Когда Лени было уже 85, ее воспоминания с жаром читались в дюжине стран, а в Америке и Японии стали бестселлером. Ее философия, ориентированная на красоту и созерцание величия жизни, оказалась факелом, воспламеняющим сердца миллионов. «Да, я снимаю красивые тела. Меня привлекают эстетические темы, а не отрицательные. Отрицательное, по-моему, вообще не может вдохновлять на творчество», — так обозначила Лени Рифеншталь свое отношение к искусству.

Была ли Лени способна взрастить «короля»? Кажется, да. Но только она не желала этого делать — точкой приложения всех сил с самого начала и до конца оставалась ее собственная личность. Кто сказал, что это хуже для женщины, чем отдавать всю себя мужчине? Ее опыт колоссален, но он — лишь один из выборов женщины. И, как кажется, далеко не самый худший.

Оценивая нашу героиню, следует осознать в первую очередь, что человек как автономная система, как отдельный организм никогда не может достичь совершенства. Чей бы жизненный путь ни пришлось анализировать, всегда найдутся темные пятна сомнительных поступков и белые пятна нереализованных дел. Человек живет в своем временном контексте, на его судьбу влияют тысячи факторов, среди которых смена властвующего режима и война — лишь самые очевидные. Потому лояльность аналитика должна состоять в том, чтобы касаться успехов того или иного индивидуума только в те-магической перспективе. В данном случае — в способности влиять на мужчин, выбирать их, создавать их, иногда манипулировать ими. Живя при этом (или стремясь жить) максимально приближенно к гармонии и душевному равновесию.

Мужчины лишь подчеркивали образ Лени Рифеншталь, создавали ему ореол великолепия. Она допускала в свой мир ровно столько любви и сладострастия, сколько была способна вынести. Г ордый и независимый характер не позволял Лени принять роль женщины-помощницы, но зато она не ослушалась своего голоса. И интуиция ее не подвела, а 101 год жизни, бум вокруг ее книг и признание ее имени — разве это не доказательства?

Была ли Лени способна взрастить «короля»? Кажется, да. Но только она не желала этого делать — точкой приложения всех сил

с самого начала и до конца оставалась ее собственная личность. Кто сказал, что это хуже для женщины, чем отдавать всю себя мужчине? Ее опыт колоссален, но он — лишь один из выборов женщины. И, как кажется, далеко не самый худший. «Она всегда была при деле», — это о Лени Рифеншталь. Согласитесь, не о всяком человеке можно сказать такие важные слова.

Глава десятая. Принцип соответствия: Модели отношений от женщин Джека Лондона

Упоминаемые образы: Мейбл Эпплгарт, Бесс Мадерн, Чармиан Киттередж

Образ Джека Лондона, самобытного игрока и склонного к авантюризму испытателя судьбы, может служить многим если не эталоном мужчины, то некоей яркой обозначенной на карте точкой отсчета мужского, которое можно было бы сверять, подобно времени на табло. Почти во всем: в физической форме, в сочных мужских поступках, в выразительном отношении к женщине, в феноменальной работоспособности и сосредоточении на цели, в умении ярко жить. Но, как у всякого человека, если прибывает в одном, непременно будет убыль в другом. Для начала, будучи великолепным экземпляром мужской породы, он был человеком порыва, внезапного импульса, что делало уязвимым не только его самого, но и окружающих. Такой мужчина сложен в отношениях, ибо усмирению предпочитает роль вождя. Такой мужчина нуждается в женщине твердого нрава и взрывоопасного темперамента. Кроме того, Джек оказался чрезмерно открытым для многих, слишком энергетически не защищенным, ибо жил «нараспашку», доступный всем желающим. Это не только погубило его самого, но и отразилось на жизни многих близких ему людей. Но еще более интересными кажутся некоторые выводы из его частной жизни, они-то как раз имеют ценность для всякой женщины, которая занята обустройством семейного дела, стремится к семейному счастью и поддержанию интереса избранника к себе в течение всей жизни.

Первой любовью Джека Лондона была девушка из более высокого социального круга, чьи интеллект, манерность и изысканный вкус стимулировали развитие личности выходца из трущоб, с раннего детства привыкшего к тяжелому труду. Он стремился к созданию семьи интуитивно, она же шла к браку в строгом коридоре, обозначенном родителями. «Мэйбл Эпплгарт была существом эфирным, с одухотворенным выражением широко открытых голубых глаз и пышными золотистыми волосами. Джек сравнивал ее с бледно-золотым цветком на стройном стебельке», — патетически пишет Ирвинг Стоун. Калифорнийский университет, казавшиеся вчерашнему матросу исключительными знания девушки в области английского языка и литературы, мир, пронизанный эстетическими понятиями, в доме ее родителей — все это покорило Джека. Ей же нравились прямота и мужественность, способность к риску и определенная отвага, с которой молодой человек шел по жизни. Они как будто бы долго присматривались, тщательно примерялись друг к другу, старательно и деликатно познавали друг друга.

Но такую преграду, как боязнь услышать собственный голос и следовать навстречу счастью, девушка преодолеть не сумела. Родители не учили ее бороться, и в критический для ее жизни момент «обесточили» ее, лишили источника живительной энергии. «Хрупкая, утонченная и интеллектуальная Мейбл» являлась как бы противоположным полюсом грубоватого и крепкого Джека; они притягивали друг друга. Вероятно, они могли бы стать неплохой парой, если бы… Если бы девушка не была слишком слабой, не готовой к подлинной бурной жизни и не находилась бы под гнетущей властью матери. Последняя, жесткая и нетерпимая, крайне эгоистичная, своенравно решила судьбу дочери.

Мейбл не осмелилась ради своего счастья сделать шаг против воли матери. Девушка завершила свой жизненный проект, не начав, не став личностью и творцом собственной судьбы. Ее знания, ее вкусы оказались невостребованными — так бывает, когда сопутствующие возможности выводятся на передний план, а сама личность подавляется, затушевывается, лишается самодостаточности. Результат такой подмены печален: вся жизнь дочери ушла на уход за матерью. Индивидуальное счастье женщины растворилось, как ложка сахара в чае, — неминуемое следствие бесхарактерности и поклонения чужому мнению. Тем, кто лишен хребта, будет отказано не только в жизненном успехе, но даже в элементарных привилегиях, предусмотренных обществом. Избежать превращения привлекательной особы в перезрелую несчастную даму — вот смысл стремления женщины к освобождению и достижению независимости.

Неверие — самое страшное для мужчины, оно низводит его до уровня ущербного, неполноценного, а значит — недостойного. Мейбл оказалась не только слабой, но и немудрой: она позволила себе усомниться в избраннике, и жирная точка моментально завершила историю их любви. Эфирное существо растворилось.

Но все-таки главный негативный урок отношений Джека и Мейбл состоит даже не в разрушительном вмешательстве матери, — при определенных обстоятельствах несущийся на всех парах к успеху Джек Лондон мог бы вырвать девушку с корнем из семейной теплицы. Гигантский и непростительный просчет Мейбл заключался в ином — в неверии в своего мужчину. Сам писатель прекрасно описал эту ситуацию в «Мартине Идене». Любовь и сила, казалось бы, прочной, нерушимой связи была разорвана в тот момент, когда женщина произнесла тираду о том, что рассказы Джека Лондона слабы, тривиальны и никогда не обеспечат им, как будущей семье, возможности жить в изобилии. Узы любви в один миг проржавели и, распавшись, рухнули в бездну. Неверие — самое страшное для мужчины, оно низводит его до уровня ущербного, неполноценного, а значит — недостойного. Мейбл оказалась не только слабой, но и немудрой: она позволила себе усомниться в избраннике, и жирная точка моментально завершила историю их любви. Эфирное существо растворилось.