Брак — тайный заговор двух посвященных в проблемный мир друг друга, это не всегда озвучиваемые, но всегда присутствующие в отношениях поддержка и ободрение. И если такового не случается, мужчина становится особенно уязвим. В виртуальном меморандуме о взаимной поддержке Фрида Райхманн не поставила своей подписи, отказавшись от важнейшей функции жены. Потому этот брак был обречен. Более того, для мягкой натуры Фромма закат отношений с женой стал таким мучительным, что он даже заболел туберкулезом и целый год лечился в Давосе, — разумеется, без жены, чья терапия, как видно, имела обратный эффект для близких ей людей.
Брак — тайный заговор двух посвященных в проблемный мир друг друга, это не всегда озвучиваемые, но всегда присутствующие в отношениях поддержка и ободрение. И если такового не случается, мужчина становится особенно уязвим. В виртуальном меморандуме о взаимной поддержке Фрида Райхманн не поставила своей подписи, отказавшись от важнейшей функции жены. Потому этот брак был обречен.
Кстати, не исключено, что предположение Фромма о первичности социальных связей в противовес фрейдовской концепции сексуальной мотивации поведения было рождено как раз персональным негативным опытом создания семейного очага. Ведь в разрыве двух сильных и деятельных личностей именно социальный фактор оказал решающее значение. Эрих Фромм издал «Бегство от свободы» в 41 год, через десятилетие после расставания (и через год после официального оформления развода, после которого они формально остались друзья-ми-коллегами). С этого момента родился новый мыслитель ХХ века, крупнейший ученый с великой миссией. И дело даже не в том, что Фрида не уловила этих перспектив, будто бы упустив свой шанс жены выдающегося человека. Она об этом даже не думала и явно не рассматривала будущего супруга в такой ипостаси. Она была сосредоточена на себе, на своей персональной миссии и небезынтересной работе, наполнявшей ее жизнь смыслом. Тут важен итог, который состоит в безнадежном отрыве ее личного, дорогого, душевного — того, чем также живет человек помимо миссии, — от однобокой концентрации на работе. Такая работа, даже с ее неординарными результатами, теряет смысл, ибо какой прок от великолепного терапевта, тонущего в пучине собственных нерешенных психологических проблем? И пример самого Фромма тут показателен, поскольку даже гигантские объемы решенных исследовательских задач не помешали ему впоследствии организовать свою личную жизнь гармонично. Фрида оставила этот мир с ощущением скорби, в непримиримом одиночестве, в возрасте 67 лет; Эрих Фромм не дожил пять дней до своего 80-летия и умер счастливым, окруженным заботой близкого человека, с ощущением выполненной миссии… Но, может быть, это непреложный закон, что сильные, активно заряженные личности в конце концов отталкиваются от друга?!
Чтобы рассказ о женщинах-психоаналитиках приобрел необходимую полноту, стоит рассказать еще об одной, без сомнения, легендарной фигуре, отдавшей предпочтение персональному развитию и не сумевшей испытать счастья в семейной жизни. Карен Хорни по праву считается одним из мировых столпов женской психологии. Источник шокирующих откровений, революционерка в науке, она представляла собой нечто цельное и яростное. В период отношений с нею Фромма Карен являлась едва ли не центральной фигурой той ветви американского психоанализа, которая сосредоточилась на постижении женской психологии. В годы расцвета культа Фрейда она подвергла его теорию жесткой критике, что свидетельствует о смелости ее характера. Она сделала это, невзирая на резкое расхождение во взглядах со своим руководителем — директором Чикагского института психоанализа Францем Александером, в итоге чего их сотрудничество прервалось. Ее непримиримость ко всему чуждому не знала границ. К этому остается добавить, что, формально имея семью и родив трех дочерей, женщина избрала для себя путь ученой дамы, фактически устранившись от материнских обязанностей. Не перечисляя громадного количества ее собственных психологических проблем, отметим лишь, что именно они привели ее в эпицентр исследований женской психологии и сделали одной из самых заметных персон этого направления.
Небезынтересно, что Карен Хорни, как и Фрида Райхманн, сильно притягивала Фромма (тут, вероятно, следует искать причину в его собственных комплексах, предопределяющих влечение к более старшим, властным и авторитетным женщинам; кстати, его вторая жена также была на десяток лет старше его). Не известно, было ли место интимным отношениям в их жизни, но к тому, что они старательно учились друг у друга (она у него — социологии, он у нее — психоанализу), Райнер Функ многозначительно добавляет перечень мест, где они вместе проводили отпуск. Хотя Карен практически не общалась с мужем задолго до встречи с Фроммом, известна любопытная деталь: ее официальный развод был оформлен как раз в пиковое время их контактов. Тогда Эрих Фромм как раз писал свою первую книгу, которая сделала его знаменитым; влияние такого крупного аналитика, как Карен, на этот труд переоценить невозможно. Но и сама Карен в кульминационное время их сотрудничества издала свою первую книгу, посвященную анализу роли социальных факторов в возникновении неврозов. Вполне естественно, что такой знаток социологии, как Фромм, участвовал в обсуждении многих вопросов, которые затрагивала исследовательница. Но дальше этого их отношения не продвинулись.
О Карен твердили, что, при всем ее обаянии, в личном общении она отличалась отчужденностью, порой холодностью, а стремление к влиянию у нее оставалось непомерным даже с учетом презрительного отношения к формальным должностям. Биограф утверждает: проблема личных отношений Карен и Эриха существовала и была связана со статусом последнего. А именно: после опубликования первой книги популярность Эриха Фромма резко возросла, как бы оттеняя статус в психоанализе самой Хорни. К этому добавился успешный «учебный психоанализ» Фромма в отношении ее дочери (проведенный по ее же просьбе), в результате чего возник справедливый мятеж дочери против собственной матери. Это настолько потрясло Карен, что через несколько лет она со свойственной ей решительностью выступила за то, чтобы психоаналитики имели медицинское образование (то есть фактически против Фромма, который такового не имел).
Итак, статус и социальное положение не позволили Карен Хорни организовать свою личную жизнь. Вероятно, в том числе поэтому, как и Фрида Райхманн, Карен Хорни умерла в 67 лет — от поздно диагностированного онкологического заболевания.
Наверное, всякий любитель детективных романов помнит замечательное высказывание Агаты Кристи. «Сюжеты своих детективных романов я нахожу за мытьем посуды. Это такое дурацкое занятие, что поневоле приходит мысль об убийстве», — иронично заявила уникальная женщина. Это великолепное свидетельство того, что она сознательно не меняла традиционной для данного исторического и социального контекста полоролевой функции. Другими словами, она оставалась женщиной и женой.
Есть такая негативная форма сосуществования полов, когда надменность и излишняя величественность женщины подавляет находящегося рядом мужчину. И такое подавление в большинстве случаев постепенно разъедает чувства, расстраивает отношения, вплоть до полного разрыва.
Жизненная мудрость проистекает из понимания, что задачи верной спутницы мужчины состоят, в первую очередь, в стимулировании его самооценки, пусть даже и за счет замалчивания своих заслуг. Сама писательница умело придавала особую важность деятельности своего мужа, подчеркивая это при каждом удобном случае. Более того, она порой даже чрезмерно старалась на этом поприще. Заполняя графу «Род занятий», госпожа Кристи не колебалась, указывая: «Замужняя дама». Намеренно принижая свой социальный статус, она этим подчеркивала статус мужа. А ведь это происходило в то время, когда многомиллионные тиражи ее книг легко раскупались в нескольких десятках стран. Агата никогда не обижалась, когда Макс Мэллоуэн утверждал, будто не читал ни одного романа своей знаменитой жены. Она прекрасно понимала, что это его своеобразная защита от ее высокого социального статуса и повсеместной узнаваемости. «Я писала детективные истории, Макс — книги по археологии, доклады и статьи», — в этом часто приводимом высказывании писательницы заложено убеждение в ее социальном равенстве с мужем. Она, конечно, отлично сознавала, что достижения и признание титулованной «королевы детектива» не могут равняться успеху мужа-археолога, пусть даже удачливого. Но, однажды выбрав роль жены, она никогда не позволяла себе даже намеком опровергнуть главенство мужчины в их союзе. В этом — главная причина успеха этого союза, и муж, который был на четырнадцать лет моложе, платил ей той же монетой, говоря, что с возрастом она становится как выдержанное вино — лучше и лучше.
