Было и кое-что еще, что Пеп не хотел просто так оставлять. Этот Жозе Моуринью, который ставил под сомнение легитимность успехов «Барселоны» – тот же человек, что обнимал его и подбрасывал в воздух той ночью в Роттердаме много лет назад. Коллеги по раздевалке. Друзья даже. Сотрудники «Барселоны». «Жозе, что произошло?» – хотел спросить Пеп.
«Я бы только напомнил ему, что мы были вместе, он и я, четыре года. Он знает меня, и я знаю его. С меня хватит. Если он предпочитает «работать» с заявлениями и домыслами газетчиков из числа друзей Флорентино [Переса] касательно Кубка Испании и пытаться добавить веса тому, что они писали про дружбу, ну, нет, не совсем про дружбу, про рабочие отношения, которые у нас с ним были тогда, это его право».
Ситуация была под контролем, слова прозвучали с правильной интонацией. Пеп избавлялся от напряжения, не поддающегося никакому измерению, от накопленной ярости. Но, памятуя о том, что наступил момент, когда внимание всех приковано к нему, в середине монолога Пеп нашел место для юмора.
«Он может продолжать читать Альберта [Эйнштейна – Моуринью говорил, что раньше цитировал его в своих речах, чтобы вдохновлять игроков]. Позволим ему делать это; также разрешим ему изучать мысли журналистов, сосущих грудь Флорентино Переса, а потом делать любые выводы, какие он хочет.
Я не буду искать оправдания своим словам. После финала кубка я всего-навсего поздравил мадридский «Реал», ибо так поступает «Барселона». Я поздравил «Реал Мадрид» с заслуженной победой над командой, которую я представляю с большой гордостью».
Пеп почувствовал, что все сказал, работа сделана. К тому моменту он сидел очень уверенно и смотрел прямо в камеры. На Моуринью.
«Я не знаю, где тут камера Жозе, я не знаю, какая из камер твоя, но…
…момент настал».
Брошенная перчатка была подобрана.
И хотя день выдался напряженным, приготовления к тренировочной сессии были тихими, команда все еще переживала из-за кубкового поражения. Тем не менее в интервале между пресс-конференциями Моуринью и Пепа эфир каталонских радиостанций накалялся от звонков слушателей. Родственники игроков, отправившихся в Мадрид, знавшие о подстрекательствах Моуринью, были в ярости. Как он выйдет сухим из воды?
Пока игроки завершали тренировку, Пеп дал свой ответ. Ему так просто не отделаться.
Гвардиола почувствовал, что «Реал Мадрид» взял инициативу в свои руки, и ему нужно было вернуть ее себе. Всеобщие впечатления и завоеванные титулы могли бы обернуться негативом, если бы «Барселона» не отреагировала. Это был самый острый момент всего сезона, когда его судьба оказалась под угрозой, и Пеп почувствовал, что с него хватит, понял, что готов ответить, показать, что он собран и силен.
Манель Эстиарте вписывает этот эпизод в общий контекст: «Вы думаете, выйти со всем этим к прессе было хорошей идеей? Правда? Когда ты только вернулся с проигранного финала Кубка Испании и мог попасть под раздачу еще и в Европе, да без Иньесты? Если бы мы проиграли, его слова расценились бы как ошибочные. Пеп показал свою силу – без сомнений, это был наихудший момент для того, чтобы выкинуть что-то в духе «он чертов начальник».
Другими словами, проиграй «Барселона» следующее «Эль Класико», слова Гвардиолы восприняли бы как признак утраченного контроля, они бы стали просто громким лозунгом; но все вышло бы поистине гениально, если бы эта пресс-конференция предшествовала победе. Как бы вы ни относились к его словам, но Гвардиола дал своей команде эликсир силы, в котором она нуждалась.
Хави: «Пеп не единожды говорил нам, чтобы мы помалкивали, ему нужно было держать все под контролем и не реагировать на обвинения и провокации. Но в тот день тренер «Реала» напрямую атаковал Пепа. Он назвал его по имени».
Пуйоль: «Всякое говорят. Потом еще и еще, и все – сплошная ложь. Однажды ты не выдерживаешь и взрываешься».
Хави: «Я был под впечатлением от того, что сделал Пеп, шокирован. И мне понравилось. Даже очень».
Пуйоль: «Нас атаковали; люди стали выдумывать всякие небылицы. Это всегда больно било, и Пеп просто ответил на все сразу».
Хави: «Накопившийся внутри гнев должен был как-то выплеснуться. После того как мы закончили тренировку, нам рассказали о том, что он говорил; мой мобильный разрывался от входящих сообщений. В отеле мы смотрели новости, и там был Пеп!»
Вилья: «Мы не видели пресс-конференцию вживую, потому что только закончили тренировку и пошли переодеваться. Но к обеду все уже все знали. Пока босс не вернулся с пресс-конференции, мы все гудели и волновались».
Пике: «Я получил сообщение со словами: «Пеп решился и сделал это» и подумал про себя: «Что случилось?!», ведь я не знал. Поговорил с родителями, которые были в Мадриде: «Вау, это было блестяще! Весьма кстати, что Моуринью наконец-то ответили», – сказали они. Его слова здорово подняли командный дух».
Хави: «Мы стали смотреть кадры с пресс-конференции Пепа по телевизору, и пока все заходили в банкетный зал отеля и рассаживались, наши родители говорили нам: «Черт возьми, тебе надо услышать то, что сказал Пеп только что!»
Пике: «Когда Пеп зашел после нас на обед, мы начали ему аплодировать. А реакция Пепа была в стиле: «А что случилось?» (чтобы смахнуть весь негатив). Его друзья тоже присутствовали, Труэба в их числе».
Давид Труэба: «Да, он удостоился овации – и я думаю, это было больше, чем просто проявление поддержки; это было послание для Пепа, говорившее, что ему не нужно чувствовать себя жертвой, втянутой в игры Моуринью».
Пике: «Он, должно быть, плохо себя чувствовал после этих слов, потому что он не такой человек. Но они были необходимы. Он напрямую атаковал его, и на этот раз хватит! Он продумал все и спланировал. Вышло замечательно».
Вилья: «То, что сделал Пеп, помогло команде, но я не думаю, что он поступил так, чтобы мотивировать нас, скорее, чтобы самому почувствовать себя бодро, выплеснуть лишнее, а также защитить игроков, технический персонал и всех, кто с ним работает».
Хави: «Ах, иногда тебе нужно ответить, и этот момент был идеальным, потому что Пеп приоткрыл крышку бутылки и выпустил все накопившееся напряжение; его слова по-настоящему подняли нам настроение».
Пике: «Иногда я тоже чувствовал потребность ответить, я ведь не каменный. Но Пеп учил нас, что предпочитает уважение, скромность, демонстрацию этих качеств на поле, что не нужно так себя вести на пресс-конференциях… Уважение к сопернику обязательно, но если он все время тебя атакует, в конце концов, тебе приходится отвечать. Моуринью перешел границу дозволенного, и если в такой ситуации ты не ответишь, то будешь выглядеть глупо».
Гвардиола чувствовал себя более уязвимым без Лапорты, с Росселем, который действовал очень осмотрительно, но Пеп не мог этого демонстрировать. То, что он попытался сделать перед той игрой с «Реалом» – выиграть матч на пресс-конференции. Он хотел действовать, видя, в какое меланхоличное настроение впал клуб, хотел повернуть все вспять, показать людям, что он не напуган и не обескуражен необходимостью вновь выходить против заклятого врага после поражения от него в Кубке Испании. Его заявление было демонстрацией намерения, как если бы он сказал: «Я позабочусь о Моуринью»; игроки могли разобраться со своими соперниками на поле, директора могли решить ситуацию со своими визави, а журналисты могли драться друг с другом сколько угодно – Гвардиола, тем временем, знал, что должен делать.
Стереотипное каталонское мышление, идеи вроде «если что-то может пойти не так, оно пойдет не так», преждевременное поражение и общий пессимизм могли взять тут верх. Он хотел передать игрокам и болельщикам другую идею – «Si, podemos!», то есть «Да, мы можем!», и настроение поменялось.
После ужина в отеле, вернув себе прежнюю уверенность, голкипер Виктор Вальдес удивил партнеров по команде любительским видео, которое было снято на тренировочном поле несколько часов спустя после поражения в Кубке Испании.
