— Как ты собрался его искать? — глухо спросил Тимур. — Про него ничего не слышно после того дня, когда он застрелился.

— Не все могут сбежать от Леонида, — развёл руками Глеб. — Этим и воспользуюсь.

* * *

В комнате был оборудован угол с фоном, напротив выставлен свет — только пультом щёлкнуть. Запись так же включалась дистанционно. Помощница приходила по утрам — ни о чём не спрашивая готовила, убиралась, приводила дом в порядок. Это было просто, потому что вещей было минимум. Виктор мог позволить себе квартиру больше, но и эта была оптимальной: достаточно просторной, чтобы развернуться, но достаточно компактной, чтобы можно было дотянуться до необходимого.

Однажды кто-то из зрителей ещё первых видео заметил ручку кресла и понял, что это за кресло. И хотя Виктор после этого всегда пересаживался для записи на стул — слухи ходили. Ему говорили, что наоборот стоило афишировать его инвалидность, потому что однажды за ним придут. И если люди будут знать, что арестовали инвалида — будет больше резонанса. Но он не хотел так.

Как и не брал у Леонида денег. Самого Леонида это могло подставить. Он сделал всё возможное для Виктора, когда вылечил его. Практически с того света достал. Даже после этого Виктор ждал, что его убьют — из Чертей до этого ещё никто не уходил сам. Будучи калекой, он не мог продолжать, но и бросить не мог. Он сам высветлял волосы до белого, стриг коротко, лишь бы ничем не напоминать бывшего Чёрта. Никто не давал ему информацию — он копал её сам, всё было почти всегда на поверхности. Зато он иногда переправлял Чертям данные, и многие знали, что стоит ему в видео сказать что-то вроде «Надеюсь, Черти до него доберутся» — и Черти добирались.

Он был уверен, что сменилось уже ни одно поколение Чертей, но спросить не мог. Вообще запретил себе связываться с Чертями напрямую — он транслировал на всех, Черти просто подбирали информацию, проверяли.

Было уже несколько повесток за призывы, за оправдание терроризма в лице Чертей, но юрист у Виктора был хороший (его тоже нашёл Леонид), плюс опять же кресло. Технику у него трижды забирали в результате обысков, но всегда была резервная сумма на этот случай, чтобы быстро купить новую.

Поэтому к звонкам в дверь он относился насторожённо. У помощницы были свои ключи. И ещё один ключ он через прежние связи передал Леониду. Поэтому, когда вечером дверь открыли ключом, не в то время, когда приходила обслуга, он ожидал увидеть Леонида. Вместо этого в квартиру вошли двое: мужчина и женщина двадцать плюс лет. Вошли как к себе домой, мужчина тут же сел на диван напротив него, девушка осталась стоять в дверях. Во взгляде этого парня было что-то знакомое… Кто-то уже смотрел на него так, глазами умной но молчаливой собаки. Он взял со стола очки, которые использовал для работы за компьютером, приложил к нему — гость и не сопротивлялся. Через пару секунд Виктор отрицательно покачал головой и, убрав очки, спросил:

— Зовут как? Что тут надо?

— Егор, — соврал Глеб и решил играть дальше: — Значит, правда? Ты можешь информацией помочь?

— Я бы спросил, чего сами припёрлись, но я видел… Опять на кого-то влиятельного нарвались? Того, кто Второго завалил?

— Второй сам себя завалил, — поправил Глеб. — Это давно уже, но сейчас не об этом. Мы как раз по поводу Второго.

Виктора передёрнуло, но он быстро справился с собой. Только чуть подвинул коляску, включил мониторы на столе — три штуки.

— А чего сами пришли? За домом слежки нет, что ли?

— Есть, и мы с ними поздоровались. Я безутешный сын, у которого не так давно пропал отец и о котором я хотел бы спросить тебя, как блогера, который собаку съел на теме Чертей. Могу приложить пару раз об стол, чтобы вопросов не возникало.

— Да не, обычная информация. Отца похитили Черти?

— Ты мне объяснишь, что не они. Записи с внешних камер я принёс. Заодно и не только мне объяснишь.

— Понял. Но дверь всё равно зря сами открыли.

— А ты будто открыл бы? — усмехнулся Глеб, но улыбка тут же погасла: на экранах появилось три разных видео. Одно Глеб уже смотрел, до дыр затёр — из дома, где застрелился Ник, выходит нечто без головы. На плечи словно капюшон накинут, колеблющийся от ветра. Выглядело так, словно на видео отсутствие головы зацензурили. А два других видео перед Глебом предстали впервые: существо полностью тёмное, похожее на тень, быстро вползает в окно на седьмом этаже. Мимолётное, похожее на дефект плёнки. Скорее всего оно было в интернете давно, но в самодельных роликах с паранормальными явлениями. Ему не верили всерьёз, а потому и значения не придавали. На третьем экране было не видео даже, а вырванный и зацикленный кусок. На нём существо, размытое из-за значительного приближения, обернулось и смотрело в камеру. Глаз не было, носа тоже, только тьма и провал рта с рядами зубов. Но улыбка была знакомой, уже родной — злая улыбка Ника. Так он обычно улыбался, когда всё шло по его плану.

Глеб понял, что ему не хватает кислорода, и только тогда заметил, что не дышал.

— Это не подделка? — спросила от двери Ева. Виктор смерил её раздражённым взглядом, словно Чёрта в ней не признал.

— Что за херня у вас творилась? — спросил он у Глеба. — Это что же? Бывший Чёрт?

Глеб кивнул, прочистил горло и ответил:

— Он говорил, что, если убьёт сотню, то станет бессмертным… Так вот стал.

— Да что за херня-то такая?! — взвился Виктор и сначала показалось, что злился он на Глеба, но он отвернулся и стало понятно — злился на себя. На то, каким нереальным всё было.

— Надо найти его, — решил перейти к делу Глеб.

— Такого поди найди… — Виктор ткнул во второй экран, — Теперь смотрим сюда и думаем, что же случилось с человеком, к которому в окно вползает это? Скончался от сердечного приступа или острого поноса? Нет. Пропал. Квартира заперта изнутри, человека нет. Крови вот достаточно.

— Что за человек там жил? — по-деловому спокойно спросил Глеб. Фотография на третьем мониторе сменилась на панораму квартиры. Глеб остался невозмутим, а Ева напряжённо сморщила лоб. Центр комнаты был чист, от него начиналось бурое пятно — по кругу, словно разлили что-то. Потом капли крови по полу квартиры и ещё один широкий мазок у двери, уходящий за порог. Черти, конечно, всякое видели, но на соседнем экране сейчас всё ещё светилось зацикленное видео с тем существом, что это сделало.

— Не сказать, что счастливый. В последний год разбогател, вроде работа какая-то серьёзная. Один жил. Там такое говно случилось… была жена, была дочь. Дальше можно догадаться — дочь изнасиловали, в суде оправдали насильников, после этого она куда-то в леса ушла и там замёрзла. Может и самоубийство. А вот жена точно самоубийство — у неё проблемы с давлением были. Так она все таблетки от давления разом выпила. Остался без семьи. Наверное, любил их очень. Но не забухал после этого, вот что странно. На видео с камер рожа у него довольно злая.

Фотография нового лица Ника наконец сменилась на снимки и видео с уличных и подъездных камер. Ева и Глеб переглянулись, но оба отрицательно мотнули головой. Человека с видео они не знали, даже если представить его в маске. Однако Глеб помнил, о чём говорил Кир — сильное потрясение было толчком к способностям. Стоило ли говорить Еве, что она не хотела вернуть мёртвого? Только поговорить. Вполне адекватное желание. Скорее всего, наложилось и дальнейшее, в том числе Черти.

— Его тоже хотелось бы пробить. С кем общался, где и на кого работал, — попросил Глеб. — Сможешь? У Леонида сейчас раздрай, почти все попрятались. Мне честно некогда за ними бегать.

— А ко мне пришёл потому что не убегу далеко, — усмехнулся Виктор. — Слушай… Когда я в Чертях был, со мной ещё были двое же. Вадим и Лена. Как они умерли? Информация на информацию.

Глеб поднялся, скрестив руки на груди, смотрел недоверчиво, но не зло, как на ребёнка, который неумело врёт.

— Иру в перестрелке зацепило, она уже дома умерла. Но пока её домой везли, она, наверное, уже в сознание не приходила… Поэтому даже не знаю, мучилась ли. В голову. Вскоре после того, как ты от дел отошёл, она и погибла. А Глеб не выдержал. Он дольше всех в Чертях был. Убил свидетеля, а потом сорвался — и себя.