И хотя португальский тренер утверждает, что проверяет себя на прочность чаще, чем других людей («Я всегда стараюсь намечать себе труднодостижимые цели, так что всегда соревнуюсь сам с собой»), приведенная ниже цитата о его скандальном подходе к соперникам дает нам интересную подсказку касательно его профессиональной философии: «Необязательно иметь врагов для того, чтобы выкладываться на сто процентов, но лучше все же иметь их. Особенно когда переживаешь период больших успехов и начинаешь расслабляться».
Так что продолжающиеся битвы между двумя великими спортивными клубами со временем вылились в столкновение персоналий, в схватку между двумя тренерами. Так Гвардиолу и Моуринью преподносили СМИ, игроки едва ли не стали вторичны по отношению к своим лидерам, превратившись в «команду Гвардиолы» и «команду Моуринью». Они начали терять собственную идентичность в пылу этого столкновения, во многом повторив то, что произошло в ходе технологической битвы между BlackBerry и iPhone – продукты сожрали свои бренды, Rim и Apple, соответственно. Ведущие роли тренеров принесли им самим (продуктам) больше побед, чем их клубам (брендам).
И с точки зрения стороннего наблюдателя оба они развивали полностью противоположные друг другу футбольные проекты.
Пеп Гвардиола окружал себя игроками, вышедшими из молодежки, разделявшими его ценности: упор делался на хорошую игру в пас, командную работу, прилежное поведение, как на поле, так и за его пределами, а также на приглашение в клуб тех людей извне, которые понимали его философию. Как открыли для себя Это’о и Ибрагимович, люди, не разделявшие его видение мира и футбола, быстро убирались из коллектива.
Португалец вел за собой команду индивидуалистов, чья преданность тренеру не подлежала никаким сомнениям и была безусловной – они были готовы пожертвовать жизнью за него и во имя победы. Любой, кто сомневался в его способностях, быстро оказывался на обочине. Традиционно энергичный мадридский стиль игры стал агрессивным, а временами даже жестоким. «Реал» был способен унижать своих оппонентов, обладал неутомимым голодом до побед, и всем вокруг было очевидно, как много удовольствия они получают, одерживая их.
Для Моуринью пресс-конференции были чем-то вроде театральных подмостков, на которых он по-настоящему вживался в образ и купался во всеобщем внимании. Он утверждал, что «Реал Мадрид» пал жертвой сложных конспирологических схем, которыми управляли судьи, ФИФА, испанское правительство и даже ЮНИСЕФ. Для него победы его команды всегда были ожидаемы, ибо он верил, что она их заслуживает, тогда как поражения и ничьи всегда вызывали у него подозрения и приводили к обвинениям в нечестной игре. Он до последнего защищал агрессивное поведение своих игроков, но когда в аналогичных ситуациях страдали его подопечные, он сразу же поднимал шум.
Нравится это ему или нет, но Пеп превратился в пример для подражания по части правильных ценностей в том мире, где наблюдается их явная нехватка. Моуринью же больше продукт нашего общества, апологет современного мышления, который не стесняется ввязываться в конфликты и споры с теми, кто пребывает у власти, всюду требуя объяснений и делая заявления о неких теориях заговора. Его команды побеждают, потому что все делают правильно; проигрывают же они потому, что кто-то или что-то не позволил им победить.
Если в Пепе главное – его осторожность, то в Моуринью – это невоздержанность в чистом виде. Португалец предпочитает постоянно стимулировать самолюбие своих игроков и указывать им направление, в котором они смогут добиться хороших результатов; даже сам Моуринью называл себя «менеджером эго». Гвардиола строит свои методы на развитии в игроках уверенности в себе посредством открытия им возможностей, через мотивацию.
Их индивидуальные стили лидерства отражают склад их характеров. Моуринью любит и защищает свое прозвище Особенный – он чувствует, что отличается от других, и старается сделать так, чтобы вокруг него не было равнодушных к его персоне; его либо любят, либо ненавидят. Включая и его собственных игроков, которые хорошо знают, что все их действия имеют последствия, ибо Моуринью оперирует системой похвалы и наказаний. Вероятно, это обеспечивает Жозе более короткую траекторию пребывания в клубах – очень трудно работать при постоянном давлении. Пеп предпочитает апеллировать к личным эмоциям своих игроков для того, чтобы вызвать в них чувство причастности к коллективу.
Будет честным сказать, что оба тренера подходят клубам, которые представляют. Моуринью говорил, что Гвардиола лучший тренер «для «Барселоны», невзначай напоминая ему о том, что он сам завоевывал титулы в четырех разных странах. Пеп реализовал в клубе модель, при которой большой акцент делается на игроках, прошедших воспитание в академии клуба, где игроки начинают развивать в себе привязанность к «Барсе» и чувство причастности к общему делу. Пеп – это живой пример барселонизма, тогда как Моуринью – гуру, в котором нуждался «Реал Мадрид», чтобы воскресить свою веру в себя.
Даже эстетически они разнятся: Гвардиола – ультрасовременный авангардист; в Моуринью же больше классики. Пеп – это тренер, который привел Prada и Dior на футбольное поле. И хотя его образ выходит далеко за рамки элегантного костюма, его имидж – это также и его отношение к делу. Его стиль – это стиль человека с разными культурными интересами, тогда как образ Моуринью больше соответствует образу итальянского мужчины, не примечательного ничем, кроме того, как он завязывает галстук: португалец носит большой открытый узел; каталонец предпочитает прямой и аккуратный.
Разницу вы обнаружите и в их характерах. Моуринью знает, чего хочет в каждый конкретный момент времени. С Пепом же часто бывает, что он говорит то «да», то «нет», он постоянно препарирует собственный разум. Иногда он звонит кому-нибудь из друзей, чтобы попросить о помощи в том или ином вопросе, а на следующее утро передумывает и снова набирает номер товарища, чтобы попросить забыть о вчерашнем разговоре.
С Моуринью все ясно с самого начала. «Я собираюсь выиграть чемпионат в этой стране, затем в этой, а через два года – в этой. Затем, в пятьдесят лет, я выиграю чемпионат мира с Португалией». Единственные корректировки в его плане касаются только его возраста и сроков выполнения задач. Если успеха не случится, когда ему будет пятьдесят, он добьется его позже.
Характер проявляется и в других обстоятельствах, как, например, это было с поездкой Жозе в Лондон, когда он решил поиграться с идеей покупки там дома, переполошив всех и заставив журналистов бегать вокруг себя кругами. Вероятно, все это – последствия карьеры футболиста, которая так и не была в полной мере реализована. Пепу не нужно ставить всех в известность относительно своих планов и идей, своих следующих шагов и приключений: «Я играл в «Барсе». Все, что используется для подпитки самолюбия, мне не нужно. Похвала заставляет меня чувствовать себя некомфортно».
Даже интеллектуально они различаются: Пеп впитывает как можно больше знаний, чтобы упростить себе процесс принятия решений. Жозе делает то же самое, но у него также есть и коварство хитреца. Он с легкостью принял решение довести Пепа до ручки, когда их вражда начала распаляться до невиданных прежде в мировом футболе масштабов. Можно представить, как Моуринью бреется по утрам, раздумывая о том, с чем он может выйти на соперника в этот раз. «А, знаю», – должно быть, подумал он одним таким утром. И на пресс-конференции в тот день он выпустил свою стрелу: «Есть люди, гораздо более интеллигентные, чем я, которые умудряются продавать себя так, словно мы с ними совсем разные, но в глубине души они точно такие же, как я». Очень редко Пеп чувствовал в себе потребность отвечать Моуринью, но в тот день, менее чем через час Гвардиола упомянул слова португальца на своей собственной пресс-конференции: «Мы похожи в том смысле, что оба хотим побеждать, но кроме этого… нет. Если это правда обо мне, то значит, я сделал что-то не так. Я никогда не хотел ставить себя на один уровень с ним. Есть кадры, которые говорят лучше тысячи слов. Мы оба хотим побеждать, но наши пути совершенно разные».
