— Ну, не так уж и ад, — фыркнул Глеб, который сам не понимал, почему люди, столкнувшиеся с ужасом на несколько дней, часов в своей жизни получали взамен какой-то дар, а он, проживший в аду всю сознательную жизнь — нет. Иногда Паше казалось, что начальник им завидует.

Глеб поднялся, повернулся к Нику и спросил:

— Пожелания, может?

— Недельку тебя не видеть.

— Я имел ввиду по еде, но хорошо, я тебя услышал, — Глеб развернулся к выходу. Он снова хромал.

Нога болела так, словно его ранило только что, а не год назад. Глеб пожалел, что отпустил Павла, а просить Еву отвезти себя не хотел. Хотя, возможно, и стоило бы. Ей бы понравилось, прояви он слабость, но нет, пусть уж лучше презирает.

Пришлось сначала доехать до дома, там уже, войдя и плюхнувшись на кресло в прихожей, Глеб отдышался и достал телефон.

Трубку на том конце долго не хотели брать. Именно поэтому обычно Глеб ехал разбираться сам — выгонять его не решались, а вот так вот игнорировать — пожалуйста. Но все Черти, тем более бывшие, были людьми смелыми, и абонент вскоре перестал шифроваться и принял вызов.

— Слушаю, — буркнул Виктор на том конце провода. Блогер, который когда-то помог Глебу в поиске Ника.

— Удалил?

— Пошел ты, — огрызнулся Виктор.

— Удалил, — констатировал Глеб. — Я же обещал, я разберусь.

— Как ты разберешься?! В прошлый раз тоже обещал, что разберешься, а на деле просто посадил его! Посадил того, кого Черти обычно убивали! Будет теперь…

— Я не понял, тебе жить надоело? Или свобода?

— Да насрать! Меня убить должны были еще тогда! А сидеть… да я сам!..

— Вас всегда как расходный материал использовали. Нам повезло выжить, в том числе тебе. У тебя есть зрители. Ты можешь освещать события. Можешь доставать информацию. Честно, мне ты нужнее живым, чем мертвым. Даже если ты этого не хочешь. Так что, пожалуйста, чтобы я больше не слышал: «Вы должны убить эту тварь».

Виктор помолчал, но Глеб слышал его тяжелое дыхание в трубке. Настолько тяжелое, что Глеб задумался, все ли в порядке с сердцем у этого человека.

— Раньше хоть выход был. Что придут Черти и отомстят… Теперь что?

— Теперь их сажают твоими руками, — напомнил Глеб. — Ты поднимаешь волну, заставляешь их волноваться. Остальное делаю я, напоминая тем, кто должен выполнять свою работу о том, что они должны делать.

— И не убиваешь? — подозрительно спросил Виктор. Глеб честно соврал:

— Нет. Ты же знаешь, я никогда этим не занимался.

В конце концов, мало ли кто мог слушать телефон. Мало ли, что мог понять Виктор. Тот снова помолчал, но дышать стал уже тише. Возможно, понял.

— Я не заставляю тебя вести себя именно так, как надо мне. Но я не хочу поддерживать человека, насаждающего ненависть. Чем ты лучше телевизора тогда? Тем, что это другое? Что твоя ненависть имеет «достойные» цели?

— Достал, — огрызнулся Виктор, но этот комментарий Глеб пропустил мимо ушей, продолжил:

— Просто говорю, что если ты пойдешь по этому пути — я не с тобой.

— Думаешь, у меня денег не хватит на себя?

— Думаю, что дело не в деньгах, — вздохнул Глеб. Стало тихо — он давал Виктору время подумать. Конечно дело было не в деньгах. Виктор сорвался, но и он должен был понимать, что у них один путь, но разные методы. Глеб все еще был его шансом что-то исправить. В конце концов, Виктор вздохнул и нехотя, явно с сарказмом, ответил:

— Больше не повторится.

И скинул звонок, даже не слушая ответ.

* * *

Тимур позвонил в восемь утра, а в половине одиннадцатого уже был у Глеба. Тот встречал его во дворе дома, потому что Тимур обещал какой-то подарок, и Глеб с ужасом представлял, что и бывший Черт притащит ему труп или полутруп. Но Тимур вошел в ворота, удерживая за ошейник огромного алабая.

— Смотри, какой красавец! — радостно возвестил Тимур. — Вчера вечером привезли! И я сразу про тебя вспомнил. Ну, если он Тошика не сожрет, то… А где Тошик? Дома?

Алабай был и правда хорош, но упоминание другой собаки, которую Тимур привез ему в прошлый раз в качестве непрошеного подарка, немного подпортило Глебу настроение. Еще и нога со вчерашнего дня не проходила. Алабаи вообще были Глебу привычны — когда он только попал к Чертям, их дом охранял такой же пес. Который к тому же потом умер за Глеба. Так что пса в этот раз Глеб принял бы охотнее, чем прошлого бульдога. Но что-то подсказывало Глебу, что грядет скандал.

— Слушай, он же ласковый был, совсем ручной. Ну какой из него охранник? Я подарил его одному из детских домов, — соврал Глеб. Тимур смотрел на него с удивлением, не забывая удерживать собаку. Хорошее настроение тут же как ветром сдуло — он нахмурился и легко отпустил пса, словно специально, и эта махина тут же ломанулась знакомиться с Глебом.

Глеб не испугался Ника, не испугался и собаки. Хотя оба могли его без головы оставить в один укус.

— Я похож на дурака? — спросил Тимур спокойно. — Или ребенка, которому можно сказать, что старого кота увезли на деревню к бабушке?

Ворота за его спиной открылись — это на работу пришла Ева.

В темных брюках и рубашке она больше была похожа на работницу метро, чем охранника. Даже не поздоровавшись ни с Тимуром, ни с начальником, она произнесла:

— К нему в дом в прошлом месяце вломились. Думали, что у него как раз алабай и не рассчитали дозу снотворного на собачку, закинули шмат мяса с конской дозой. Извини, Тошик не выжил. Но алабая можешь оставлять, если он натаскан не подбирать жрачку с земли.

Глеб внезапно услышал в этом укор Тимуру. Он же приводил собак как охранников, но он должен был знать, что эти собаки скорее как домашние животные. Алабай в этот момент вылизывал руки Глебу, которого видел впервые в жизни. Тимуру не хватило бы жесткости вырастить настоящую охранную собаку.

— Я понял, — без злобы, но печально отозвался Тимур. — Ему опасно доверять собак.

— Да и людей, — выдохнула Ева, убирая темные очки в нагрудный карман. — Мы войдем?

Собаку оставили во дворе и, хотя выглядела она мирной, Глеб всерьез боялся за свою машину. Мало ли, как Тимур ее натаскать успел…

— Вы как? — спросил Тимур, который шел за Глебом наравне с Евой. Как Глеб не старался, он все равно хромал, но они не перегоняли его и не лезли с помощью.

— Потихоньку, — отозвалась Ева. — Все живы. Даже более здоровы, чем когда ты уезжал.

— Да, мне рассказывали про Ника, — печально отозвался Тимур. — Может, у него есть шанс снова стать нормальным?

— А как ты думаешь, человек может отрастить себе ногу, если ее отрубили? — вмешался в разговор Глеб, открывая дверь в свой кабинет. Напротив стола находились как раз два кожаных кресла. Глеб не мог себе представить, чтобы сейчас на разговор вел команду на кухню и наливал чаю. А ведь раньше так и было бы.

У Евы было свое мнение:

— Ник к этому долго шел и многое для этого сделал. Мне кажется… что ему в кайф, что ли. Мы постоянно ставим себя на его место. А он никогда таким как мы не был.

— Думаешь, он счастлив? — спросил Глеб, ощущая даже что-то вроде зависти. Он бы с такой жизнью не согласился, но Ник…

— Я слышала, как он напевал утром, когда я занесла ему завтрак, — пожала плечами Ева. Возможно, присутствие Тимура сделало ее мягче, хотя они и не были никогда такими уж друзьями. — Только не подумай, что это из-за того, кем ты вчера его накормил.

Глеб сидел за столом напротив, и видел, как побледнело лицо Тимура.

— Вы кормите его людьми? — спросил он глухо. Глеб и Ева хором ответили: «Нет», после чего Ева прибавила:

— Глеб иногда.

— Он первым напал, — по-детски защитился Глеб, пытаясь казаться невозмутимым. Чтоб ему в Чертях хоть раз предъявили, что он убил кого-то.

— А сказать, почему? — невпопад произнес Тимур. — Потому что ты делаешь ровно то, что собирался Бесов.

— Нет, — не слишком уверено бросил Глеб.

— Да! Ты же чем занимаешься? Собираешь бумаги, чтобы в думу попасть. Думаешь, кому передоверить бизнес, потому что с ним не пускают.