Манель был поражен. Он не сможет забыть, как через какое-то время после такого выдающегося достижения, когда самой естественной вещью на свете кажется простое наслаждение моментами, Пеп Гвардиола все еще чувствовал, что всех подвел. Пеп объяснил Манелю, что считает, будто мог все сделать лучше. И Манель сказал ему, что да, можно было и чуточку лучше, возможно; но мы победили. И именно это имеет значение. Но не для Пепа: его постоянный поиск совершенства, улучшения означал, что пока все вокруг беззаботно предаются тотальному счастью, он остается все таким же неудовлетворенным собой.

Будучи лидером группы профессиональных футболистов, Пеп Гвардиола должен был подавить в себе два естественных инстинкта: с одной стороны, он обязан был сдерживать свой инстинкт игрока и не вести себя как футболист, в том числе на празднованиях; с другой стороны, важно было научиться, как недавно закончивший карьеру футболист, принимать наибольшее количество верных решений из возможных – стать тренером, по сути, значит постичь новое ремесло. Это были вызовы. Во многих случаях он завидовал игрокам, которые живут в своих тесных мирках, словно в коконах, где все направлено на удовлетворение нужд только одного человека, и очень скоро он понял, что его работа состоит в том, чтобы приглядывать за этими маленькими пузырями отчуждения, укрощая эго своих учеников и постоянно направляя их усилия и желания на благо всей группе.

Объявив о своем уходе на пенсию по радио, он не окончательно отказался от той части себя, что еще была футболистом. Гвардиола повесил бутсы на гвоздь всего за семь месяцев до того, как «Барселона» предложила ему контракт главного тренера второй команды, но когда он прибыл на «Мини Эстади», чтобы встретиться лицом к лицу с молодняком «Барселоны», он знал, что эту часть своего «я» придется окончательно запереть на амбарный замок: он собирался работать не как бывший футболист, а как новый тренер. И ему пришлось выстраивать барьер, который разделил бы два этих мира.

После удовлетворительного опыта работы с командой «Б» он получил в свои руки совсем иной улов. Один из игроков наблюдал трансформацию Гвардиолы из игрока в тренера в непосредственной близости: его переход из малого мира к сложной сети миров. Хави Эрнандес был его партнером по команде в конце 90-х и мог ясно видеть, как происходит привыкание Пепа к новой роли, но он также хорошо понимал, что умение читать матч – это лишь один из необходимых тренеру навыков. Хави и Пеп на расстоянии общались во время правления Райкарда на темы командных неудач и трудностей работы с игроками, позабывшими о своем профессионализме. Полузащитник также говорил Пепу, что он станет отличным тренером, – по сути, он хотел возвращения Гвардиолы и его идей и ценностей в команду.

После этих разговоров Хави убедился, что порция лекарства от Гвардиолы – это то, что нужно команде. И сам Пеп знал, что по приходе в раздевалку убеждать надо будет не Хави (или Иньесту, или Вальдеса, или Пуйоля), а тех, кто знал о нем совсем немного. Он был уверен, что ему это удастся.

Чтобы завоевать их доверие, Пеп должен был действовать без оглядки на то, что он лишь только начинал учиться своей работе: у него были ясные идеи касательно того, что нужно сделать, и он доверился своим инстинктам и опыту игрока в надежде, что это поможет ему преодолеть трудный путь. Но впереди было несколько неожиданных поворотов и немало новых уроков, которые предстояло выучить. В раздевалке, однако, где игрок постоянно проверяет тренера на прочность, важнейшим было то, что Пеп всегда выглядел так, словно предельно точно знал, что все, что он делает с самого первого дня, – правильно.

Решение избавиться от Роналдиньо и Деку мгновенно повысило авторитет Пепа, но по-настоящему внести свою лепту он мог только в ежедневной работе. И поэтому первая встреча, первая беседа стали ключевыми. Он попросил Хави Эрнандеса зайти к нему офис очень рано, и хотя тон разговора был тем же, что и в предыдущие их встречи, характер общения неминуемо поменялся: нотки скромности в голосе Хави, чуть склоненная голова. Пеп теперь был боссом.

Полузащитник только вернулся с победного Евро в составе испанской сборной, и газеты пестрели предположениями о его возможном трансфере. Его карьера переживала непростой период, поскольку он быстро терял прежнюю любовь к футболу: не только по причине отсутствия титулов в предыдущие два сезона, но и из-за разочарования, которое он испытывал, смотря как талантливые игроки деградируют, а также из-за отсутствия сплоченности внутри коллектива и давления, которое он ощущал столько лет, являясь частью такого огромного клуба со всеми его непомерными требованиями. Опасный коктейль.

Хави нужно было услышать о планах Пепа; у него не было намерения уходить, но если бы пришлось, он бы рассмотрел возможность проверить себя на полях Премьер-лиги. «Манчестер Юнайтед» уже разнюхивал, что к чему.

Разговор между игроком и тренером состоялся в первые дни их совместной работы на тренировках:

– Я не буду ходить вокруг да около, Пеп, у меня для тебя один вопрос: ты рассчитываешь на меня?

– Я не вижу эту команду без тебя. Я просто не понимаю, как бы она могла работать без тебя.

Этими словами Пеп Гвардиола снова зажег огонь в глазах Хави.

Но работа над психологическим состоянием полузащитника на этом не заканчивалась. В редких случаях поражений или скверного выступления Хави приносил с собой весь негатив на тренировку на следующий день. После тренировочных сессий, когда Хави выполнял растяжку, Пеп часто приходил посидеть с ним рядом, пообщаться на общие темы, о погоде, о планах на вечер: такого рода беседы происходят между коллегами по работе постоянно. Затем Гвардиола вдруг снова включал режим тренера, менял тон: он начинал обсуждение следующего матча; говорил, чего хочет от игрока; отмечал, что тот делает правильно, а над чем еще можно работать. Раны Хави, нывшие после поражения, затягивались, и настроение его менялось – впереди маячила новая цель.

Как говорим мы, в Испании, прибытие Гвардиолы развело тучи для Хави и открыло его лучам солнца. Полузащитник снова чувствовал себя в безопасности и восстановил самооценку, впереди были четыре самых счастливых года за всю карьеру. Тренер все это время настаивал, что он сам – ничто и никто без своих игроков, повторял, что это они сделали его таким успешным. Но футболисты видели в нем лидера и были благодарны ему за то, что он показывал им верную дорогу.

Но было еще множество других людей, целая команда, которую предстояло завоевать.

В первой речи, которую он произнес перед командой в Сент-Эндрюсе, Гвардиола рассказал о своем генеральном плане. Но требовал он большей частью одного: игрокам нужно много бегать, работать и упорно тренироваться – каждая команда, считает он, играет так, как тренируется. Он взывал к солидарности, готовности жертвовать собой, и многих этим удивил. Таков был Пеп; футбольный романтик просил «Барселону» никогда не переставать бегать!

Он хотел внедрить систему, которая станет продвинутой версией того, во что они играли. Это был бы футбол, начинающийся с вратаря в качестве либеро, которому придется привыкнуть к тому, что в ногах мяч будет оказываться у него чаще, чем в руках. И хотя все понимали, что такой стиль сделает команду сильнее, риск был громадным.

«Это, кстати говоря, – настаивал Пеп, – обсуждению не подлежит».

Голкипер Виктор Вальдес потребовал личного разговора с глазу на глаз. Если новая система не заработает, он станет одним из первых, на кого укажут пальцем критики. Это может оставить его одного против всех на линии огня, пролегающей как на поле, так и за его пределами, посему он нуждался в том, чтобы его убедили: была ли удачной идея передвинуть оборонительную линию вперед, ближе к полузащитной, и заставлять центральных защитников начинать атаки. Футбол без страховочного троса? Вы уверены, что это правильный путь вперед? Вальдес, внешне скромный, но чей характер отличает фирменная смесь нахальства и прямоты, которая и сделала его популярным в команде, набрался достаточно храбрости за пару дней, прошедших после речи Пепа в Сент-Эндрюсе, и зашел к тренеру в офис: