Павел (его Глеб без труда уже отличал от остальных, несмотря на маску) сидел в центре, напротив входа, на бетонной ступеньке, оставшейся от сцены. Старший замер у стены и наблюдал оттуда, словно был охранником для остальных. Женщина — чуть впереди и ближе к Павлу. На самой сцене находился человек, привязанный к стулу, опустивший голову на грудь, словно лишившийся сознания. И тут они подошли чуть ответственнее: человека можно было в этом свете и при такой позе принять за Леонида. Будь это кукла или живой, но случайный человек — Глебу было всё равно. После быстрого вопроса по внутренней связи, он ответил обоим «План не меняется». Человек со связанными руками был в опасной близости от Павла и в случае удачи его бы точно задело. Как бы Глебу хотелось, чтобы там сидел Бесов — потому что по телосложению и возрасту они с Леонидом были похожи. А ещё — чтобы это было единственной ловушкой.

Глеб включил свет на маске и синтез голоса на внешние динамики. Сейчас он был Третьей — с женским силуэтом, светлыми короткими волосами, и голос его звучал как синтез её голоса:

— Нам сказали, что вы хотели поговорить.

Вообще именно Тимур, который сейчас был Первым, должен был выйти вперёд и заговорить вместо главного, но было страшно доверить это ему. Он всё ещё терялся и радовался возможности быть ведомым.

— Они правда пришли! — хмыкнул Павел, как-то нервно засмеявшись.

— Погоди, — осадил его старший и Павел тут же заткнулся и посерьёзнел. Маски на них были чёрные кожаные. Видимо, с теми, что были раньше у Чертей, они ещё не освоились. — Мужика узнаю, а вот девушка…

— Другая, — женским синтезированным голосом подтвердил Глеб.

— Другая или вы нас дурите? — вклинилась женщина. Она нетерпеливо разминала руки. Казалось, ей зудело применить свою силу.

— Прошлую убил… Второй, — Глеб попытался изобразить ужас перед тем, чтобы назвать бывшего сокомандника. Хотя противники и удержали спокойствие на лицах, Глеб всё равно в них прочитал — им стало страшно. Может, они и поверили. Возможно только теперь осознают, что если не будет Чертей — Второй без головы останется на них, и их тоже отловит по одному. Сам Глеб не был уверен, что Ника сейчас интересует месть ещё кому-то.

— Так может вас просто ему оставить? — предложил Павел, изобразив издёвку.

— У вас был ещё один. Где он? — встрял Тимур. Глеб не приказывал ему этого. Конечно, ход неплохой — узнать, нет ли засады, но что-то подсказывало: Тимур спрашивал это искренне. Он не мог поверить, что всё это время Кир лежал в их укрытии, а его не искал никто.

— Не было, — отрезал старший.

— Одноглазый, — не унимался Тимур.

— Это просто этот был ранен и глаз завязывал, — попытался соврать старший и тогда ситуацию решил подправить Глеб, спросив:

— Какие гарантии, что он не в засаде? Он что может? У вас же все что-то могут.

— Мы позвали вас для обмена, — с нажимом перевёл тему старший, словно не хотел возиться с этим бредом. Тимур запыхтел обиженно. Видимо, для него и правда Черти много значили, что он не мог поверить, как в аналогичной команде всем может быть плевать на кого-то своего. Просто Тимур попал в уже хорошее для Чертей время, когда даже Ник не трогал всерьёз своих.

— Нам же нечего предложить, — напомнил Глеб, разведя руками. У него на поясе по-прежнему висело два пистолета в расстёгнутой кобуре. Он думал, что ему прикажут их снять ещё в начале. Он бы приказал.

— Вас практически раскрыли. Сейчас управление вами передали какому-то мальчишке. Вы сами знаете, что вам осталось недолго. А прошлый босс не смог обеспечить вам безопасность, — заговорил старший и тон его был таким, словно он этот текст прилежно учил весь день после назначения встречи. — Переходите к нам. Делать будем то же и даже зваться так же, только работать на другого человека.

— Нет, — отказал Глеб, краем глаза заметив, как Тимур изобразил на лице задумчивость. Тот спохватился и на правах главного подтвердил с достоинством и менее поспешно:

— Нет.

— На что вы… — начал старший, но Павел, громко хмыкнув, спрыгнул с постамента и заговорил сам:

— Тогда сдохните.

Язык силы Тимур понимал чуть лучше, всё же столько стычек с Ником прошёл, и отозвался так же уверенно, но всё то же, словно запись заело:

— Нет.

— У нас ваш главный, — уже не так уверенно напомнила женщина. Она словно первой ощутила, что всё пошло совсем не так. Тимур хохотнул и добил третьим:

— Нет.

Глеб был горд им. Да, такого незазорно было признавать теперь собой. Павел первым отреагировал — встал, словно для боевика снимался, расставил руки и в его ладонях вспыхнул огонь. Глеб и Тимур попятились. Это было то, чего они ждали, но всё же случилась заминка. Двинулась женщина — за плечо потянула Павла на себя и начала говорить что-то, возможно приказывая успокоиться. Но именно в этот момент послышался щелчок, словно у большой рогатки спустили тетиву. Вытянувшийся в овал пузырь долетел до Павла, лопнул об него и облил чем-то мутным, с резким запахом его лицо и половину тела стоящей рядом женщины. Они оба вспыхнули мгновенно — сначала влажные пятна, оставшиеся от вещества, потом и волосы, одежда. Бросились в стороны друг от друга. Женщина закричала от боли, Павел убрал огонь со своего тела, но снова зажечь не мог — вещество ещё не прогорело. Его опалило, но не сильно. Он ошарашенно стоял и смотрел, как горела женщина. Он не мог потушить огня на других, даже своего.

Постамент вместо сцены рядом с ними взрезало, и тогда Павел выматерился и рухнул на пол, быстро пополз прочь. Старший укрылся за колонной, её прочертило крест на крест. Кто бы ни был в кресле, а при попадании этой волны в него хлынула кровь, но человек молчал. В его груди появилась борозда, потом такой же глубокой открыло череп. Глеб и Тимур уже бежали по лестнице вниз. Глеб понял — Ева не стреляла, потому что ждала, чтобы кто-то был рядом с Павлом. Они не были уверены, что тот сможет потушить себя, и потому Ева страховалась. Теперь они сделали бомбу из человека, который был против них. И Глеб с Тимуром, находясь рядом с выходом и без необходимости спасать заложника, просто сбежали из того ада, который начался в бывшем помещении зала для собраний.

Запыхавшаяся Ева ждала их у машины. На её маске отражалась широкая улыбка.

— Как думаете, она ещё хоть одного поло?.. Господи, Первый. Зачем было так глаза подводить?

— Не очень на девушку был похож, — вздохнул Глеб. Тимур пытался отдышаться, уперев руки в колени. Они быстро залезли в машину — Глеб за руль.

— Да и так не очень, — снова хохотнула Ева.

— Он боялся, что они его узнают, — тоже начал посмеиваться Тимур. — Поэтому так глаза накрасил. К тому же криво. Кто бы мог подумать, что ты так схуднешь, что сможешь за девушку сойти!

Глеб назло ударил по газам без предупреждения, чтобы пассажиров как следует дёрнуло. Тут же мысленно себя отругал — у него же только стало получаться заново приручить их и при этом не бить.

— Да ну ладно, не похож, — попыталась смягчить Ева. — Просто броник всё закрыл. Мог даже грудь себе не лепить, никто всё равно не увидел.

Глеб мысленно говорил себе, что всё прошло хорошо. Поэтому они и веселятся — по крайней мере минус враг. Если женщина не умерла, то точно загремит в больницу после этого. Шантажировать его больше нечем… А вот что делать дальше он не знал. И боялся остальным говорить про это. Эти противники по-прежнему могли появиться в его доме, когда он будет там один. Заставить делать его то, что прикажет Бесов, и тогда Черти проиграют. А проигрыш будет в этот раз стоить им жизни.

Ответ пришёл уже дома, в логове Чертей, больше похожем на место под кабинеты: длинный коридор и небольшие комнатки. Даже для сна были только матрасы. Тут права в будущем готовились открыть офисы. Глеб подыскивал им пока новое место, где можно было спрятаться — чтобы и к нему поближе, и соседей никого.

Глеб наконец стёр остатки теней с век, поднял со стола телефон, который не проверял уже часа четыре. Как тут на столе оставил, так и не мог посмотреть. Телефон был личным, для связи со своими, и на нём был всего один пропущенный вызов и одно сообщение от Виктора: «Кажется, нашел».