Негативный опыт семейного строительства Евгении Лурье примечателен срабатыванием одного из важнейших принципов отношений в паре — сбалансированности. Попытка Евгении предстать существом духовным, отбросив на задний план эмоциональную связь, энергетический обмен с партнером, привела ее к краху. Вообще же, творческое начало у женщины само по себе не может замещать жизненную практичность, оно способно лишь ее дополнять, если только женщина собирается сохранить семью. Один из двоих должен брать на себя решение насущных задач, и если никто в паре не готов к такой ответственности, союз неминуемо разрушается и умирает. Длительность этого умирания зависит от индивидуальных особенностей участников семейного строительства.
Но что же Зинаида Нейгауз? Очень приземленное существо, весьма аппетитное и сексуально выраженное на момент встречи. О последующем крушении отношений писателя с нею со свойственной ей легкостью выдавать сразу весь пакет очевидного сообщает Тамара Катаева: «Зинаиду Николаевну он [Пастернак] душой оставил после того, как она оставила его телом…». Однако попробуем неспешно проследить за развитием событий.
Выбор второй жены осуществлялся нашим героем как бы в качестве контрудара, компенсации отсутствующих элементов. Этот выбор предполагал решить преимущественно те проблемы, что возникли в первом браке: непрактичность жены, ее физическая для него непривлекательность и отсутствие страсти. Рискну предположить, что советский нобелевский лауреат никого не любил, кроме самого себя, от назойливых окружающих и от общественного мнения откупался деньгами, и эгоизм его заметно превосходил норму, необходимую для активного творчества. Даже сына своего он предпочитал наблюдать издалека. Конечно, он не был со своими близкими таким бездушным эгоцентристом, как Карл Маркс или Пабло Пикассо, но мягкая, порой эмоциональная заботливость писателя, призванная подменить любовь, не компенсировала суровости поступков. Такому холодному в своей монументальности королю нужна скорее помощница-прислужница — робкая, смиренная, жертвенная. С такими качествами души, как у Анны Сниткиной-Достоевской. Умеющей все обустраивать, но не теряющей себя.
Зинаида Нейгауз такой не была. В противовес безвольной и высокомерной Евгении Лурье она не смогла полюбить в себе личность, не научилась быть другом, с которым можно общаться как с равноценным партнером. И потому, когда страсть естественным образом (как у всех на свете) угасла, перейти на новый уровень отношений она оказалась неспособной. Зато, убивая себя тяжелой работой, она подавляла в себе женственное, женское.
Многое может прояснить один нетривиальный вопрос: почему Зинаида так легко разрушила прежнюю семью? Она имела любящего мужа — знаменитого пианиста, двух рожденных от него мальчиков, у нее с Генрихом Нейгаузом было общее поле деятельности
— музыка, на котором она могла себя ощущать оцененной, почти равной, почти самодостаточной. Муж ее, мягкий, нежный, увлеченный работой человек, не давал ей повода усомниться в верности. Может быть, подверженная чувствам, атакованная безумным обстрелом страсти другого мужчины, она просто поддалась и поплыла по течению жизни? Щелчок — и сработало запрограммированное в ней взрывное устройство, нарушившее баланс между допустимым уровнем увлечения и безопасностью? Возможно, она надеялась на то, что предложенная Пастернаком любовь-увлечение, сугубо физического толка, окажется мимолетным вихрем, который покружит-покружит и отпустит ее на прежнюю орбиту. Уступила моменту, поддалась мимолетному напору ощущений и… погибла, как мотылек, который слишком близко подлетел к огню. Проявила неслыханное легкомыслие, безволие, поставила телесное выше духа, выше великого женского. Потому и результат вышел плачевный.
Конечно, мы тут вправе вспомнить, что и выдающаяся Козима Вагнер тоже оставила мужа, имея от него двоих детей. Оставила композитора фон Бюлова в пользу композитора Рихарда Вагнера. Оставила спокойное ласковое море, уступив штормам, ураганам, остервенелости чувств. Оставила слабость в пользу силы — так бывает у женщин, и в таких случаях стоит выдвигать больше обвинений брошенному мужчине, чем уходящей женщине. Можно с уверенностью сказать, что Козима Вагнер была фон Бюлову хорошей и верной женой — и таковой бы осталась, если б не демон на пути.
Можно предполагать, что профессиональная пианистка Зинаида Нейгауз также оставалась бы отменной половинкой для искристого музыканта, любимца эстетствующей публики Г енриха Нейгауза, но, как и у Козимы с фон Бюловом, тут присутствовала какая-то недостаточность. Вероятно, силы пламени, извечной жажды стать королевой. Если так, то в случае Зинаида1 проявилась основная формула жизни: «За все нужно платить!» И заплатила она жестоко — по двойному тарифу. Жизнь ее разбилась вдребезги. Она, может быть, не ожидала, что Пастернак-разрушитель будет отчаянно искать новую жену, новую семью, дабы сберечь Пастернака-творца? Минула страсть писателя, с которым она не могла играть на рояле в четыре руки, а сестрой по разуму изначально стать не могла.
Потому что собой никогда всерьез не занималась. Не исключено, что и трагическая кончина старшего сына — все та же часть расплаты и удручающего самопрограммирования отрезвевшей Зинаиды. Не потому ли она своего среднего сына боготворила как пианиста (ностальгия по утерянному счастью с первым мужем), а младшего (от Пастернака) снисходительно ограждала от музыки. Нет, младший играл, конечно. Но какой тайный шифр можно обнаружить в записанном одной наблюдательницей восклицании матери: «Зинаида Николаевна возмутилась: как я могла перепутать блистательную игру Стасика с Лёниными экзерсисами?»
А как же Козима? Почему у нее все сложилось с демоном, и как ей удалось этому демону подрезать крылья? Ответ если не прост, то математически просчитан. Сильная и уверенная в себе личность, рожденная в огне страсти пламенного музыканта Ференца Листа и лучистой графини д’Агу, Козима ориентировалась, в первую очередь, на могущество духа. Уловив мятежную суть Вагнера (еще девчонкой, когда тот дружил с ее отцом), она обожгла его своим огнем и усмирила, создав дымовую завесу от всего мира. Она с самого начала была ему другом и оставалась им до самого последнего мгновения. И только где-то в промежутках дружбы становилась женщиной-любовью, женщиной-самкой, женщиной-матерью.
Козима знала себе цену, тогда как Зинаида в себе путалась, не зная, что истинная королева должна быть не «при короле», а «с королем». Вот почему Козима всегда оставалась деятельной и духовно растущей, Зинаида же опустилась и к собственному духовному развитию не прикасалась. Козима сохранила осанку и величавые манеры и на девятом десятке, а Зинаида уже к концу четвертого превратилась в бесформенное никого не привлекающее существо. За все в этой жизни надо платить!
Выводы из интимной истории Бориса Пастернака, вне всякого сомнения, различны — и для участников этой истории, и для читателей этой книги. В личной жизни он предстает довольно безалаберным игроком, относящимся спустя рукава и к своему мирскому счастью, и к формированию пространства любви для людей, его окружающих. Дело не только в его романтичности, поэтичности, природной мягкости и неуклонном желании быть хорошим буквально для всех. Дело в непродуманных решениях, оказавших заметное влияние не только на частную жизнь, но и на творчество. В частности, инфантильная, импульсивная женитьба на девушке, к которой он не испытывал любви, вкупе с эгоистичной формулой бытия привели к слому и разрушению первой семьи.
Удивительно, как что-то одно роднит в несчастливых отношениях с мужчиной и тяготеющую к аристократизму Евгению, и профессиональную пианистку Зинаиду. И это общее — отсутствие способности бороться, отсутствие желания блистать и очаровывать всегда, во всякий момент своей жизни. Эти неспособности у двух женщин проявлялись по-разному.
Если принцесса может временно не соответствовать принцу, полагаясь на свою молодость, свежесть, красоту, сексуальность и прочий инструментарий привлечения перспективного мужчины, то королева — никогда. Чтобы стать истинной королевой, а не тенью короля, нужно не только вдохновлять избранника, формировать ему достойные цели, помогать преодолевать преграды, но и самой становиться личностью. Весомой, деятельной, уверенно играющей свою роль. Это — непреложный закон королев. Ведь принца нужно не только взрастить до короля, но еще и удержать подле себя. А это намного труднее, чем привлечь.
