Теперь курс изменился почти на девяносто градусов. Мы пошли строго на запад-северо-запад. Вот тут мне стало по-настоящему не по себе. Если мои расчёты были верны, впереди были уже центральные районы Анголы, контролируемые правительством. Значит, маршрут проходил буквально между районами действия нескольких гарнизонов МПЛА. Ни один здравомыслящий пилот не полез бы сюда случайно. И всё же он летел. Причём совершенно уверенно. Похоже, этот воздушный коридор использовался уже не первый год.
Ещё часа через полтора под крылом, в свете луны, появились густые леса, прорезанные широкой серебристой лентой большой реки. Кванго. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. От Джамбы мы удалились больше чем на тысячу километров. Почти к самой границе с Заиром и Конго.
Когда самолёт начал снижаться, никакого аэродрома я сначала не увидел. Лишь в последний момент среди высокой травы показалась узкая грунтовая полоса. В её начале горели три небольших костра, сложенных правильным треугольником. Как только колёса коснулись земли, огни один за другим мгновенно погасли. Значит, нас здесь ждали, и очень не хотели, чтобы это место когда-нибудь нашли с воздуха.
Самолёт пробежал по полосе и остановился. Разгрузка началась мгновенно. Десятки чернокожих парней бросились к DC-3, облепив его буквально как муравьи. Самолет оказался разгружен в считанные минуты. Тут же в него поднялись несколько офицеров, занося небольшие, но крепкие ящики. Всего три штуки. Это и был обратный груз. Что находилось внутри, догадаться было нетрудно. Алмазы.
Через несколько минут двигатели снова взревели. Освободившийся DC-3 развернулся, тяжело оторвался от земли и почти сразу растворился в ночном небе. Обратного пути у меня больше не было.
У кромки леса нас уже ждал усиленный отряд УНИТА. Без единого слова мы покинули взлётную полосу и быстро скрылись под густыми кронами деревьев. Только теперь я окончательно понял, куда меня привезли.
Мы находились в бассейне реки Кванго — самом сердце алмазных владений УНИТА. Формально эти земли считались территорией Анголы и находились буквально под боком у правительственных гарнизонов. Всего в нескольких десятках километров отсюда располагался Сауримо — крупный укреплённый район МПЛА с аэродромом, артиллерией и постоянным гарнизоном. Правительство уверенно контролировало сам город и основные дороги, но стоило углубиться в буш, как власть заканчивалась. Огромные лесные массивы, пойма Кванго и разбросанные вдоль неё алмазные россыпи уже принадлежали УНИТА.
Настоящей столицей этого района был Кафунфо. Маленький городок, когда-то районный центр. Сам городок был почти полностью уничтожен с воздуха правительственными войсками, но продолжал жить, как и прежде, оставаясь главным укрепрайоном повстанцев. Только теперь жизнь кипела не внутри города, а в его окрестностях. Именно туда стекались добытые алмазы с приисков, отсюда уходили транспортные самолёты в Джамбу и Заир, а обратно возвращались оружие, боеприпасы, медикаменты и всё необходимое для продолжения войны. Вдоль реки на многие десятки километров были разбросаны сотни небольших приисков. На них работали пленные и согнанные силой жители окрестных деревень. Тысячи подневольных старателей добывали для УНИТА алмазы, которые потом во всем мире будут называть кровавыми.
Постоянных баз здесь почти не строили. Каждый лагерь представлял собой несколько замаскированных хижин из жердей, бамбука и брезента, спрятанных в густом лесу в километре или двух от реки. С воздуха обнаружить их было практически невозможно. Если появлялась угроза наступления правительственных войск, лагерь просто бросали. За несколько часов снимали всё ценное, уводили пленных и рабочих, после чего буш снова становился пустым, словно людей здесь никогда и не было.
Именно поэтому авиация МПЛА почти не могла нанести серьёзного ущерба этому району. Бомбить было попросту нечего. Пока разведка находила один лагерь, его уже переносили в другое место.
Шагая вслед за конвоем по узкой лесной тропе, я всё больше убеждался, что попал не просто в очередной лагерь УНИТА. Передо мной была целая подпольная промышленная система, растянувшаяся на сотни километров. Именно отсюда шли алмазы, за которые потом покупали оружие, боеприпасы и нанимали иностранных специалистов. По сути, вся эта война во многом держалась на песке, который лежал сейчас под нашими ногами.
Через полчаса ходьбы мы вышли к небольшому лагерю, настолько хорошо замаскированному в буше, что если бы я не увидел людей, то прошёл бы мимо в десяти метрах и ничего не заметил. Несколько просторных армейских палаток были натянуты под густыми деревьями и сверху дополнительно накрыты маскировочными сетями, между которыми уже успели набросать свежесрезанные ветки. Костры разводили в глубоких ямах, поэтому даже пламени почти не было видно. Свет наружу не пробивался совсем. Лагерь выглядел новым, создавалось впечатление, будто его поставили буквально несколько часов назад. И вскоре я понял, что так оно и есть. Нас явно ждали.
Едва мы появились, несколько человек сразу принялись накрывать на стол, если так можно было назвать грубо сколоченные доски, уложенные на деревянные козлы. Сервис тут оказался не хуже, чем в тех книгах про охотничьи сафари, которые я когда-то читал. Едва мы вошли внутрь, как нам тут же налили крепкий кофе, а стол принялись сервировать. Что это было, ранний завтрак или поздний ужин, определить было трудно, но кормили тут просто на убой. Жаркое из антилопы, кукурузная каша, свежие лепешки…
За столом наемники переговаривались между собой, не обращая на меня внимание, офицеры УНИТА тоже вели себя раскованно, ну а я больше молчал и слушал. Бойцы Савимбы чувствовали себя в этом лесу в полной безопасности, не смотря на близость огромного правительственного гарнизона.
Поев, переводчик подошёл ко мне.
— До рассвета ещё несколько часов. Дальше двигаться ночью слишком опасно. Здесь много старых минных полей, а проводники в темноте тоже ошибаются. Отдохните. После восхода продолжим путь.
Я только кивнул. Мне выделили отдельную палатку. Внутри уже стояли раскладушка, складной столик, керосиновая лампа и даже таз с чистой водой, чтобы умыться. Всё происходящее выглядело почти сюрреалистично.
Снаружи никаких часовых возле входа я не заметил. По лагерю я мог ходить совершенно свободно. Никто не сопровождал меня даже взглядом, не окликал, не пытался демонстративно контролировать каждый шаг. Лишь позже, осторожно приподняв край полога, я понял, насколько обманчивым было это ощущение свободы. Весь лагерь плотным кольцом охранял взвод сопровождения.
Посты были выставлены по периметру метров в пятидесяти от палаток. Часовые располагались так грамотно, что контролировали не только все подходы, но и друг друга. Несколько человек сидели с пулемётами на заранее подготовленных огневых позициях, ещё двое постоянно обходили внешний круг. Ни один человек не смог бы незаметно выйти из лагеря или, наоборот, проникнуть внутрь.
Я лёг на раскладушку, но сон долго не приходил. Где-то совсем рядом, в нескольких часах пути, находились девятнадцать советских геологов. Люди, ради которых я добровольно оказался в плену. Через несколько часов мы наконец встретимся. Именно к этому разговору я готовился весь последний месяц. С этими мыслями я незаметно для себя уснул.
Разбудили меня ещё затемно. За тонкими стенками палатки уже слышались негромкие команды и запах свежесваренного кофе. Лагерь ожил мгновенно. За каких-то пятнадцать минут палатки были собраны, имущество уложено, следы костров засыпаны землёй. Ещё полчаса назад здесь стоял целый лагерь, а теперь оставалась лишь примятая трава.
Позавтракали быстро. Кофе, лепёшки, вяленое мясо и какие-то сладкие фрукты, названия которых я так и не узнал. После этого колонна снова вытянулась цепочкой и углубилась в лес, который всё больше начинал напоминать настоящие джунгли.
Под высокими деревьями было сыро, душно, полумрак стоял даже днем, под ногами хлюпала топкая грязь, но тут бурлила жизнь. С каждым километром, тропа по которой мы шли становилось всё оживлённее. Нам попадались одиночные носильщики с мешками на плечах, небольшие группы вооружённых бойцов УНИТА, сопровождавшие воловьи повозки и даже мотоциклисты на кроссовых байках, с ног до головы грязные, но лихо проносящиеся мимо. Движение здесь оказалось куда интенсивнее, чем можно было ожидать от глубокой лесной глуши. Просто все дороги были тщательно спрятаны под пологом деревьев.
