— Тимур, разницы нет. Тебе внушают, что есть: свои, чужие, женщины, мужчины. Дети разве что несколько другое… Ты устаешь жалеть всех и стирается разница жертва-палач. И это поможет тебе выжить, ты поймешь, что всех спасти невозможно. Но потом ты начнешь понимать, что ты важнее. Важнее всех тех, кого ты топчешь ногами. Важнее тех, кто с мольбой тянул к тебе руки. Ты и те, кто рядом с тобой. Возможно, Леонид прав и мне сложно это признать сейчас. Я еще не готов вернуться к тому, насколько важны Черти, но это, увы, норма. Чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Нет особой разницы, кого ты убиваешь. Есть только одна разница — когда тебя убивают.

— И ты убил бы кого угодно? Прохожего на улице? Любого из команды? Кристину?

— Если бы это было обосновано. Я все-таки не Ник.

— То есть, когда Леонид сдохнет, ты убьешь Ника и Кристину, потому что они опасны, заберешь меня с Евой, потому что нас еще можно спасти, и постараешься жить без всего этого говна? Даже не попрощаешься?

— Не подсказывай мне дурных идей. Я об этом еще не думал, — попросил Глеб.

* * *

— Это все очень странно, — пролистывая новости и инсайдерскую информацию, что скинул им Леонид, произнесла Ева. Машину трясло — времени оставалось мало и Ник гнал по заброшенным дорогам, где не было ни освещения, ни людей. — Они что, бессмертными себя вообразили? Их только что приходили убивать за то, чем они занимались. И что они решили? Продолжить. Нормальные ублюдки после этого на дно залегают. Глеб, они у тебя отбитые на всю башку?

— Они агрессивные, но не тупые. То, что они сделали — приглашение для нас вернуться, — предположил Глеб.

— Думаешь, набрали людей и планируют с нами справиться? А когда мы приедем, а там лес окружен в три кольца, ты снова скажешь, что разворачиваемся и валим? — предположил с улыбкой Ник.

— Да, — спокойно ответил Глеб. — Но, если будет шанс справиться или вытащить его — то мы это сделаем.

Раньше свою «охоту» братья устраивали раз в полгода, да и погоду выбирали теплее. Сейчас же была зима, да и прошло всего три месяца. В этот раз явно не выбирали, кого похитить — подходил только возраст, шестнадцать лет. В остальном парень был совсем не похож на Глеба — явно первый попавшийся, кого нашли в качестве приманки. И про прошлые исчезновения писали мало, старались замолчать это. Тут либо у журналистов сдали нервы, либо правда кто-то им разрешил. По всему получалось — сделали так, чтобы Черти знали, что произошло. И где в этот раз точно искать цели.

Сзади к машине был прикреплен мотоцикл. По лесу на нем передвигаться было сложно, но периметр проверить — отличный вариант.

Глеб снова не испытывал ни ярости, ни жалости. Просто еще одна цель. Глеб думал, что из-за того, что они искали жертв, похожих на него. Он будет относиться к братьям с той же ненавистью, как и к подражателям. Но нет, скорее ощущение недоделанной работы. Как незаконченный ремонт крыши. Глеб только теперь задумался о том, что, пожалуй, и в самом деле словно умер семь лет назад и теперь его не касалась та жизнь.

— Угадай, кто их покрывает? — вдруг предложила Ева. — Начальник полиции.

Ник присвистнул, Глеб примерно так и предполагал. Возможно потому, что еще отцу начальник полиции помогал, только неизвестно, остался там тот же, или сменился.

* * *

У леса было всего два внедорожника, в которые поместилось бы человек десять, считая водителей. Машины пустовали. Светало. Ника и свою машину с мотоциклом они оставили как всегда, дальше, в неприметном месте.

«Все в лесу, — передал прежде всего для Ника Глеб. Ева лежала в снегу рядом и сама сейчас в бинокль видела брошенные машины. — Жаль, я надеялся, кого-то оставят, кого можно допросить».

Ева, ничего не говоря, ткнула Глеба в плечо, показала на небольшой дымок, поднимавшийся над лесом. Не такой костер, чтобы в нем сжигать труп. Он скорее был похож на сигнальный «Мы тут, подходи».

«Ловушка, — констатировала Ева. — Если мы не пойдем, они отпустят заложника или зажарят?»

«Думаете, он еще живой? Разве им не нужен был сам факт похищения?» — спросил Ник. В экипировке не было холодно и на снегу, только открытые части лица мерзли.

«Я думаю, что это охота, но только на нас, — спокойно констатировал Глеб. — И заложник может быть уже мертв. А может и нет — сложно сбежать, когда там еще есть то, что мы хотим забрать».

«Смысл патрулировать периметр, если вам приглашение оставили?» — спросил Ник.

«Мы подойдем поближе. Ты тоже подгони мотоцикл ближе, но на такое расстояние, чтобы тебя не услышали. Может, ты и не понадобишься, но исходить будем из обстановки. Ева, иди другой дорогой и ближе к месту заройся в снег где-нибудь. Я сделаю вид, что я тут один».

Такая тактика была привычна для них, поэтому и возражать никто не стал. Когда противников больше — то лучше их обмануть, застать врасплох. Ну и что, что раньше приходили почти все Черти, в этот раз не хватило людей.

Глеб надеялся успеть до рассвета. И, хотя было по-прежнему мутно, их все равно было видно, даже в белой зимней спецовке. Человеческие следы от машин шли цепочкой, словно в лес вошли толпой. Всего — семеро. Шестеро здоровых охотников в тяжелых сапогах и одна цепочка беспорядочных следов обычных ботинок, в которых зимой ходили в городе, но никак не углублялись в лес, где сугробы были по колено. Мимо машин прошел только Глеб, Ева обогнула по низине это место так, что ее даже и видно не было. Глеб же не забыл проверить, точно ли никто не притаился в машинах, даже багажники осмотрел, сбив замок выстрелом. Значит, даже если заложника убили, сделали это в лесу.

Сейчас Глеб превращался в том числе и в приманку, потому пошел прямо на дым. Достаточно осторожно, чтобы не выйти как идиоту на огонек и его б не пристрелили сразу. Какой смысл в приманке, если всем ясно, что это приманка?

На небольшой прогалине было что-то, что можно было перепутать с пикником на снегу — шумная компания, шутки и смех. Охота явно уже закончилась и Глебу оставалось только узнать о судьбе заложника. Он ненавидел себя за это, но он вздохнул бы с облегчением, если бы заложника тут не было, либо вместо него обнаружился бы труп. Это давало бы им моральное право сбежать.

Заложник был связан — руки крепились веревкой к ветке над головой, вроде и не слишком высоко, но и не опустить полностью. Мальчишка, школьник. И правда на Глеба не был похож. Хотя сейчас на него не обращали внимания, на лице остались синяки, под носом уже подсыхающая кровь. Костер был около него, чтобы тот не замерз раньше времени, зато были алыми от мороза связанные руки без перчаток.

Но самое неприятно — братьев не было снова. Какие-то незнакомые люди с ружьями галдели, подначивали друг друга шуметь громче. А еще людей этих было трое.

Глеб услышал только щелчок. Услышал потому, что должен был его услышать — так хотелось тому, кто стоял теперь у него за спиной. И Первый покорно поднял руки, не понимая, почему это был щелчок, а не выстрел. Тут же смолкли шутки с поляны, все обернулись в его сторону. «Тупенькая приманка получилась, — без особой досады подумал Глеб. — Хотели бы пристрелить — пристрелили бы». Хотелось верить, что Ева прикроет, но вряд ли она предсказала бы, спустит курок подкравшийся или нет.

— Так Черти тоже люди? — произнес сухой мужской голос за спиной. — Я-то думал что-то интересное будет. А это просто боец в маске… Я разочарован.

В мире всегда существовали профессионалы более удачливые и опытные, чем Черти. Да что там, Чертей убивали и менее опытные люди, которым удавалось застать их врасплох. И все же эти слова ударили по гордости, Глеб стиснул зубы, но не отвечал.

Хотя уже светало, все же была утренняя серая муть, в которой вдруг появился луч, ослепивший Глеба как свет внезапно включившихся фар.

— Да, это он, — послышалось справа и после этого уже отчетливые шаги. Глеб обнаружил, что забыл его голос, представлял его себе совсем другим. Михаил, старший из семьи, был сейчас больше всего похож на отца. Если Вадим был просто толстый, обрюзгший, то Михаил при той же комплекции, казалось, состоял из силы и мышц. Словно Вадим был свиньей, а вот старший — быком. — Глеб, ну кто так поступает? Семь лет прошло, хоть бы намекнул, что жив. Ты думаешь, мы за отца, что ли, сердимся?