Когда 75-летний миллиардер умер, Жаклин после довольно некрасивой тяжбы с его дочерью стала миллионершей. Но вряд ли это принесло ей счастье. Овдовев во второй раз, она, как тонущий хватается за соломинку, искала любой возможности глотнуть любви. А она и была тонущей, просто еще не знала этого. Череда влюбленностей, странных связей, безудержных контактов — и бесконечные скандальные публикации с обидными заголовками. В своем судорожном поиске Жаклин разбивала семьи, издевалась над влюбленными, смеялась над чувствами. Это была агония некогда достойной принцессы и блистательной королевы — агония как следствие непрерывной цепи проб и ошибок.

Хочется сравнить судьбу Жаклин с женской долей матери Джона Кеннеди — Розы Элизабет Фицджеральд. Красавица в молодости, не теряющая очарования в зрелые годы, она после гибели двух сыновей нашла в себе силы вести жизненную линию в однажды избранном направлении. Эта незаурядная женщина, исполненная любви, милосердия и всепрощения, сделала из своей жизни насыщенный, содержательный проект — родившись в далеком 1890-м, она ушла в небытие в 1995 году. Не менее интересной оказалась и судьба сестры Жаклин — Ли Радзивилл. Хотя ее личная жизнь не стала образцовой, ее козырями всегда оставались соответствие уровню высокой аристократки, изысканный, почти безупречный вкус, забота о теле и мысли. И вполне последовательная творческая деятельность как автора нескольких книг. Автобиографическая книга «Что остается: память судьбы, дружба и любовь» стала бестселлером на Американском континенте. Она всю жизнь оставалась светской львицей, но именно к этому и стремилась, демонстрируя один из свободных выборов для женщины. С точки зрения собственных, пусть и лишенных величия интересов, ей удалось не потеряться, вовремя находя новые уровни, новые формы самореализации, общения с миром.

Во время своего последнего замужества Жаклин совершила попытку вернуться к себе, обратиться к собственному внутреннему голосу — она стала работать в издательстве редактором. Стала меняться внутренне, очищаться от всей той грязи, что облепила ее за долгие годы. Кажется, именно это дало ей отсрочку; она интуитивно почувствовала, что должна заниматься чем-то важным, что захватывает и увлекает, приносит моральное удовлетворение.

Однако вернемся к Жаклин. Проблеск света в ее жизни все-таки явился, но, пожалуй, слишком поздно. Она обрела последний союз — но вовсе не с мужчиной голливудской внешности, а с тучным лысым женатым коротышкой-миллионером Морисом Темплсменом. Впрочем, ее последний спутник был добрым, заботливым, неунывающим и, главное, любящим. В который раз показав свою хищническую натуру, Жаклин отбила его у семьи, как трофей. Покладистый Морис оказался самым достойным из мужчин, на которых когда-либо падал взгляд этой далеко не святой женщины. Неутолимая страсть Жаклин наконец сменилась тихим общением. Когда пришло время, Темплсмен стойко оставался с нею до конца, борясь за нее, утешая ее и проводив в последний путь — успокоившуюся, но так и не отыскавшую себя.

Во время своего последнего замужества Жаклин совершила попытку вернуться к себе, обратиться к собственному внутреннему голосу — она стала работать в издательстве редактором. Стала меняться внутренне, очищаться от всей той грязи, что облепила ее за долгие годы. Кажется, именно это дало ей отсрочку; она интуитивно почувствовала, что должна заниматься чем-то важным, что захватывает и увлекает, приносит моральное удовлетворение. Это вполне симптоматично: творческая натура отчаянно пыталась самоисцелиться. Но, вероятно, уже было поздно… Однако в этом шаге проскальзывает и другое — скудость идей. Бывшая первая леди не сумела отыскать для себя достойной миссии, даже при помощи больших денег. Ее личностный потенциал подкосили годы бездумных любовных похождений и череда недобрых поступков, — к моменту прихода в редакцию женщина тащила за собой целый ворох проблем. Но ей определенно стало лучше. Жаклин даже стала успокаиваться душой, хотя по-прежнему панически боялась увядания — первый признак неспособности перейти с возрастом на новый уровень. Здоровому образу жизни и духовному развитию она предпочитала скальпель хирурга, стероидные препараты и прочую химию — не слишком верный выбор.

Что же на самом деле произошло с Жаклин Кеннеди-Онассис? Простейший анализ свидетельствует о ее глубоко засевшей обиде. Она оказалась не в состоянии оказаться выше потрясших ее невзгод и отпустить их от себя. Смерть двух Кеннеди и все последующие сумбурные решения и бездумные связи явились циничным ответом на вызовы судьбы. Стоит заметить, что много позже произошедших с Жаклин событий известный психиатр Редфорд Вильямс определил три сферы враждебных реакций: отношения, эмоции и поведение. Так вот, согласно Вильямсу, основу враждебности в отношениях составляет цинизм, который «обесценивает и разрушает добрые намерения». Фундаментом враждебности в эмоциональной сфере является гнев, в поведении — агрессивность. В ситуации с Жаклин здесь полное совпадение. Из ее обиды на судьбу и на весь окружавший ее мир людей вытекают все те циничные, гиблые поступки, начало которым было положено со вторым замужеством. Они-то и привели женщину к информационному сбою, потере себя, забвению личности, а затем и к смертельной болезни.

… Лимфома уничтожила Жаклин Кеннеди-Онассис в течение трех месяцев. «Иконе стиля», как ее нередко называли во время всемирной популярности, было 64 года. Так ушла женщина, которой восхищался и которую не понимал ХХ век.

Глава восьмая. Феномен асимметричной растяжки

Упоминаемые образы: Аспазия, Софи Лорен

Часто говорят, будто сила женщины заключена в ее красоте. Ничего подобного! Пестрая, с бесчисленным множеством полутонов, история отношений женщин с противоположным полом упрямо твердит о том, что истинная сила женщины проявляется в ее небывалых способностях к асимметричным действиям и поистине сказочной эластичности ума. Это даже не хитрость, потому что хитрость должна направляться против мужчины. Как в истории о силаче Самсоне, лишившемся чудодейственной силы вследствие коварства Далилы. Асимметричность — это нечто иное. А именно — свойство направить фантазию в область непостижимого для мужчины, всегда неожиданного и нередко противоположного его ожиданиям. В итоге прямолинейный мозг мужчины словно перегорает, подобно устаревшей системе управления, не справляющейся с задачами нового времени.

Логическая посылка таких женщин часто рискованная. Но вместе с тем она революционная. Она может иметь приблизительно такое звучание: «Я — лучше, чем любая другая, несмотря ни на что! Я уверена в своем превосходстве, и именно поэтому я отпускаю мужчину, даю ему свободу выбора». Именно в свободе выбора кроется гордиев узел для мужчины. Потому что мужчина чаще всего полагает, что избранница выдвинет особые требования в отношении его общения с другими представительницами противоположного пола на все времена. Но такие женщины, как Аспазия или Софи Лорен, сумели продемонстрировать иную парадигму отношений, которая подняла их до уровня величавых и непостижимых королев. С самого начала они имели дело фактически со сформированными королями, но их задача простиралась гораздо дальше, нежели просто привлечь и удержать весомого в обществе мужчину. Их идея состояла в том, чтобы мужчина собственноручно приковал себя. Они продемонстрировали мужчинам такой редкий и действенный инструментарий воздействия, который не применял практически никто. Это стало возможно, прежде всего, благодаря их личностной самодостаточности. То есть они вполне могли бы жить и делать то, что делали, без всякой помощи мужчин, благодаря персональному авторитету в социуме. Но энергия, направленная на возвышение любимых мужчин, позволила им не только тайно или явно покорить их, но и оставить неординарный отпечаток сугубо женского могущества.