Проснулась она уже сидящей — тело рефлекторно поднялось, рефлекторно потянулось за пистолетом под подушкой, пока она еще только-только открывала глаза. На пороге комнаты стоял все такой же домашний и взъерошенный Глеб, он же огорошил приглушенным:

— Быстро! Раздевайся!

Казалось, он пытался орать шепотом. В ее комнату быстро вошел Никита в спортивных брюках и майке, раздеваться начал так быстро, словно это ему сказали, успел бросить только недовольное:

— Мы потом все объясним.

— Да вы оба е*нулись что ли? — спросила Ева, хлопнув себя на всякий случай по щеке — вдруг снится. Нет, не снилось.

— Доверься мне, — уговаривал Глеб. — Так надо. Тебе надо просто раздеться. Трусы можешь оставить, ничего не случится. Если сделаешь как…

— Ты представляешь, что было бы, если б я раздевалась всякий раз, когда меня просили?

А вот Ник разделся, трусов не оставил — они валялись в самом центре комнаты, как половая тряпка. Ева тут же окончательно проснулась, вытащила из-под подушки пистолет, навела на него, Ник поднял руки.

— Одевайся и вали отсюда, — приказала Ева.

— Мы пытаемся тебя спасти! — скороговоркой выпалил Глеб. Подвинув его, в комнату протиснулась Кристина, и при ее появлении Глеб отшатнулся, зажал рот и нос рукавом пижамы.

— Ева, все правда в порядке, Ники безопасный, я же говорила, а вот там…

— У ворот! — раздался крик Тимура снизу. — Вы там всё?

Чтобы просто ее изнасиловать столько народу не стали бы втягивать. Инстинктами Ева почувствовала, что ей правда помогают, быстро скинула шорты, вышвырнув их на пол комнаты, к вещам Никиты, майку сняла и повесила на спинку кровати, тоже небрежно. Глеба и Кристину как ветром сдуло, дверь они закрыли. Никита спокойно забрался под одеяло, накрыл их обоих с головами и лег. Будто от воспитателя прятались, делая вид, что спят в положенное время.

— Так что происходит? — шепотом спросила Ева. Внизу раздавались приглушенные голоса.

— Это охренеть какая долгая история, пока что подыгрывай, — Ника разбирало от смеха. Не то чтобы Ева сразу поверила в то, что он ассексуал, но, похоже, его и правда нисколько не волновало, что он голый под одеялом с полуголой девушкой. Внезапно это успокоило. Ева выдохнула и перестала чувствовать себя дикообразом. Странно, с Ником было по-прежнему сложно, доходило до ругани, пару раз их разнимали до того, как начиналась драка, но происходящее сейчас Ева восприняла как задание, а в команде они вроде бы сработались.

Голос Глеба послышался уже у самой двери, потом раздался осторожный стук и она открылась. Ник сел, словно его пружиной подкинули. Ева рискнула выглянуть из-под одеяла и оцепенела при виде того монстра, от которого ее спасали. Леонид, одетый в дорогой костюм, как-то профессионально причесанный, стоял на пороге комнаты с большим разноцветным букетом в зеленой оплетке.

— Это мне? — Ник расхохотался, выбрался из-под одела и демонстративно подобрал трусы, начал одеваться.

— Я пытался предупредить, — прошептал Глеб. — Вы думали, что я вру?

— Да он же… — начал Леонид, передумал, собрался, и, выпрямившись, закончил так же галантно, как появился: — Просто зашел поздороваться и вручить букет.

— Спасибо, — сказал Никита, пройдя мимо без майки, но в спортивных штанах. Дверь в комнату закрылась. В следующую же секунду стало слышно, как там шепотом ругались, причем, судя по всему, Леонид Аркадьевич и Глеб, хотя Никита никуда не уходил. Ева без спешки поднялась, оделась в домашнее — трикотажные штаны, спортивный лифчик и футболку. Выходить не хотелось, было какое-то мерзкое ощущение. Полчаса она посидела, глядя в окно, в него же увидела, как отъезжает черная машина их начальника. Только после этого отправилась в ванную.

На нижнем этаже царила тишина, непривычная для Глеба и Ника в одной комнате. Обычно Ник пытался задираться. Что молчал Тимур Ева давно привыкла. Была снова его неделя дежурства, и подросток, хотя никто его не просил, и они спокойно могли обойтись бутербродами, делал вафли на завтрак. Ева, продираясь среди этого молчания, поставила кружку в кофемашину, развернулась, сложив руки на груди, и приказала:

— Рассказывайте.

— Чего рассказывать, он е*анутый, — прокомментировал Ник и от него это было очень странно слышать. Как говорится, чья бы корова.

— Поподробнее, — подбодрила Ева. Тимур поставил на стол перед Глебом первую тарелку, на благодарный кивок даже внимания не обратил.

— Я дольше всех в команде. За время, пока я тут, ты четвертая девушка. То, что с первой у Леонида отношения, я принял нормально. Люди взрослые, он бизнесмен солидный, девушкам такие нравятся. Она не была против, ее ничего не смущало. Потом она прокололась… попыталась связаться с семьей. Сказать им, что жива. Ее увезли… Ник знает, как он там переучивает. У него пунктик, что через боль понятнее будет. Так вот, фактически ее увезли пытать, взяли с нее обещание, что больше она так делать не будет, и вернули в дом. Сама понимаешь, после такого ни о какой романтике и речи быть не могло, если она там раньше и была… Но Леонид явился на следующую же неделю с предложением снова съездить в ресторан, потом на выходные куда-нибудь отдохнуть… Словно ничего не случилось.

Ник, сложив руки на груди, повторил свою емкую характеристику. Перед ним появилась тарелка с вафлями.

— Конечно, Саша этого не поняла. Попробовала объяснить, что нельзя пытать человека, а через неделю снова звать на свидание. Тогда он объяснил Саше, как тут все устроено…

Ева скривилась, запах вафель показался ей чем-то неприятным, но Тимура почему-то не хотелось обижать. Хотя и казалось, что он готовит только для того, чтобы был повод задержаться на кухне.

— В общем… ничего хорошего. Он вроде как наш хозяин, — Глеб снял очки, помассировал переносицу, только чтобы в глаза ей не смотреть. — Было сложно… Саша не сдавалась, он не сдавался… да и не понимал вроде. Много чего было, они то мирились то снова… потом ее убили. Я думал, что Леонид будет тосковать. Но, когда в команде появилась и более-менее освоилась Вика, он явился с букетом и приглашением на ужин. Я рассказал ей, что было при мне и мы договорились, что мы вроде как пара. И — он отступил.

Ник повторил в третий раз.

— Он не хотел ссориться со мной. С Ником тоже не станет. Вроде как «Если женщина твоя, то я понимаю, я не лезу». Защита. Конечно, я был бы логичнее, но ему показалось бы подозрительным, что уже вторая моя девушка из нашей же команды.

Ева приняла тарелку с вафлями и кивнула вместо благодарности.

— Понимаешь… так проще, чем обострять конфликт. Обычно не особо ощущается, что он как бы наш хозяин. Но… я честно не знаю, что у него в голове…

— Я уже трижды сказал, что, — напомнил Ник.

— Вот я и попросил Ника вроде как тебя прикрыть. Мне кажется, он что-то подозревает, но проверять не решится…

— А Ник чего вдруг такой добрый, что согласился? — скептически спросила Ева, тут же пожалела, потому что при ответе Никиту не смутил полный рот:

— Это ж весело! — он наспех прожевал, проглотил. — Видела бы ты свое лицо… Да и вообще, вот веришь, нет, а ты классная. Для прошлой сучки этого бы не сделал, а ты сбежишь еще, новую искать придется!

— Ты же не псих, — Ева села за стол, смотрела пристально. В своей команде она более-менее начала разбираться. Ник, продолжая есть, развел руками, словно это само собой разумелось, но это только прибавило сомнений.

Первое время ее учили стрелять, заставляли тренироваться, рассказывали теорию боя, ждали, пока у нее заживут шрамы от операций. Незадолго до первого задания подстригли, вытравили ее каштановый до блондинки. Самым неприятным в этой подготовке была замена зубов с пломбами на искусственные. Ей даже отпечатки пальцев стерли, как и остальным в команде.

С тех пор у них была одна совместная вылазка, что-то вроде боевого крещения.

— Ник, дело, — Глеб подвинул к нему картонную папку сантиметра два в толщину.

— Через тебя передал? Обиделся? — усмехнулся Никита, заграбастал папку к себе и начал рассматривать фото, не отрываясь от завтрака. Мясо он уже давно снова мог есть, да и такие папки не отбивали у него аппетита. Дела частенько приносили ему одному, Глеб тоже иногда уезжал один и несколько дней отсутствовал. Ева поняла, что не для всех заданий нужны были все трое.