Уже через несколько минут они стояли во дворе дома — Глеб посередине, взъерошенный Никита справа, Ева немного постояла слева, подумала и присела на корточки. Так было удобнее. Ник глянул на всё это и присвистнул.

— Хватит веселиться, — одёрнул Глеб. — Ты не понимаешь, что ли? Он однажды вместо тебя замену притащит. Тебе хочется сдохнуть раньше времени?

Лицо под бинтами чесалось, Ева попробовала почесать осторожно, пальчиком с осколками маникюра.

— Всё так плохо? — спросила Ева.

— Как сказать, — Никита держал руки в карманах, он не выглядел испуганным или нервным, словно такси ждал. — Ты знаешь, что с тобой могло случиться, если бы не мы. В сравнении с этим не так всё плохо. К тому же, убивать весело. Я знаю, ты втянешься.

— Кончай свои замашки, — пригрозил Глеб.

— Даже очкарик втянулся, — продолжал Ник. — Я думаю, это самое прекрасное время, которое было в моей жизни.

— Это место как тюрьма, — хрипло продолжила Ева. — Они вшили мне под кожу отслеживающий чип.

— Если очень надо, я научу, как его при помощи спицы можно обезвредить, — пообещал Ник спокойно. — Поверь мне, это лучше тюрьмы.

— Хоть кто-то из вас верит в эту самую «великую цель» и убийства виновных?.. Вы же долбанная легенда. По всей стране обиженные молятся о том, чтобы вы перерезали обидчиков.

— Да? А по телеку говорят, мы банда головорезов, которая нормальным людям жить не даёт? — Ник усмехнулся, смотрел по-прежнему прямо, в высокий металлический забор. Над входом стояла камера, сейчас обращённая на улицу.

— И что из этого правда?

— Всё правда, — серьёзно ответил Глеб. — Мы банда головорезов. И мы же спасители.

— И как вы на это согласились?

— Абсолютно так же, как и ты. У нас не было выбора. Либо мы подыхали, либо становились «Чертями», — ответил Глеб, и Ник глянул на него раздражённо. — Нам, как и тебе, прежней жизни нет.

— Вы тоже кого-то убили?

— Как же ты угадала?! — притворно изумился Ник.

— Угадала, — пожала плечами Ева. — Подумала, что, если бы мне нужна была команда убийц, я бы набирала в неё убийц.

За воротами зашуршала шинами по насыпи машина, Ева выпрямилась.

— Если я правда не вернусь, — совершенно спокойно начал Ник, — то знай, что ты ничего так. Прошлая сучка побежала Глебу жаловаться. Она вообще была…

— Ник, — одёрнул Глеб раздражённо, но напарник закончил:

— … та ещё трусиха. Ты выглядишь интереснее.

Ева даже не смотрела в его сторону. Ворота тяжело открылись, за ними стоял чёрный джип. Кровь у Евы на лице засохла неприятной коркой, дорожками от бинтов к подбородку. От одобрения психопата было ни холодно и ни жарко. Как и от его неприятия.

* * *

Её снова вернули домой довольно быстро, всего через пару дней. Ник уже был там — лежал на диване в гостиной, свернувшись клубком, обхватив себя за рёбра. На кухне готовил парень-подросток, при виде вернувшейся Евы насторожился, деревянную лопатку держал как оружие. Но пахло на кухне вкусно — овощами и мясом. С лестницы раздались шаги, спускался Глеб. Кажется, никого больше в доме и не было, кроме собак где-то на заднем дворе и кошки. Ева для себя решила, что скорее всего младший парень для работы по дому: готовка, уборка. Хотя кто знает.

— Вставай, ужин, — проходя мимо дивана позвал Глеб. Ник ответил непривычно глухо:

— Нет. Пля, вы снова мясо приготовили, вы издеваетесь… я теперь ещё полгода на мясо смотреть не хочу.

— Если тебе надо, то сам готовь, — проворчал подросток, но не слишком громко. Глеб чинно уселся за кухонный стол — тот был широким, за ним поместилась бы целая семья. Может, он заметил какое-то замешательство, а может вспомнил, запоздало представил:

— Это Тимур. Он тоже нормальный, его можно не опасаться.

— Запаска, — раздалось из гостиной. Парень поджал губы, щёки вспыхнули красным, но он продолжал накладывать овощное рагу по четырём тарелкам.

— Ник хочет сказать, что Тимур здесь для того, чтобы однажды заменить одного из нас. Естественно, в случае смерти. Ник бесится потому, что подозревает, что его закопают и заменят на Тимура, как только он подрастёт достаточно.

Из гостиной раздался звук, похожий на «пха». Подросток поставил две тарелки на стол, свою забрал и пошёл наверх.

— Тимур! — Глеб чуть откинулся на спинку стула. — Как же ужин принцессы?

— У вас теперь баба снова есть, пусть она относит, — парень поспешил ретироваться, хлопнула дверь наверху. Глеб нахмурился, словно огорчённый поведением чада отец, вместо извинений пояснил:

— У него сложный возраст. И не самая подходящая обстановка для такого возраста.

На вид подростку было лет пятнадцать. В таком поведении было что-то до боли знакомое, словно в зеркало смотрелась.

— Он тоже интернатовский? — поняла Ева, подвигая к себе тарелку. Приготовлено было неплохо, а на голодный желудок и вовсе замечательно. Глеб погрустнел:

— Да. Думаешь, сможете найти общий язык?

— С чего вдруг?

Глеб вздохнул, включил снова телевизор с отсутствующим звуком, искренне сказал:

— А жаль. Я каждый раз надеюсь, что это место станет для нас наконец-то домом.

— Что за принцесса? И куда ей ужин нести? — перевела тему Ева. Ей было всё равно, чем станет это место. Для неё это был тупик — отсюда не сбежать, весь короткий отрезок времени, оставшийся ей, она проведёт здесь.

— Поешь сначала.

— Нести куда?

— В пристройку. Комната в конце коридора. Увидишь, — сдался Глеб. — И почему мы называем её принцессой тоже.

— Она «запаска» для меня? Почему её не использовали?

— О нет, она не запасная. Она и драться не умеет и не научится. И таскать её на каждое задание опасно. Её и из комнаты выпускать опасно… Ты говорила, что это тюрьма. Так вот, принцесса тут добровольно. Иногда она нам помогает, а мы за это обеспечиваем ей спокойную жизнь. Её устраивает не выходить из комнаты, она не любит внешний мир.

— И как же она вам помогает?

Ответ пришёл из гостиной:

— В качестве приманки. Есть некоторые быки, которые с собой таскают толпу охраны. Как ты думаешь, как можно их выманить? В укромное и тёмное местечко, где никто ничего не услышит.

— Мерзость, — безразлично бросила Ева и принялась за еду. Ела поспешно, словно был какой-то временной лимит. — Меня же не заставят тем же заниматься? — она отставила пустую тарелку, взяла ещё горячую полную с таким энтузиазмом, словно сама собиралась есть, но из-за стола поднялась.

— Разные бывают ситуации. Может случиться так, что и мне придётся этим заниматься.

Ник лежал, повернувшись спиной к гостиной, и не было видно, зачем его увозили. Чутьём Ева понимала — наказывали, поэтому и всматривалась с интересом. Нет, виноватой она себя не чувствовала, просто пыталась сопоставить величину проступка и строгость наказания. Да и за себя не особо волновалась — если главный не совсем отбитый, то почём зря не стращает, а притащить в дом руку — это конечно только дебилу в голову придёт. Кошка попалась по дороге — сидела на перилах, свесив хвост, посмотрела приветливо, но тарелка в руках девушки её не интересовала, скорее возможность почесаться об тёплую руку.

В коридоре была слышна музыка, какие-то громкие басы и иностранные слова, ничего особенного. Снаружи двери не отличались друг от друга, сложно было понять, кто в какой жил. Просто белые двери, такой же была и дверь в пристройку. Ева сообразила уже около неё, что не знает, как себя вести с этой самой принцессой. Стучаться или есть какое-то окошко для еды? Окошка не было, Ева выбрала первый вариант. Ожидала чего-то вроде «Поставь на пороге» — от человека-то, который не покидает комнату, но дверь широко открылась.

Она и правда выглядела как принцесса из детских мультиков — тонкие, как спички, запястья, худенькое личико, а самое главное — волосы были белыми, как и ресницы. Несколько пятен на бледных щеках из-за этого особенно сильно бросались в глаза.

— Новенькая, — вполне дружелюбно и приветливо улыбнулась девушка. — Наконец-то у нас снова есть девушка! Заходи, тут очень скучно! И Ник куда-то пропал опять. Я слышала шум, ему снова влетело?