервы. На самом деле в голове уже оставалась только одна мысль. Ждать больше нельзя, если действовать, то прямо сейчас.

Я ещё раз поднёс бутылку к губам, сделал вид, что отпил, и, не торопясь, посмотрел в ближайший иллюминатор. Возле самолёта никого не было. Заправочный шланг уже убрали. Механики ушли к выгруженным ящикам. Все, кто мог помешать, находились снаружи, слишком далеко, чтобы увидеть происходящее в салоне. Рёв двух двигателей стоял такой, что дрожала обшивка. Даже если сейчас внутри прогремят выстрелы, снаружи их почти никто не услышит. Лучшего момента уже не будет.

Я перевёл взгляд на Питера. Он сидел расслабленно, слегка развалившись в кресле. Клапан кобуры был расстёгнут. Переводчик что-то говорил ему, но слова тонули в грохоте моторов. Йохан, положив автомат между колен, смотрел в иллюминатор. Офицер контрразведки сидел возле двери кабины пилотов вполоборота к салону. Все четверо чувствовали себя в полной безопасности.

Я даже успел улыбнуться Питеру, а в следующее мгновение резко поднялся. Бутылка бренди коротко свистнула в воздухе и всей тяжестью врезалась ему в висок. Толстое стекло лопнуло с глухим треском. Питер без звука рухнул набок. Не теряя и секунды, я выхватил у него из кобуры пистолет. Тяжёлый «Кольт» будто сам лёг в ладонь.

Переводчик начал подниматься, ещё не понимая, что происходит и первый выстрел ударил его почти в упор. Его отбросило на спинку сиденья. Он даже не успел вскрикнуть. Из лопнувшей как арбуз головы на переборку брызнуло серое содержимое его черепной коробки. Знакомый запах сгоревшего пороха и крови ударил в нос, действуя на меня не хуже, чем укол адреналина.

Йохан среагировал мгновенно. Он рванулся за автоматом. Второй выстрел настиг его прежде, чем пальцы сомкнулись на цевье. Пуля ударила в грудь, развернув его поперёк прохода. Офицер контрразведки уже тянулся к своему пистолету. Третий выстрел прозвучал почти одновременно со вторым. Он дёрнулся, сделал полшага назад и тяжело осел возле двери кабины, перегородив проход.

В салоне повисла оглушительная тишина, хотя двигатели продолжали реветь так же громко. Все произошло за несколько секунд. Девятнадцать геологов испугано смотрели на меня так, словно не могли поверить собственным глазам.

Я бросился через проход к кабине пилотов, держа под прицелом дверь.

— Руденко! Заберите оружие! И боеприпасы с трупов. Громова ко мне! Остальные — быстро закрыли дверь! Не стойте!

— Слушать его команды, он из разведки ГРУ! — Во весь голос заорал Руденко, толкая сидевшего перед ним пилота в спину — Гриша, не спи!

Только теперь оцепенение исчезло, люди сорвались со своих мест почти одновременно.

Я одним прыжком преодолел проход и рванул дверь кабины. Оба пилота одновременно обернулись на шум. Они ещё ничего не поняли. Для них всё происходило как обычно: двигатели работали, пассажиры сидели на местах, до вылета оставались считаные минуты.

Тот, что сидел справа, машинально потянулся к кобуре. Я выстрелил не задумываясь, он обмяк в кресле, так и не успев достать оружие. Второй пилот застыл, не сводя глаз с направленного ему в лицо «Кольта».

— Руки! Медленно! — крикнул я по-английски.

Он поднял обе ладони.

— Не дёргайся, и останешься жив. — Я быстро забрал у второго пилота пистолет и вытащил убитого из кресла. Тело тяжело ударилось о пол кабины, затем я выволок его в салон, освобождая место.

— Громов, твою мать! Ты где там⁈

Ответ пришёл почти сразу.

— Здесь!

Он уже пробирался вперёд, расталкивая людей в проходе. Оказавшись рядом, он лишь мельком посмотрел на кабину.

— Сможешь?

Он бросил взгляд на приборную доску, на рычаги, на двигатели, которые продолжали работать на малом газу. Потом уверенно кивнул.

— Смогу.

— Один справишься, или этот тебе нужен? — Я снова ткнул пистолетом в пилота

— Разберусь… Но не сразу.

Он уже сел в левое кресло и быстро пробегал глазами по приборам.

— Что тебе нужно?

— Минут пятнадцать-двадцать. Надо понять, что у них включено, проверить режимы. И второй пилот пусть сидит. На всякий случай. Если не будет дурить, пригодится.

Я посмотрел на второго лётчика. Тот сидел неподвижно, тяжело дыша.