— Давай, у меня даже есть на примете одно хорошее место, — говорит Ян и просит следовать за ним.

Они решают пройтись в сторону залива Тееле. Прогуливаются мимо Дома музыки, пересекают огромную Гражданскую площадь, огибают дворец «Финляндия», пока не оказываются наконец у самого залива. Они не спеша проходят по широкому деревянному мосту, куда ветер доносит ни с чем не сравнимый запах железнодорожных путей. Вода завораживает своим мерцанием в лучах вечернего солнца. Приглушенно крякают утки. Саана не знает, о чем говорить. Они молча гуляют, доходят до района Линнунлаулу. Вскоре Ян останавливается у дверей кафе «Сининен хувила».

— Как насчет стаканчика клюквенного сока? — спрашивает он, жестом указывая Саане на свободный столик. Оттуда открывается великолепный вид на залив Тееле. Саана соглашается, и Ян удаляется сделать заказ. На самом деле Саана всегда считала это кафе одним из самых шикарных мест Хельсинки, но Яну пока не стоит об этом знать.

Они чокаются стаканами с соком и начинают пить, поглядывая то на пейзаж, то друг на друга, ожидая от визави спасительной реплики, за которую можно было бы ухватиться.

Ян кажется каким-то знакомым, хотя Саана его впервые видит. Любуясь прекрасным видом и мужчиной, сидящим перед ней и пьющим клюквенный сок, Саана чувствует, как внизу живота разливается приятное тепло. Капля алкоголя в соке могла бы сильно упростить ситуацию.

— Вот ты бы где хотела жить: в паршивом доме, из окон которого виден шикарный микрорайон, или в шикарном доме, окна которого выходят на какое-нибудь гетто? — спрашивает Ян, глядя на Саану с хитрецой. С начала встречи прошло два часа, а они все еще друг другу не надоели и сейчас сидят в ресторане «Рютми» за круглым столиком. У Сааны было время привыкнуть к этому Аполлону, и сейчас она уже не слепнет от одного его вида. Ян пьет пиво, она — белое вино. Они тайком поглядывают друг на друга и развлекаются, по очереди задавая глупые вопросы. Саана ухмыляется. Вопрос о доме потрясающе дурацкий. О чем тут думать — конечно, в шикарном!

— В шикарном, — отвечает она, тут же чувствуя, что ляпнула что-то не то.

— Расслабься, на такие вопросы нельзя ответить неправильно, — успокаивает Ян, делая глоток пива. — Хотя, конечно, можно было бы предположить, что вот ответишь, что в паршивом доме, и сразу покажешься немного поверхностным, простецким таким. Сказать честно про шикарный дом — это же серьезное признание. Но дело не в этом, — говорит Ян и сообщает, что сам жил бы в паршивом доме «по несколько иным причинам».

Саана разглядывает Яна, беспокойно крутя в руках бокал вина.

— Это по каким таким иным? — спрашивает она. Со своим внимательным взглядом, с щетиной — вообще со всем вот этим мужчина кажется просто умопомрачительным. Саана задумывается о том, случалось ли ей раньше сидеть наедине с человеком, который настолько бы ее завораживал. Как вышло, что Ян не занят? Должно быть, у него внутри кромешный ад.

— Сейчас я живу в шикарном доме, и это не делает меня ни на йоту счастливее. С тем же успехом я мог бы жить и в сарае, — отвечает Ян, а Саана отпивает чуть-чуть вина. — Зато оттуда был бы хороший вид.

— Что бы ты предпочел: принимать все необходимые питательные вещества в виде одной таблетки раз в день или питаться по-королевски, хотя ради этого пришлось бы попотеть? — спрашивает Саана и замирает в ожидании ответа.

Как Ян понял, что она обожает дурацкие вопросы? Они выуживают друг из друга смешки и маленькие признания, ищут намеки на то, что слишком похожи или слишком разные. Весь вечер они только и делают, что гуляют, отпускают шуточки и несут околесицу. И в то же время говорят о важных вещах.

— Именно сейчас я бы точно выбрал таблетку, — говорит Ян и смеется. — Иногда я просто забываю поесть.

Саана в ужасе смотрит на Яна. Ее пониманию недоступно то, как кто-либо когда-либо при каких-либо обстоятельствах может забыть поесть. Еда — это одно из основных удовольствий.

— Ну, тут я тебе не товарищ, — смеется Саана. — Может, ты просто никогда не питался по-человечески. Тебе бы к моей тете на денек, она такую уху готовит!

В этот момент у Яна звонит телефон. Он извиняется и отходит поговорить. Саана остается за столиком и с интересом наблюдает за мужчиной через оконное стекло. Он как-то напрягся, ожесточился. Саана решает, что звонят явно по работе.

— Извини, — он с виноватым видом усаживается за столик.

— Ничего, — говорит Саана, замечая, что черты лица Яна снова смягчились.

— Возможно, рановато затрагивать эту тему, — начинает Ян, и Саана немного боится продолжения.

У него что, есть семья?

— Но я думаю, лучше сразу обрисовать ситуацию. — Ян серьезен, а Саана вдруг понимает, что сжимает ножку бокала до побелевших костяшек. — Моя жизнь очень тесно связана с работой. Если что-то происходит, я должен быть готовым к тому, чтобы сорваться и приехать.

— Где же ты работаешь? — спрашивает Саана, сгорая от любопытства.

— Если не вдаваться в детали, то я детектив, — отвечает Ян, поднимая на Саану довольно суровый взгляд.

Он ждет.

Саана смотрит в ответ, не находя нужных слов.

— Смотри, тут ты говоришь свое «Э-э, ясно», благодаришь за вечер и убегаешь, — улыбается Ян, насмешливо смотря на Саану. — Для простого человека мало приятного в том, чтобы сидеть за одним столом с полицейским.

Саана дарит ему в ответ недоуменный взгляд.

— Ладно. Еще посмотрим, кто кого, — она смеется. — Я безработная интернет-журналистка, в смысле, прошу прощения, уволенная. Меня недавно поперли с работы, — говорит Саана, ожидая от Яна реакции.

Тот почесывает свою щетину, будто оценивая Саану.

— Смотри, тут ты благодаришь за вечер и убегаешь, надеясь на то, что я не напишу об этом свидании ни на каком сайте и не поставлю ему оценку, — продолжает она.

— Короче, один-один, — подытоживает Ян, и они поднимают бокалы за странные профессии.

— Я не заметил, как пролетел этот вечер, — говорит Ян, когда двери «Рютми» закрываются.

Саана улыбается и до ужаса боится выдать себя этим тупым и довольным выражением лица. Как же ей хорошо.

— Думаю, пора закругляться, — говорит Саана, хотя немного лукавит, конечно: этот вечер она могла бы продолжать до бесконечности.

— Да, надо расходиться, пока никто ничего не испортил, — подшучивает мужчина.

Саана думает о том, не пытается ли Ян вежливо от нее отделаться.

— Точно. Пока магия еще работает, — подхватывает она его шутливый тон, хотя в глубине души говорит вполне серьезно. Что Ян подумал бы, познакомься он с настоящей Сааной? С ленивой потерянной душонкой, которая понятия не имеет, что делать с собственной жизнью.

— Магия? То есть ты признаешь, что было здорово, — ухмыляется Ян, а Саана снова не может удержаться от улыбки и тем самым продолжает рушить запланированный на сегодня образ «загадочной и серьезной леди».

Между ними точно что-то есть. Убаюканные таким единодушием, они в тишине опустошают свои бокалы и неспешно поднимаются из-за стола. Саана выходит с Яном из ресторана, чувствуя себя почти невесомой. Вместе с ними на улицу выплывают и все остальные разморенные вечером едоки. Пахнет мокрым асфальтом и летом. Саану тянет улыбаться, ее слегка штормит. После черт знает скольких бокалов вина все кажется изумительно нереальным.

Бок о бок они неторопливо доходят до автобусной остановки у площади Хаканиеми. Хотя на улице тепло, Ян почему-то в куртке. Возможно, это просто буйная фантазия, однако Саане кажется, что сейчас они идут чуть ближе друг к другу, чем в начале вечера. Вообще, для такого позднего часа народу как-то многовато. Ян говорит, что обожает финские летние ночи, когда люди, ошалевшие от света и тепла, начисто забывают о времени, гуляя до темноты и наслаждаясь жизнью. Город даже пахнет как-то иначе.

— И я обожаю, — говорит Саана, и они продолжают путь.

— Прошу прощения, стоило бы спросить об этом пораньше, но… ты сейчас встречаешься с кем-нибудь? — спрашивает Ян, останавливаясь посреди улицы. — С нашего разговора с Веерой прошло уже порядочно времени. И я подумал…