Кто-то из самых молодых и отчаянных рискнул подкатить к Кристине, обиделся на вежливый отказ. В следующую секунду Ева и Глеб наблюдали, как попытавшийся настоять парень делает вынужденное сальто и падает на пол спиной. Оба знали, что Никита мог и грубее. Парень поднялся и, скорее всего, хотел драться, но подскочила охрана. Вывели противника, а не Никиту, который первым начал. Вскоре стало ясно почему — Кристине уже целовал руку плотный мужчина с седой бородой, галантно заложив свою руку за спину. Судя по тому, что с охраной разговаривал он — это был хозяин клуба.

— А вот их все запомнят, — вздохнула Ева, попыталась отобрать у Глеба стакан, но он отодвинул его с мрачным:

— Ты на работе. Это не важно. Прекрати пялиться.

Ева послушно отвернулась и села за стойку. С этого конца клуба стало меньше народу — Кристина как магнит притягивала всех туда, в противоположный. Ева подглядывала, просто потому, что было интересно, как работает их принцесса. Казалось, та купалась во внимании. Она была такой же открытой, как и со всеми из Чертей, кто отваживался с ней разговаривать. Такой же непосредственной и легкой. Цель пока только глазами следила за новым человеком в клубе, делая вид, что слушает, что ему говорят сидящие рядом за столом. Как бы невзначай Кристина споткнулась, запутавшись то ли в длинных ногах, то ли сломав каблук. И упала аккурат на место рядом с целью. Ева снова отвернулась.

Глеб смотрел в свой стакан, думал о чем-то так мрачно, словно не развлекаться сюда пришел, а горе запить.

— Расслабься, — шепнула Ева, села рядом. Глеб поманил ее, заставил наклониться и подставить ухо, хотя Ева ощущала, что и ему не доверяет. Что он может ударить снова.

— Они-то все неделю, может меньше, будут ее ждать. Потом забудут, отпустит их. А нам в один дом возвращаться.

Выглядело так, словно Глеб спьяну жаловался. Он быстро глянул в ту сторону, убедился, что все идет правильно. Ева обернулась, чтобы порадоваться за задание и… обнаружила, что Кристина встала и прощалась с целью и его собеседниками. Никита все это время стоял у дивана, ожидая хозяйку.

— Нам придется вернуться? — спросила Ева. Глеб не ответил, но из-за стойки поднялся, скомандовал:

— Домой.

Ева взволнованно смотрела то на него, то в зал, из которого довольно быстро и почти незаметно исчезла Кристина с Ником. Ева не понимала, что пошло не так, но домой так домой — там объяснят.

Когда она на парковке садилась на водительское место, на дорогу выехала машина. Именно на этом пежо приехали Кристина и Никита. И если Ник был за рулем, то на заднем сидении Ева заметила два силуэта и хаотичное движение.

— Быстрее, — негромко скомандовал Глеб. — Езжай метрах в пяти от них.

— И правда фантастика какая-то, — проворчала Ева, заводя авто.

Навстречу попадалось мало машин, по их же полосе ехали только три, да и то третья свернула где-то. Никита вез пассажиров дальше от магистрали, мимо темных дворов, в лесопарк. И Ева осторожно следовала за ним и волновалась. Кристина все же умела расположить к себе. Теперь Ева пыталась представить, каково ей после всего пережитого терпеть чужие прикосновения. Изображать готовность. Хотя, кто знает, может там уже и трахаются на заднем сидении, пока Никита ищет место укромнее. И вечером придется поить Кристину успокоительными и укладывать спать.

Первая машина въехала в сквер, и Ева потушила фары и сбавила скорость. Когда они подъехали к остановившемуся пежо, Никита уже был в маске и самозабвенно отрывался, избивая лежащего на земле человека. Глеб выскочил с заднего сидения еще до полной остановки, тоже в маске.

Кристина сидела, сняв туфли и поставив ноги в тонких колготках на снег. Она наблюдала за избиением так, словно смотрела романтическую комедию: мечтательно и задумчиво. Глеб оттолкнул Ника, бросился к цели и проверил, жива ли та. Когда лежащий на снегу человек громко кашлянул, Глеб ударил его четко, кулаком в голову, и тот больше не шевелился. Никита успокоился и, будто его срыв был частью плана, вместе с напарником поднял тело и потащил к машине, на которой приехали Глеб и Ева.

— Отвези принцессу, — приказал Никита девушке, проходя мимо. Ева даже не кивнула, направилась к машине и доброжелательно попросила:

— Забирайся обратно, замерзнешь.

Кристина села, закрыла дверцу и уже более оживленно произнесла:

— Третья, представляешь, снег. Я люблю снег. А ты?

Еве вспомнились сугробы около морга. Как растирала снегом лицо и руки, чтобы прийти в себя. Вспомнилось, как засыпало город крупными белыми хлопьями, а она сидела в темноте и смотрела на это в широкое окно зала. Как снегом заносило гроб.

— Не особо, — призналась Ева. — С тобой все в порядке?

— Да, Ники вовремя его выволок. Немного трясет, но это пройдет. Зато я увидела, как Ники дерется. Я скучала по этому. Жаль, что его нужно привезти живым.

Ева скосила глаза в зеркало заднего вида. Кристина снова выглядела задумчивой и мечтательной, но взгляд поймала, улыбнулась и пояснила:

— В прошлый раз он перерезал сонную артерию. Кровь била фонтаном. Меня залило, Ники залило, машину вот тоже.

— Кристина, тебе нравится происходящее? — спросила Ева. Ей никогда и в голову это не приходило. Она думала, что Кристина исполняет роль приманки только потому, что должна как-то отплатить за свое проживание и защиту. Но Кристина улыбнулась, как-то по-другому, словно улыбку Ника копировала и ответила кокетливо:

— Я бы очень хотела на твое место, Третья.

* * *

Он помнил, как взглянул на водителя, и дернулся, поняв, что у того половина лица закрыта чертячьей маской. Помнил, как его выволокли из машины…

Мелецкий оставил охрану в клубе. Он и водителя-то оставил бы там же. В голове помутилось, и единственное, чего он хотел — чтобы их с новой знакомой оставили одних. Сейчас такое поведение казалось безрассудным. Какой бы эта баба ни была — мог дотерпеть до отеля, мог взять своего водителя, приказать охране следовать за машиной. Но не сделал. Как помутнение какое-то, как заколдовали.

И теперь поплатился — очнулся с ноющими головой и ребрами в каком-то бетонном подвале с тусклым светом. Железная дверь выхода была прямо напротив него, но между Мелецким и дверью находились трое: девушка слева сидела полубоком, вытянув ноги и положив на колени пистолет; парень справа — на корточках, по-гопски подняв пятки и удерживаясь на носках, рядом была прислоненная к стене арматура; в центре между ними стоял третий, сложив руки на груди и вглядываясь в лицо Мелецкого.

— Очнулся, — произнес механический голос. Тогда зажглись разом три маски, чуть прибавив света.

— Я не понимаю, за что меня? — начал Мелецкий. Он попытался встать, но руки были скованны и цепью крепились к стене. Получалось лежать, сидеть или стоять на коленях. Пришлось сесть, вытянув ноги. — Я ничего не сделал…

— Да ладно? — изобразил удивление тот, что сидел на корточках. — А если найдем?

— Даже если и сделал, ты знаешь, что тут по другому поводу, — перебил средний, глядя сверху вниз на жертву.

— Падлы, бесчестно… на бабу приманили, теперь ссыте даже руки…

— А пятнадцать человек на двоих честно было? Или тот прокурор тебе был близким другом? — Средний приподнял бровь. Девушка молчала, даже не смотрела в его сторону, словно о чем-то своем думала. Той, на которую его поймали, тут не было. Воздух спертый, пах сыростью склепа. На бетоне виднелись две бардовые, въевшиеся кляксы. Мелецкий знал, что две — мало. Убивали тут нечасто, но его безопасность это не гарантировало.

— Не понимаю, о чем вы, — попробовал он.

Никто из Чертей ничего не сказал, но средний глянул на женщину и она, словно секретарь, передала ему планшет, который до этого Мелецкий не рассмотрел. На экране появились фото с уличных камер наблюдения. Потом — сложные схемы банковских переводов.

— Это ничего не доказывает, — покачал головой Мелецкий. Правый усмехнулся, спросил: