Глеб первым заметил подозрительную активность: два мотоцикла, которые двигались по трассе у самой обочины, то есть один из них пёр прямо по встречке. Охранник обернулся уже услышав чей-то сигнал, но не было похоже, что он насторожился. Внимание же Глеба привлекло то, как слаженно двигались мотоциклисты — как синхронные пловцы. Они ловко обходили машины, иногда сближались, потом снова расходились по разные стороны обочины. Глеб потянулся за пистолетом в бардачок, когда рассмотрел за стёклами шлемов вспыхнувшие неоновым светом маски на пол-лица. Как только пальцы Глеба коснулись рукоятки — машину подбросило, и его вместе с ней, потом швырнуло в сторону к лесу и резко вниз, с пригорка. Она начала крениться на бок и, если до этого время казалось растянутым, то в следующую секунду полетело молниеносно. Мир завертелся. Пистолет выпал из бардачка, упал Глебу на колени, а потом почему-то на потолок. Всё остановилось, и Глеб осознал себя сидящим вниз головой, всё ещё пристёгнутым к сидению. То же было и с водителем. Сзади расстегнул свой ремень охранник, быстро пополз из машины через лопнувшее стекло.

У Глеба шумело в ушах, его тошнило, как после серьёзного аттракциона. Он старался не паниковать, но именно прошлый опыт подсказывал, что ситуация ужасная. Надежда только на то, что он нужен им живым, но и такой вариант повлёк бы за собой массу проблем.

На белую кожу обшивки на потолке упало две крупные капли крови, и Глеб сначала решил, что это с водителя, а потом понял, что под тем собиралась своя красная лужа (текло с разбитого носа. Не захлебнулся бы), а у него самого волосы на виске мокрые от крови. К звону в ушах прибавился рокот мотоциклов, раздались выстрелы. Пока Глеб отстёгивал ремень, снаружи послышался ещё один звук. Странный, словно что-то лопнуло. Что-то, наполненное водой. И в салоне стало темнее с одной стороны. Глеб обернулся — стекло теперь было залито кровью. Словно это не из человека вытекло, а кто-то из ведра щедро плеснул. Водитель всё ещё хрипел. Глеб если и замешкался, то на доли секунды, затем быстро отстегнул ремень и упал на крышу — аккурат на пистолет. Было больно, но терпимо. Он профессионально прислушался к себе и понял, что критических повреждений нет. После этого быстро, соскальзывающими руками открыл замок и уже ногой — дверцу. Открывал с той стороны, где крови не было, но не удивился, когда выполз из машины прямо под ноги девушке в маске Чёрта. Глеб не мог не отметить халтуры — она совсем не была похожа. Они даже не попытались. Ведь Чертей специально перешивали под предыдущую версию, а потом позволяли постепенно меняться снова в себя. У Евы была стрижка до ушей, волосы светлые. У женщины — тёмные кудрявые, завязанные в хвост.

Глеб знал, что не успеет выстрелить, но и его напополам пока не рвало, поэтому он решил посмотреть, что будет.

— Привет, парень, — произнесла женщина, и Глеб снова ощутил прилив ревности, злости. Они попытались скопировать маски Чертей, даже синтезатор голоса в него вставили похожий, но именно что похожий. Всё же не то. Да и линия на маске не менялась, когда женщина говорила. Одно слово — халтура. Бесило, что и в эту халтуру верили. — Сопротивляться будешь или отложишь пистолет?

За спиной заскрежетала и покачнулась машина — на неё вспрыгнул молодой парень. Глеб только мельком на него глянул и почувствовал — он не справится. Если бы эти двое захотели его убить сейчас, не спасло бы ни оружие, ни годы в Чертях. Глеб осторожно положил пистолет на траву и пнул от себя, но и в сторону от женщины.

— Отлично, теперь надевай, — скомандовала женщина и вытащила наручники из штанов, на которых карманов было раз в пять больше, чем требовалось. Выражение видимого лица у неё при этом было таким, словно она предлагала Глеба к кровати наручниками приковать. Наручники ему не нравились, но он был не против отойти — машина после такой встряски могла и рвануть.

Послышался снова рёв мотоцикла, который приближался. Машины мимо проезжали, но если и притормаживали посмотреть, не нужна ли помощь или не происходит ли чего интересного — замечали Чертей и тут же срывались с места. Мотоцикл же гнал на полной скорости, хотя с дороги аварию было видно. Глеб не спешил брать наручники, но старался выглядеть так, словно не решается. Он по звуку пытался выгадать, как далеко был мотоцикл…

Лжечертей ошарашил выстрел. Среагировали они тоже не профессионально — заозирались, чтобы понять, кто стрелял, и когда раздался второй — парень с машины вскрикнул и быстро скатился за машину, спрятавшись у ног Глеба. Он с шипением тёр спину, но пуля попала в бронежилет. Больно, конечно, но не смертельно. А вот Глеб без бронежилета нервничал — Тимур ещё не освоил стрельбу в движении и по движущимся мишеням.

Мотоцикл вырвался из-за перевёрнутой машины, скрежетнул металл и его отбросило в сторону, словно кто-то невидимый с силой толкнул. Он упал и, всё ещё рыча, проехался по земле в полутора метрах от женщины, но человека на мотоцикле не было.

— Он за машиной, — громко предупредила женщина. И таким же механическим ломанным голосом её напарник спросил:

— Кто?

Глеб рванул в сторону от них до того, как из него догадались сделать заложника. На всякий случай пригнулся, споткнулся тоже на всякий случай и кубарем откатился за рытвину, которая отделяла дорогу от лесополосы. Только после этого решился приподнять голову и взглянуть.

На Тимуре была маска Чёрта — вот уж эта настоящая. И он не был как есть — ещё Леонид начал делать из него Первого, Глеб лишь подновил образ. Чтобы все, кто сталкивался с Тимуром, думали, что он и есть Первый из Чертей.

— А, так, значит, он всё же связан с Чертями! — женщина по-прежнему стояла на месте и даже жестов никаких не сделала, но в машине появилась металлическая борозда. Первый этаж и входная дверь в дом Леонида были испещрены такими бороздами. Глеб бы попытался отвести подозрение, но вот Тимуру было совершенно всё равно. И его тоже можно было понять — против него двое сильных, с которыми даже ветеран Чертей не справился бы. Парень, в которого попали до этого, негромко, словно сам себе, сказал: «Ну готовься, тварь» — и встал. Выстрел задел его щёку, а точнее маску, которой она была прикрыта. Это случилось до того, как противник успел использовать огонь (они его даже не перешивали. Конечно, Глеб узнал в нём Павла). Маска, менее качественная и технологичная, заискрила. Павел заорал, потому что от сломанной маски наверняка больно било током. И снова он стоял, не пригнувшись. Будь он один, Тимур застрелил бы его в этот момент. Не знай он про второго противника или его способности — лишился бы руки, что держала пистолет. Но стоило заметить сосредоточенный взгляд в свою сторону, и Тимур отскочил назад, пригнулся — снова под прикрытие машины.

— Маску не снимать! — показала женщина. Павел выматерился, но маску от лица оторвал (она крепилась на каких-то заклёпках на затылке), прикрылся воротом чёрной водолазки. Он всё ещё выглядел готовым зажарить Тимура до состояния угля, тем более, что в Тимуре сейчас видел Глеба. А Глеб в прошлый раз его едва не пристрелил. Тимур по-прежнему был хладнокровен, держался на безопасном расстоянии и ждал удобного момента для нападения. Но и остальные не нападали — синхронизироваться как у Чертей у них ещё не получалось, но оба знали, что первый, кто попробует атаковать, может первым же и сдохнуть. Про Глеба все забыли.

Это немое противостояние нарушил звук полицейской сирены. Секундное замешательство — и первыми сорвались ложные Черти. Они обменялись какими-то ленивыми, поспешными атаками с Тимуром — тот выстрелил, но не попал, пистолет в его руке царапнуло воздушным потоком, но не выбило.

После их бегства Тимур повернулся к Глебу и в видимой части лица было столько превосходства, что Глеб стиснул зубы от почти иррациональной злобы. Его словно выкинули за пределы Чертей, сделали простым смертным. Даже если с деньгами и властью — он ощутил, насколько хотел обратно, стоять сейчас за перевёрнутой машиной в этой маске и спешно планировать отступление. Он завидовал.