— Послушайте.

Тогда у Ника не выдержали нервы — он пнул какую-то железяку так, что её с громким звоном отбросило к стене и потом по инерции обратно.

«Сука!» — выкрикнул Ник.

«Думаешь, он тебя уже не слышит?» — глухо спросила Ева, вытирая пот с открытой части лица, стараясь не касаться маски.

«Да пусть слушает! Ему-то что?! Мы же согласились! Убить может и не убьёт, но он из Первого себя слепит! Как же бесит!»

«Думаешь, Первый ещё живой?» — спросила Ева, повернувшись, наконец, к Нику. Тот по-прежнему смотрел в стену. Ева осторожно попробовала коснуться своей маски и переключиться на внешние динамики. Током её не ударило, но она не хотела пока пробовать снять маску.

— Простите, всё в порядке. Получали от начальства, — обернувшись, заверила Ева. Не похоже было, что смогла успокоить.

— Он сердится на вас? Глеб ваш главный? Он жив?

Ник ещё раз пнул мятый железный ящик, и, когда он снова отскочил к его ногам с силой наступил сверху. Обернулся, начал говорить в внутреннюю связь, но, осознав, перевёл на внешнюю (так же без проблем) напомнил:

— Глеб мёртв. Наш начальник просто злится, что мы отвлеклись. У тебя есть безопасное место, где можно спрятаться с ребёнком и где тебя не найдут?

Женщина думала долго, с минуту где-то, хмурясь, потом закивала:

— Есть. Есть такое.

* * *

Вряд ли Кир стал бы взламывать дверь в свою же квартиру — почему-то подумал Глеб, когда услышал шум сверла. Его ещё шаги напрягли, непонятно было, куда такой толпой идут. Но последующие звуки всё расставили на свои места. Его нашли. Потому что Кир притащил его не куда-нибудь, а к себе домой. Если это место ещё не проверяли, то должны были проверить теперь. Глебу оставалось только узнать, кто именно пришёл — Черти или кто-то из врагов. Полиция создавала бы больше шума. Эти же действовали быстро и слаженно, ломали замок, вместо того, чтобы выносить дверь. Было светло, у Глеба затекло тело от долгого сидения, и кожа на запястье покраснела от трения и от того, что браслет наручника нагрелся. Ждал он сейчас с азартом и жалел, что сам отдал пистолет Киру. Но в чём Глеб был уверен, так в том, что кто бы там ни был — быстро его не убьют.

Когда дверь открылась, чудом удержавшись на петлях, в квартиру хлынули люди и стало сразу тесно. Первые двое шли осторожно, прокладывали дорогу остальным, ловили в прицел периметр и, убедившись, что другой опасности нет, остановили выбор на пристёгнутом к батарее Глебе. Тот улыбался, но от этой улыбки снова как-то неприятно болели скулы. Когда дали отмашку: «Чисто», проверив всю квартиру, вошёл, наконец, и Михаил. Бесстрашно прошёл в зал и встал напротив брата, но всё ещё не достаточно близко, чтобы его можно было ударить. Михаил внимательно всматривался в него, и Глеб молча ждал. Наконец решил действовать первым, спросил:

— Вы из полиции?

Получилось как-то слишком безразлично для похищенного человека. Сопровождение приняло это за шутку, раздались негромкие смешки, но Михаил хмурился. Глеб ожидал подставы, поэтому ногу, что целилась в его рёбра, успел поймать и отпихнуть от себя. Всё равно было больно, но, во-первых, не так, как могло бы, во-вторых, он ощущал себя победителем.

— А то ты не знаешь, откуда я, — раздражённо, но без бешенства произнёс Михаил. — Ты убил моего брата, уеб**.

— Разве это нельзя назвать огромным одолжением тебе? — по-прежнему улыбаясь, спросил Глеб. Михаил поморщился, но улыбка прорвалась на его лицо сначала случайно, он погасил её. Но уголки губ всё ещё нервно подёргивались и, наконец, он позволил себе расплыться в улыбке.

— О да, но это не значит, что я тебя не уебу теперь.

— По-прежнему не вижу у тебя оружия, а у себя дыры во лбу. — Глеб знал, что провоцирует, но не мог остановиться. Они ожидали от него страха. Думали, что раз он безоружный и связанный, то будет их бояться. Возможно, раньше, но теперь Глеб понимал, что ощущал Никита. Вот кто тоже улыбался бы. Боли в жизни Глеба было достаточно, чтобы перестать её бояться. Смерть? Он по-прежнему думал, что подзадержался тут.

— Увы, но некоторые обстоятельства сильно меняют дело. Как ты думаешь, сколько стоит голова одного из Чертей? И если я тебя убью, как я смогу доказать, что это ты? Слышал-то только я один… ну и твой дружок, судя по тому, что ты тут. Что он собирался с тобой делать?

— Заговорить до смерти, — у Глеба потухла улыбка при упоминании Кира. Михаил опустился на корточки напротив него и, пристально рассматривая Глеба, произнёс:

— Не понимаю, как ты это смог? Почему Черти подобрали такой мусор? Ты убил людей, которые от тебя подставы не ждали, Глеб. Они верили тебе. Отец думал, что даже если ты однажды и убьёшь, то не его. Его охрана знала тебя ещё сопляком. Ты охерел? Когда у отца стали появляться настоящие деньги, а не те гроши, ты был самым мелким и слабым. Знаешь, как он трясся, чтобы через тебя не пытались на него влиять. Потому что, если бы похитили тебя, он сам это понимал, живым бы уже не вернули.

— Как он не собирался возвращать Кира? — огрызнулся Глеб. Михаил был повзрослевший, спокойный. Адекватный. Глеб стал думать, что до этого старший потакал брату, чтобы тот не сел после первого же убийства. Потому что, если бы сел один Вадим, он мог бы за собой потащить всё. Получалось, что с Михаилом ещё можно было разговаривать, но явно не о том, чтобы сохранить тайну или отпустить Глеба.

— Я до сих пор не понимаю, что там между вами, — Михал постучал указательным пальцем про облезлому паркету. — Мы — твоя семья. Он — просто пацан с улицы. Расскажешь, почему так защищал его? Ведь куда уж хуже, чем сейчас.

— Мне кажется, сейчас начинается период, когда ты будешь спрашивать, а отвечать я не буду. Начнём с этого вопроса. Иди на хер.

Михаил улыбнулся криво. Глеб успел закрыться согнутой в локте рукой. Больно, но не так, как если бы Михаил попал в челюсть тяжёлым ботинком.

— Плевать же, в каком состоянии ты будешь, — Михаил поднялся, поманил окружавших его, потом изменил жест с подманивающего на указующий — он показывал на Глеба. — Давайте. Так, чтобы не страшно было его отстёгивать. Чтобы он после этого подняться не мог.

Глеб одними губами произнёс: «Слабак» и приготовился защищаться, когда из коридора послышалось:

— Тебе чего надо?

— Ну как чего. Это моя квартира.

— Твоя? А, ну тогда проходи, мы из полиции и…

После выстрела ещё какое-то время по подъезду гуляло эхо. Михаил громко выругался, достал пистолет из-за спины, развернулся к двери, спросил:

— Откуда у тебя оружие? Кто тебя научил брать заложников? Когда мы в последний раз виделись…

Кир сделал ещё один выстрел, на этот раз в потолок. Человек, только что казавшийся сильным и несокрушимым, упал бы, не держи его Кир так, чтобы прикрыться от пуль. Кир отыскал глазами Глеба там же, где оставлял, снова перевёл взгляд на главного. Сейчас он пугал — безэмоциональный, спокойный. Какой-то отбитый. А уж с раненным человеком в руках, который пытался зажимать кровоточащее горло, Кир был похож на маньяка, который положил бы всех тут и глазом не моргнув.

— Где второй? — каким-то чужим голосом спросил Кир.

— О, так вы не разговаривали? Или потратили всё время на то, чтобы прошлое вспомнить? — Михаил не выглядел загнанным в угол. На часы только глянул нервно — боялся, что полиция приедет раньше и стрельбу в доме замять уже не получится.

— Я убил его, — крикнул Глеб. — Взорвал его башку. Ему оторвало челюсть. Я не уверен, что после такого умирают сразу.

Он не видел лица Михаила, но заметил, как напряглась его спина. Не оборачиваясь, брат приказал:

— У одноглазого ключи. Неплохо было бы, к тому же, взять его живым. Но не принципиально. Заденете брата — сам пристрелю.

Глава 16

Ник заметил её ещё в темноте подворотни. Не придал этому значения — Смерть часто появлялась рядом, особенно когда предстояло какое-то дело. Часто она приходила вместе с Леонидом и новым заданием и ждала рядом с Ником до самой вылазки. Вот и сейчас её появление, как показалось Нику, не сулило ничего хорошего. По внутренней связи он передал: «Будь внимательна. Скоро что-то начнется». Раньше они поменялись местами — мать Глеба шла впереди них, потому что знала дорогу, дальше Ева, закрывающая лицо до носа шарфом. Маски не снимали по той жуткой причине, что всё ещё доверяли Леониду. Они нужны были ему живыми и оба. Дальше семенила девочка, Ник — замыкающим. Шли дворами, избегая центральных улиц — спасённым могло прийти в голову там позвать на помощь. Когда они проходили какой-то переулок, в углу, в трещине между домами, Ник заметил тёмный силуэт, узнал в нём Смерть до того, как успел схватить оружие. Успокоился и хотел пройти мимо, но, стоило Еве миновать этот участок, как на том месте, где у Смерти должно было находиться лицо, расползлась, подобно полумесяцу, полному зубов, улыбка. Эта улыбка стала сигналом о том, что всё пошло не так, и ребёнка Ник схватил думая, что придётся бежать. Но из трещины в снег тяжело упала лапа Смерти, ставшая внезапно огромной. Поскребла то место, где только что был ребёнок, втянулась и повернула тёмную морду к Нику.