— Жизни!

— Глеб, вас, конечно, очень много прошло через меня. И каждая смерть была мне ножом в сердце. Кроме, конечно, Славы. Но ты уже должен привыкнуть. Иногда выбор только: либо твоего близкого человека убьют долго и мучительно (а вас никто не будет убивать по-другому, если есть достаточно времени), либо ты сам облегчишь страдания. Я рад, что у тебя не было таких выборов в жизни, но знаешь почему? Потому что за тебя их делал я, — уже обернувшись к Еве, снова вернув на лицо маску доброго босса, рассказал: — Её выкрали с задания. Отслеживающий чип вырезали. Они знали, что делали. Я не думаю, что они стали бы церемониться с человеком, которому первым делом наживую вскрыли шею и вышвырнули оттуда чип. Ева, в такой ситуации что бы ты предпочла?

— Я не в такой ситуации, — упрямо возразила Ева, сузив глаза.

— Отвечай, — коротко приказал Леонид, но Ева отрицательно покачала головой. Леонид после этого только рукой махнул, полез через сугробы к воротам, даже не надев куртку. Глеб тоже стоял в свитере и дрожал, то ли от нервов, то ли от холода. Зная, что начальник ещё слышит, Ева спросила:

— Он убил девушку, с которой спал? Просто уточняю.

— Ага, — вместо Глеба ответил Ник. — У меня есть видео. Бл*! Босс! Видео! Босс!

Он бросился догонять Леонида, подхватив с приборной панели карту памяти.

* * *

Уже когда Калинин ехал в больницу, сидя на пассажирском сидении полицейского бобика, ему позвонили сообщить, что появилось видео. Стало тошно. Это означало, что придётся смотреть, пересматривать, останавливать и вглядываться в кадры записи, на которой пытали человека. Морозов не рассказывал ничего, но отчего-то все вокруг поняли, что замешаны Черти или последователи. Калинин ещё тогда подумал: «Морозов. Точно, как мы сами не догадались? Как дежурство там не поставили?» Но он не думал, что Черти занимаются и этим, к тому же в деле было замешано много человек. Кто знал, что они начнут с Морозова? Если он даже в сми не светился как фигурант этого дела…

— Черти же и раньше похищали людей? — спросил водитель немного невнятно из-за сигареты в зубах. Калинин уже неделю как бросал курить, и сам попросил водителя подымить, потому что самому сейчас хотелось нестерпимо.

— Похищали. Но их живыми потом не находили. Так… куски мяса. Опознавали только по зубам.

— Получается, есть зацепка? Распутаешь?

— Куда там… он ни с кем говорить не хочет. А если он и заговорит, то что он скажет? Я тебе ФБР, что ли, психологический портрет рисовать по тому, какое дилдо они использовали, чтобы его жопу порвать?

— Что, настолько? — водитель присвистнул. — Мда, этот не заговорит… Слушай, капитан, а ты бы позаботился, чтобы ему не говорили, что видео появилось.

Калинин кивнул, набрал номер следователя, что ждал его в клинике.

Все больницы пахли одинаково: химией и мочей. Калинин терпеливо заполнил бумаги, без спешки надел халат, так же терпеливо ждал его помощник. Он уже попросил прислать психолога, но пока нужно было самому как-то разговорить жертву. Дать понять, что если он будет молчать, то Чертей и не найдут. Интересно, почему они вообще ему жизнь оставили? «Куски мяса» были у Калинина собраны в отдельную папку, их было пятеро. Удивляло, что преступления те люди совершали сравнительно не страшные, и в общем в духе Чертей. По-человечески их можно было оправдать. За что с ними-то так? К тому же Черти в основном не афишировали те похищения, старались забирать людей из безлюдных мест, ночами.

Первого в папке искала полиция. Расстрелял в упор несовершеннолетних, которые убили его брата. Расстрелял из отцовского охотничьего ружья, потом ударился в бега. Черти вытащили его на безлюдной станции из электрички и увезли, труп нашли вскоре лесники. Второй попал в неприятную историю с девушкой — гуляли поздно, к ним пристали. Когда дело приняло серьёзный оборот, он, профессиональный боксёр, двоим проломил головы. Он знал, что убьёт их, но продолжал бить. Черти навестили его раньше полиции, труп вышвырнули в колодец на стройке. Была и девушка. В школе, говорили, произошла какая-то история, что-то с её подругой. Так как подруга покончила с собой, а девушка исчезла, как только умерли трое парней из их же школы, никто кроме слухов уже ничего сказать не мог. Труп девушки выловили в реке, говорили, что Черти обнаглели настолько, что у собственного подъезда затолкали её в машину. Четвёртый снова парень. Отец — криминальный авторитет, на которого у полиции давно были данные, но не было желания пускать их в ход. Психанул, застрелил отца и его охрану и попытался сбежать, Черти схватили его тёпленьким, ещё опомниться не успел. Труп вскоре нашли на стройке отца, по частям замешанный в бетон. Недавно, около года назад, снова девушка — на неё напали, у неё оказался нож, она перестаралась и убила обоих. Её как-то вытащили прямо из больницы, и тот единственный свидетель, что смог увидеть Чертей во время похищения, говорил, что его как парализовало. Через несколько месяцев труп девушки нашли закопанным в парке, сгнил уже до неузнаваемости.

Эти дела выбивались из общего подчерка Чертей. Обычно они отпетых негодяев убивали, поэтому Калинин и хранил эти — отдельно. Не понимал. Если бы трупы потом не находили, он бы предположил, что так они и пополняют свой отряд. Но только одно из этих похищений совпадало со сведениями о том, что кого-то из Чертей убили, остальных же похищали бессистемно. Это был первый случай, когда они выпустили жертву живой после похищения.

Он собирался пообещать Морозову месть. Соврать, что как только его показания помогут поймать кого-то из Чертей, Морозова оставят с ним наедине. Соврать не потому, что не сделал бы так из гордости, просто не верил, что это может помочь. К Калинину уже попадали недобитые охранники, раненные, но ушедшие от Чертей убийцы, и он понимал — черти работали чисто, они ничем не выдавали себя. Чем дольше за ними гонялись (не только полиция. Криминал, которому они насолили. Фанаты, желавшие тоже работать на Чертей), тем осторожнее они становились.

Морозов висел на проводе от потолочного светильника. В том, что это самоубийство, сомнений не было. Вряд ли Черти что-то вспомнили и вернулись бы добить, а повод у него был веский — на телефоне было открыто и стояло на паузе видео, которого Калинин ещё не смотрел, но догадывался. Вокруг него волнами начинала расходиться паника, а Калинин стоял в центре этого урагана и думал о том, что вот опять, сорвались.

* * *

— Эй, очкарик, а если я его довёл, то это считается за убийство? — выглянул на улицу Ник. Глеб чистил снег у дома, обернулся и спросил вместо ответа:

— Он самоубился?

— Ага, — Ник говорил об этом спокойно, смерть волновала его только как собственная статистика. Глеб отрицательно помотал головой:

— Нет, не считается. И ты всё равно на три отстаёшь, а не на одного.

— Зануда, — проворчал Ник, возвращаясь в дом. И тут же наткнулся на два внимательных и удивлённых взгляда: Ева выглянула с кухни, Тимур стоял посреди гостиной с мешком собачьей еды. Оба они отложили свои дела, чтобы тупо пялиться на Ника.

— Че? — с вызовом спросил он. Тимур поспешил к выходу на задний двор, а Ева спросила прямо:

— Вы что, считаете?

Тимур остановился у двери, прислушался. Кажется, просто на безопасное расстояние отбежал.

— Да, — ответил Никита, всё ещё примеряясь, кто из заинтересовавшихся ему больше не нравится.

— Считаете что? — попытался Тимур, и Ник сделал резкий выпад в его сторону, словно догнать хотел. Подросток не повёлся.

— Трупы, — ответила Ева, скривив губы. — Я права?

— Если хочешь в это играть, то нам придётся тоже обнулиться, а я не хочу. У меня уже внушительная…

— Вы бл** **нулись?! — прокричала Ева. Тимур поспешил сбежать к собакам. Ник прочистил ухо мизинцем, нагло спросил:

— Что такого?

— Вы из этого игру сделали?

— Мы сделали игру из подсчёта того, скольких мы убили, — спокойно, будто ребёнку, разъяснил Никита. После заданий он вообще был очень мирным, а раньше бы бросился от такого давления. — К тому же и мне так проще считать. Ну, плюс четверо, которые были до Чертей.