Пеп начал терять терпение, он уже вплотную подобрался к точке невозврата, и иногда открыто это демонстрировал на глазах остальных. Отношения между игроком и тренером стали натянутыми, и Златан начал видеть в Пепе врага. «Ему стоит быть поосторожнее со мной. А то я как-нибудь потеряю контроль над своей рукой на тренировке и дам ему затрещину», – как-то сказал он, а позднее написал в своей книге: «Я чувствовал себя говном, сидя в раздевалке под взором Гвардиолы, который глядел на меня так, словно я был чужаком, раздражающей его деталью. Настоящее безумие. Он был словно стена, каменная стена. Я не получал ни жеста от него, ни слова, и каждый раз, находясь с командой, мечтал убраться подальше».
Рубикон был пройден.
Началась холодная война, игрок и тренер перестали разговаривать друг с другом, и ничто теперь не могло мотивировать Ибрагимовича. «Потом Гвардиола взялся за свою философию. Я едва слушал. А зачем? Это была форменная чепуха про кровь, пот и слезы, что-то в этом духе. Я заходил в помещение; он выходил. Он приветствовал всех, но меня игнорировал. Я сделал многое, чтобы адаптироваться, – игроки «Барсы» были словно школьники, слепо следующие за учителем, в то время как я задавался вопросом: «А почему мы, собственно, должны?»
– Он смотрел на тебя сегодня? – спрашивал у него Тьерри Анри.
– Не-а, но я видел его со спины, – отвечал Ибра.
– А, ну тогда у вас наметилось потепление…
В начале апреля у Ибры произошло своего рода возрождение, но перед самым «Эль Класико» на «Бернабеу» он получил травму. В том матче Месси успешно реализовал свой потенциал на позиции «ложной девятки» и забил оба гола в матче, который завершился со счетом 0:2. Мышечная травма привела к тому, что в конец сезона Ибра входил в другом ритме, нежели остальные, но Гвардиола все же использовал его в полуфиналах Лиги чемпионов против «Интера», приняв решение, которое пошло во вред и игроку, и тренеру, и всей команде. Пеп так и не простил себя за этот шаг.
Ничтожный вклад Ибры в этих двух матчах стал последней каплей, переполнившей чашу. После счета 3:2 в первой игре он раздумывал над тем, чтобы оставить Ибрагимовича на скамейке на ответную игру на «Камп Ноу», освободив место для Месси. Но Пеп решил прислушаться к голосу разума, а не сердца. Ибра вышел в старте, но его минимальная вовлеченность в командную игру привела к тому, что на шестьдесят третьей минуте матча Пеп его заменил. «Барселона» не смогла выдержать противостояние, и Гвардиола решил, что больше никогда не позволит разуму руководить его инстинктами. Тот матч стал одним из последних для Ибры в составе «Барселоны», ибо Педро и Боян теперь чаще попадали в состав: это были игроки, ставшие ключевыми для выигрыша чемпионства во второй год при Гвардиоле.
Через несколько дней после матча Лиги чемпионов в Милане и выхода на замену в игре с «Вильярреалом» Ибра окончательно сорвался. В своей биографии он описывает, что и как сказал Пепу в раздевалке стадиона «Эль-Мадригал», и рассказывает, как, пребывая во власти ярости, свалил на пол трехметровый шкаф. «[Гвардиола] пялился на меня, и у меня сорвало крышу. Я думал: «Вот он, мой враг, чешет свою лысую голову!» Я крикнул ему: «У тебя яиц нет!» и, вероятно, кое-что похуже. Я добавил: «Ты обосрался от страха перед Жозе Моуринью. Можешь катиться ко всем чертям!» Я совершенно обезумел. Я швырнул коробку, полную тренировочной экипировки, на пол, а Пеп, ничего не сказав, стал собирать все вещи в нее обратно. Я не какой-нибудь отморозок, но на месте Гвардиолы я бы испугался».
После вылета из Лиги чемпионов Гвардиола вновь решил поменять «девятого номера» своей команды на будущий сезон. По факту же Пеп вынужден был признать, что присутствие шведа в команде мешает укреплению Месси в роли «ложной девятки». Пеп также знал, что предал самого себя, решив не придерживаться собственных идей, и касалось это не только матча с «Интером», но и, вероятно, всего сезона. Чтобы одновременно использовать и аргентинца, и шведа на поле, он потратил целый сезон, налаживая какие-то маленькие детали и нюансы, но по сути пытался спасти всех в неразрешимой ситуации: ровно до той поры, когда его команда стала сбиваться с пути, на который встала сезоном ранее. В конце концов это стало лишним подтверждением необходимости все выстраивать через Месси.
Для Гвардиолы это был непростой период. Продажа игрока, который за огромные деньги перешел в клуб, могла и должна была рассматриваться как большая ошибка. Но это решение следовало принять.
Второй сезон Пепа во главе команды приближался к концу, и настал момент, когда Ибрагимович и Гвардиола должны были открыто и честно поговорить друг с другом. Момент выдался перед заключительным туром чемпионата. Пеп вызвал Ибру в свой офис. Атмосфера была накалена до предела. Ни один из них словом не обмолвился с другим с того самого эпизода в Вильярреале, когда швед рвал и метал. Гвардиола раскачивался на своем стуле, сидя на самом его краю.
– Я не знаю, что с тобой делать, – сказал он Ибре. – Решать, что случится далее, тебе и Мино[10]. Ну то есть, ты же Ибрагимович, ты не из тех парней, что играет раз в три матча, правда ведь?
Швед ничего не ответил, даже не пошевелился. Но он прекрасно понял суть послания: его просили уйти. Пеп продолжал нервно говорить:
– Я не знаю, что с тобой делать. Тебе есть что сказать? Каково твое мнение?
– Это все? Спасибо.
Ибрагимович покинул офис, не сказав больше ни слова.
Это был последний контакт между игроком и тренером в том сезоне.
После летних каникул произошла другая беседа. К удивлению многих, успокоившись за время летнего отпуска, Златан жаждал получить второй шанс, не сумев понять, что сожженные мосты не подлежат восстановлению и что в команду уже пришел другой форвард, призванный его заменить, Давид Вилья. Он был убежден, что по-прежнему является частью одного из самых больших и любимых в мире клубов. А значит, стоит рискнуть, чтобы получить второй шанс.
В первый день предсезонки Ибра даже не успел надеть бутсы, как Пеп уже вызвал его в свой офис. И вновь обстановка была неприятной. По свидетельству Ибрагимовича, разговор развивался в таком ключе:
– Ты как?
– Очень хорошо. Не терпится начать.
– Ты должен быть готов к тому, чтобы сидеть на скамейке.
– Я знаю, я понимаю.
– Как ты знаешь, мы подписали Вилью.
– Хорошо, буду работать еще упорнее. Я буду пахать как проклятый, лишь бы только выиграть место в команде. Я смогу убедить вас, что достаточно хорош.
– Я знаю, но как мы сможем продолжать?
– Как я и сказал, упорным трудом. Я буду играть на любой позиции, на которую вы меня поставите. Перед или позади Месси. Где угодно. Вам решать.
– Но как мы будем продолжать работать?
– Я буду играть на Месси.
– Но как мы будем продолжать работать?
Форвард полагал, что вопрос относительно того, хороший он игрок или нет, не стоит вовсе: «Это было что-то личное. Вместо того чтобы прямо сказать, что он не может совладать с моим характером, он пытался скрыть это в смутном вопросе. И тогда я решил: я больше никогда не буду играть под началом Гвардиолы».
Ибрагимович не понял ничего из того, что произошло с ним в «Барселоне». Пеп совершил ошибку, подписав его, потому что недооценил силу его характера и масштабы его эго. Если кто-то раздражает Ибру, его ответная реакция сурова и неотвратима. Если кто-то раздражает Пепа, эмоциональная связь между ним и человеком пропадает, и он начинает обращаться с игроком как с еще одним профессионалом, не более. Такие отношения никогда не зайдут далеко.
Когда Пеп вопрошал: «Как мы будем продолжать работать?», он вежливо открывал перед Ибрагимовичем дверь, а тот предпочитал более прямой подход.
Когда вопрос трансфера в «Милан» еще не был улажен, Ибрагимович отвел в сторону одного из вице-президентов «Барселоны» и предупредил: «Если вы вынудите меня остаться, я дождусь момента, когда мы окажемся с тренером перед телекамерами, и ударю его… Я сделаю это, я обещаю!» Когда Сандро Россель стал президентом «Барселоны» в то лето, первым вопросом, с которым ему предстояло разобраться, стал уход из команды шведа.
