Будучи прилежным учеником своей деревенской церковной школы, Пеп прослыл среди учителей tros de pa – «хлебной крошкой», как называют в Каталонии степенных воспитанных детей – всегда готовым впитать новые знания и оказать помощь в церкви. Чуть ли не самой серьезной попыткой бунта Гварди было его раннее исчезновение в один из дней, когда отец попросил подсобить с укладкой камня. Он всегда выглядел так, словно ничто не способно его взволновать, и это качество пригождалось в деревенских театральных постановках, где ему часто отводили роль ангела.

Пеп перебрался в католическую школу La Salle de Manresa, что в нескольких милях от его родного дома, когда ему исполнилось семь лет: то был его первый исход. Обстановка там была строгой, и ему пришлось быстро адаптироваться к незнакомому окружению и новым учителям – брат Виргилио несет ответственность за первые слова, что Пеп сказал на английском, на языке, на который он теперь так легко переключается на лигочемпионских пресс-конференциях, когда ему приходится отвечать на вопросы международных СМИ. Так же, как и на итальянский и, само собой, каталанский и испанский. Ах да, и французский тоже.

В La Salle его личные качества продолжили формироваться и развиваться: он был очень требовательным к себе, одаренным природным обаянием и совершенно помешанным на футболе; но помимо прочего, Пеп показал себя великолепным слушателем и словно губка впитывал знания ото всех вокруг, особенно от старших. Он был немного выше и худее большинства ребят, отчасти потому, что никогда не стоял на месте – по крайней мере, так думает его мать – и все еще считался первым игроком, кого футбольные капитаны брали в свои команды, а когда команд не было, оставался единственным участником своей любимой игры «Не дай мячу упасть». Он играл в нее сам с собой, ведь смысла соревноваться не было – никто не мог его победить.

Во время одной из таких игр в La Salle его заприметила пара скаутов из клуба «Химнастик Манреса» – лидерские способности и игра в пас «проволочного парня» буквально бросались в глаза. С благословения своего отца Валенти он начал тренироваться с «Химнастиком» два или три раза в неделю и быстро усвоил несколько ключевых принципов: «Никого не топчи, но и не позволяй никому топтать себя; держи голову высоко поднятой; играй в два касания; держи мяч на земле». Если золотые дорожки к успеху прокладывают тренеры, то Пеп начал в идеальной академии.

Пожалуй, совершенно естественно то, что дети из деревеньки Пепа болели за «Барселону», особенно учитывая то, что фанат «Эспаньола» тут жил только один. И этот фанат «Эспаньола» оказался дедом Пепа: на стенах семейного дома даже висел плакат с эмблемой этого клуба. Но предпочтения старика не оказали никакого влияния на выбор Пепа: «Мой дед был милейшим человеком во всем мире, у него было такое большое сердце, что, казалось, оно готово выпрыгнуть из груди. Он был очень сострадательным, так что он видел своим долгом болеть за более слабую и маленькую команду. В нашей деревне не было ни одного фаната «Эспаньола», за исключением деда».

У одного из его одноклубников по «Химнастику» был родственник, имевший сезонный абонемент на матчи «Барселоны», и Пеп спросил у него, не мог бы тот одолжить ему билет на какую-нибудь из игр на «Камп Ноу». В 1982 году десятилетний Пеп впервые ступил на стадион, чтобы увидеть матч «Барсы» против «Осасуны» в чемпионате Испании. Улица, что вела к стадиону, превратилась в сплошную людскую реку, фанаты размахивали флагами и пели, а Пеп испытал «невероятное чувство» радости, возбуждения от причастности к чему-то огромному – то было его крещение. Когда он занял свое место в седьмом ряду на северной трибуне, почти сразу за воротами, он шепнул своему другу то, что говорили до него тысячи других детей: «Я бы заплатил миллионы, чтобы однажды сыграть на этом поле».

По правде говоря, за время своих выступлений за «Химнастик» Пеп успел выступить в нескольких товарищеских матчах против команд из академии «Барселоны», что стало ценным опытом для него: он осознал свою собственную ограниченность и ограниченность своей команды, ведь в «Химнастике» он считался лучшим игроком, но вокруг была уйма детей такого же уровня или даже лучше, и все они носили сине-гранатовые цвета «Барселоны».

Примерно в то самое время Валенти, не ставя в известность своего одиннадцатилетнего сына, заполнил пустой бланк заявки в спортивной газете, которая предлагала детям возможность принять участие в просмотре, организованном «Барсой».

«Барселона» хочет на тебя взглянуть», – сказал ему отец несколько дней спустя, шокировав Пепа. Конечно же, он отправился на просмотр, но приехал туда нервным. Он плохо сыграл. И знал об этом. За испытанием последовала бессонная ночь. Его попросили явиться на второй день, но он сыграл не лучше. На просмотре Пепа поставили на позицию флангового форварда, где ему не хватало скорости и силы для того, чтобы выделяться. Ему дали еще один шанс, пригласив на третий день просмотра. Тренер отправил его в центр полузащиты, где Пеп вдруг стал притягивать мяч, словно магнит, организовывать атакующую игру и диктовать темп. Он сделал достаточно. «Барселона» решила, что хочет видеть его в своих рядах.

Отец придержал эту информацию до тех пор, пока не убедился, что для сына это лучший выбор. Валенти и мама Пепа Долорс были обеспокоены тем, что пугающе долгие и напряженные поездки в Барселону могли психологически надломить их сына, который возвращался домой тревожным, не мог нормально есть и вел себя тише обычного. Обсудив все с женой, Валенти решил отвергнуть предложение «Барселоны». Родители посчитали, что Пеп еще слишком юн для переезда в «Ла Масию», слишком наивен, чтобы жить отдельно от семьи, и недостаточно силен, чтобы соревноваться и справляться с давлением извне.

В течение нескольких лет, последовавших за тем просмотром, футбол оставался важнейшей частью жизни семьи Гвардиолы, которая регулярно путешествовала в Манресу и по всему региону на товарищеские игры и матчи чемпионата – Пеп стал капитаном «Химнастика». Мечты о «Барсе», казалось, были забыты.

Пару лет спустя в дом Гвардиолы позвонили из ФК «Барселона». Валенти поднял трубку и выслушал предложение.

«Нам нужно поговорить», – сказал он сыну после тренировки с «Химнастиком». Семья собралась за обеденным столом: Валенти, Долорс и тринадцатилетний Пеп. Отец как мог пытался объяснить сыну-подростку, что за пределами деревни и католической школы тоже есть жизнь; он хотел подготовить его к тому, чего ожидать, когда покидаешь родной дом; объяснял, что учеба должна быть в приоритете; что переход в «Барселону» поднимет Пепа на совершенно новый уровень ответственности и ожиданий. До сих пор футбол едва ли был чем-то большим, чем просто игрой в жизни Пепа, но теперь, как объяснял ему отец, у него появилась возможность перевернуть свою жизнь и начать зарабатывать на нее спортом, который он любил, в клубе, который он обожал.

Пеп услышал слова своего отца и понял, что стояло на кону: он уже тогда для себя решил, что если «Барселона» не вернется за ним, он оставит в покое мысль стать профессиональным футболистом, потому что не собирался и дальше терпеть отказы. Но «Барса» позвала. Решение было принято. Пеп Гвардиола должен был оставить дом и все, что было ему дорого: он переезжал в большой город, он собирался отдать все, чтобы стать профессиональным футболистом, он готовился отправиться в погоню за мечтой играть за ФК «Барселона».

Вскоре после того звонка Пеп вместе с родителями и братом Пере посетил академию «Барсы» – «Ла Масию», старый фермерский дом, служивший обиталищем для молодых футболистов из-за пределов Барселоны. Лежа на верхней койке в комнате, которую ему предстояло делить с еще четырьмя парнями, Пеп открыл окно и, едва сдерживая восторг, прокричал: «Вау, ма, смотри! Каждый день я смогу открывать это окно и видеть «Камп Ноу»!»