Я попросил корабль заткнуться, что он сделал с великой неохотой.

Так, подумал я, теперь понятно. Все процессы здесь пошли в обратном направлении, раз уж я, разорванный на атомы в том мире, чувствую себя в этом прекрасно и способен рассуждать здраво. Значит, прежде всего: скоро мы будем в открытом космосе и можем лететь к Земле. Но поскольку все процессы здесь идут в обратном направлении, то, чтобы попасть к Земле, нужно на самом деле направить корабль назад, к Дарсану. Второе: я буду здесь молодеть, а не стареть. Но если так, то и Земля должна двигаться от будущего к прошлому, и когда я на нее все-таки попаду, там окажется примерно каменный век. Что мне там и тогда делать? Умереть в младенческом возрасте в результате детского недержания материнской груди? Ни за что! Это противоречит моим убеждениям!

На мой взгляд, выход был только один, но я не знал, согласится ли с ним корабль.

— А черные дыры здесь есть, — спросил я, — или только белые?

— Есть, — отозвался корабль, еще не ощутив подвоха. — В полупарсеке от нас.

— Давай от нее подальше! — потребовал я. — А то сам понимаешь...

И в этом моем предложении корабль подвоха не обнаружил. Взревели двигатели, и, как вы понимаете, через каких-то полчаса мы оказались там, где не хотели: в плену очередной черной дыры. Если вы думаете, что вторично переживать собственную смерть — занятие приятное и благородное, то вы ошибаетесь. Впрочем, я пока не встречал людей, кто бы думал именно так. Во всяком случае, когда я очнулся вторично, то по виду созвездий понял, что мы — в нашем мире. Более того — в окрестностях Солнечной системы.

— Послушай, — сказал я кораблю на иврите, — извини, что я так с тобой поступил, но мне нужно было...

Корабль молчал. Я произнес речь, я просил прощения, я готов был бухнуться перед пультом управления на колени. Корабль безмолвствовал. Вскоре нас обнаружила земная служба слежения, и мы опустились в космопорте Бен-Гуриона. Все маневры корабль выполнял безупречно, но при этом молчал как рыба.

Ну и ладно, подумал я, выходя на посадочное поле, над которым трепетал в воздухе влаг Соединенных Штатов Земли. Главное, я дома.

Но все-таки, думал я, почему в том мире корабль вдруг заговорил на иврите и почему, вернувшись, отказался говорить вообще? Эта мысль мучила меня добрых пять минут, пока я шел пешком к зданию космовокзала.

ДРУГОЙ ИЗРАИЛЬ

Вернувшись из полета сквозь черную и белую дыры, я уже в космопорте принялся рассказывать всем и каждому о том, что мне пришлось пережить. Странное дело: все меня слушали с интересом, но каждый норовил доказать, что ничего особенного я не совершил. Подумаешь, черная дыра, у нас каждый день народ шастает сквозь черные дыры, большие и малые, что в этом интересного?

По-моему, надо мной просто подшучивали. Я-то точно знал, что мой вынужденный полет был первым в своем роде, и очень надеялся, что на моем веку — последним. Как я ошибался!

Поставив дарсанский корабль на стоянку, я попрощался с ним вежливым кивком головы, поскольку на большее ему рассчитывать не приходилось: он меня жестоко обидел своим неожиданным молчанием. Промолчал корабль и на этот раз, и я отправился домой, чтобы, усевшись в кресло, позвонить жене своей Далии, до сих пор ожидавшей меня (я на это надеялся!) в нашем межзвездном разведчике где-то между орбитами Юпитера и Сатурна.

Войдя в квартиру (звуковой код почему-то не действовал, пришлось выломать дверь плечом), я сразу почувствовал неладное. Все было на своих местах, ничего не пропало, но... Появилось что-то лишнее, и это выглядело подозрительно. Я терпеть не мог зеленых насаждений в квартире, а сейчас весь подоконник был уставлен цветочными горшками, и ничего, если бы они были пустыми, так нет же — в каждом торчало зеленое пугало, нарушая первозданную красоту, созданную талантом моей дражайшей супруги.

Я выдрал все растения с корнями и отправил их в мусоропровод. Затем сел перед видеофоном и набрал код «Лолиты». Я полагал, что Далия отзовется незамедлительно и начнет честить меня на чем свет стоит за то, что я так нехорошо с ней поступил: оставил одну в космосе, а сам полетел осваивать неизведанный мир Дарсана. Я приготовился дать адекватный ответ, когда...

Женщина, которая смотрела на меня с экрана видеофона, была не Далией! Интерьер пилотской кабины оставался, безусловно, тем же — это была «Лолита», вне всяких сомнений, поэтому мысль о том, что я неправильно набрал номер, пришлось отбросить. Но куда эта чертовка, непонятно как пробравшаяся на борт, дела мою жену?

То, что затем произошло, повергло меня в неописуемый ужас.

— Иона! — воскликнула женщина голосом измученной ожиданием сирены. — Наконец-то, негодяй ты этакий! Почему ты бросил меня в этой коробке? Я тебя никогда не прощу, мерзавец!

Убила! — промелькнула мысль. Межзвездная мафия убила мою жену, подменила ее какой-то мымрой и думала, что я проглочу наживку! Мало того, что это была не Далия, так она еще и выражалась словами, каких никогда не было в лексиконе моей супруги (впрочем, достаточно ли я знал Далию, чтобы познакомиться со всем ее лексиконом?).

— Почему ты молчишь и пялишься на меня, как древоног на поперечника? — продолжала женщина. — Ты будешь отвечать или мне придется искать другого мужчину для продолжения семейной жизни?

Настоящая Далия ни за что не произнесла бы таких слов! Она-то прекрасно знала, что я отвечу: «Валяй, посмотрю я, где ты найдешь другого такого дурака».

— Прошу прощения, уважаемая госпожа, — наконец выдавил я из себя, соображая, нужно ли звонить в космопол прямо сейчас или лучше подождать конца разговора с самозванкой. — Прошу прощения, но мне бы хотелось знать, кто вы и как оказались на борту «Лолиты».

Вопль, который издала женщина, можно было сравнить со стартовым ревом форсажных двигателей межзвездного крейсера:

— Иона! Не строй из себя идиота! Почему ты на Земле, а не здесь, в моих объятиях?

Только объятий мне сейчас не хватало для полного счастья!

— Ваше имя, — сурово потребовал я, протягивая руку к клавише вызова полиции. Женщина увидела мой жест, поняла его значение и решила, должно быть, что я спятил. Во всяком случае, на лице ее промелькнули одно за другим выражения крайнего возмущения, изумления, непонимания, озарения и покорности судьбе.

— Меня зовут Сандра, дурачок мой, — сказала женщина, — ты, должно быть, переутомился? Мы женаты второй год и познакомились, если ты помнишь, на вечеринке по случаю присвоения сержанту Гольдшмидту звания супергроссера.

Все не то! С Далией мы были женаты всего месяц, когда отправились в космос на двухместном разведчике, и познакомились мы с ней совсем не на вечеринке, а в глубокой древности, в Греции времен Аристотеля, где Далия, будучи темпоральным агентом, играла роль жены местного философа.

Но если это была ошибка, то откуда неведомая Сандра знала мое имя? И не только знала, но была уверена в том, что второй год является моей законной супругой!

Не скажу, что уже в тот момент суровая правда предстала передо мной во всей своей бессмысленной красе. Но смутное подозрение все-таки шевельнулось в мыслях, и я поспешил оборвать разговор — пусть эта Сандра думает, будто связь прервалась из-за очередной солнечной бури или забастовки работников компании телекоммуникаций.

Посидев перед ослепшим экраном, я сделал то, что должен был сделать с самого начала, — вызвал программу мирового информатория. Ужасное подозрение начинало подтверждаться. Программа называлась не «Альта-виста», а «Попрыгунчик», что не лезло ни в какие ворота, потому что давать подобные названия мировой сети информации мог только человек, не думающий о привлечении новых клиентов.

— Название столицы Израиля! — потребовал я от робота-информатора, когда он появился на экране.

Нормальный робот немедленно сообщил бы о моем вопросе в службу безопасности, поскольку только инопланетный шпион мог не знать о существовании Иерусалима. Однако недоумок, смотревший на меня с экрана, только прищурил металлические брови и сказал, не удивившись вопросу: