СКВОЗЬ ЧЕРНУЮ ДЫРУ

Я сказал, что даже милые люди способны доставить немало неприятностей. Так вот, я имел в виду дарсанцев. Тех самых, что говорят русскими словами на своем дарсанском языке. Это открытие и последующее освоение новых значений старых-престарых слов так меня поразило, что я уже собрался было домой, на Землю, когда вспомнил: я ведь не задал самого главного вопроса, из-за которого отправился в далекое межзвездное путешествие, оставив в космосе любимую молодую жену. Я не спросил: «Почему вы, такие милые люди, послали в Солнечную систему звездолет-убийцу?»

На русско-дарсанском наречии вопрос этот звучал так:

— Где рак печатает грозди металлической пудры, в семь укропов?

Мы как раз прощались с главным дарсанским министром, когда я вспомнил о своем упущении и задал вопрос о корабле-бомбе.

Ответ был таким:

— Курица ясное дело уже большой канкан в чердачное воскресенье!

Если пользоваться русскими словами соответственно их истинному смыслу, это означало:

— Мы посылали этот корабль вовсе не в Солнечную систему!

— Куда же, если не секрет? — вырвалось у меня на чистом русском языке, но дарсанец воспринял эти слова по-своему, то есть так: «А покатились вы к черту!»

И это называется — успешное завершение дипломатической миссии! С трудом удалось уладить возникшее недоразумение. Как бы то ни было, я остался на Дарсане еще на несколько местных дней, каждый из которых был равен земному месяцу. Большую часть времени я, по совету гостеприимных хозяев, посвятил усовершенствованию своего произношения и теперь даже среди ночи мог точно сказать, что «негодяй вдрызг» на дарсанском русском означает всего лишь «пакетик чая».

Оставшееся от изучения языка время уходило на то, чтобы разобраться в звездной навигации и понять, что приключилось на самом деле с дарсанским кораблем. Почему, вылетев в одну точку Вселенной, он оказался совсем в другом месте?

Вот что мне удалось выяснить. Оказывается, в двух парсеках от Дарсана в сторону созвездия Малой Пигалицы (это не земное созвездие, поэтому не ищите аналогий!) расположена звездная система, где живут очень плохие люди. Очень плохие, в понимании дарсанцев, это те, кто упорно не желает понять, что наша Галактика вовсе не является центром Вселенной. По мне, так пусть себе считают что хотят, если им так нравится, но у дарсанцев была на этот счет своя точка зрения. «Человек должен принимать истину такой, какая она есть, — говорили они (в переводе с дарсанско-русского на нормальный), — а если он упорствует в заблуждениях, то такой человек недостоин звания человека. А если он этого звания недостоин, то он никак не может быть человеком, ибо слово и есть предмет. А если он человеком быть не должен, то нужно сделать все, чтобы он человеком не был». Чувствуете ход мысли? Короче говоря, не сойдясь во мнениях с неведомыми аборигенами, дарсанцы послали в их сторону межзвездный корабль-бомбу, чтобы раз и навсегда покончить с этой проблемой.

А почему, спросите вы, звездолет оказался в Солнечной системе и едва не уничтожил Землю? Очень просто, отвечу я. Дело в том, что между Дарсаном и Канфуном (Канфун — название планеты, которую дарсанцы жаждали уничтожить) оказалась небольшая, невидимая в телескопы с Дарсана, черная дыра. Звездолет попал в ее поле тяжести, траектория изменилась, дальнейшее можете представить сами.

Что должен был сделать на моем месте звездный путешественник? Естественно, отправиться к этой черной дыре, чтобы на месте оценить размер неприятностей, которые она способна причинить.

Я так и сделал, попрощавшись с гостеприимными дарсанцами, напутствовавшими меня словами: «Изыди от пудры!» Что означало: «Будь здоров и не кашляй!»

Летать на дарсанских звездолетах может лишь человек с крепкими нервами. Эти машины спорят с командиром по каждому поводу, а если повода нет, они его создают. Я задал курс к черной дыре, а корабль полетел в сторону Солнечной системы. «Ты куда?», — завопил я и получил ответ: «Мало ли что ты хочешь? В эту сторону лететь приятнее!»

Пришлось потратить все свое красноречие, прежде чем я убедил корабль изменить курс. После инцидента мы с этой посудиной поссорились и до самого прибытия на место не разговаривали друг с другом. Надо сказать, это самый верный способ заставить дарсанский корабль лететь по нужному вам курсу.

Вы когда-нибудь бывали в окрестности черной дыры? Если да, то вам повезло, вы видели незабываемое зрелище. Если нет, то вам повезло еще больше, потому что вы сохранили здравый рассудок.

Черная дыра, которую я назвал «Малышка», поскольку дарсанцы не удостоили это небесное тело иным названием, выглядела издалека как радуга-кольцо, сиявшая всеми цветами спектра, в том числе и невидимыми для невооруженного глаза. Я летел точно в центр кольца и любовался непередаваемым зрелищем. Очнулся я от эйфории лишь в тот момент, когда дарсанский корабль взвыл не своим голосом и нарушил молчание воплем:

— Падаем! Куда ты смотришь, остолоп?

На самом деле слова, как вы понимаете, были иными, я даю здесь перевод на настоящий русский с его дарсанского эквивалента.

И действительно, мы падали прямо на Малышку, которая была все же достаточно большой, чтобы проглотить меня вместе со звездолетом, не оставив о нас в этом мире даже лучика света.

А тормозить, кстати, было уже поздно.

— Что же ты раньше не сказал? — возмутился я.

— А мне все равно, — благодушно ответил корабль, — я металлический.

Можно подумать, что металл способен сохраниться в страшном поле тяжести черной дыры, уничтожающем все, что попадет в его глотку!

У меня не оставалось времени даже подумать о том, как бы я поступил, если бы у меня это время было. Корабль имел, видимо, свои представления о последнем моменте существования, потому что вдруг заявил: «А хорошо мы с тобой полетали, верно?»

Хорошо, конечно, подумал я, только мало.

После чего приливные силы черной дыры разодрали нас обоих на лоскуты, а лоскуты распылили на атомы, а атомы проглотили и зашвырнули в центр сферы Шварцшильда, о котором никто из ученых так и не имеет никакого понятия.

Не скажу, что это были приятные ощущения.

Когда я очнулся, вокруг была темнота и сверкали звезды. Чувствовал я себя так, будто находился в невесомости, а посмотрев на приборы, понял, что так и есть на самом деле. Я, конечно, понимал, что невесомость на корабле еще не говорит о том, что мы вырвались из черной пропасти — ведь если куда-то падаешь, пусть даже в мир другой вселенной, то тяжести не ощущаешь.

Но почему я оказался цел, хотя точно помнил, что приливные силы разорвали мое тело и вынули душу?

Прежде всего нужно было убедиться в том, что звездолет тоже пришел в себя после перегрузок.

— Эй, — сказал я, — ты жив?

И только сказав это, я понял, что говорил на иврите, и корабль меня не поймет. В ответ мне на чистом иврите было сказано:

— Жив, жив, и даже здоров, насколько это возможно.

От удивления я на некоторое время потерял дар речи, а потом все-таки перешел на чистый дарсанский и спросил:

— Будто коты на помосте уважают богатство?

Если поставить на нужное место нужные русские слова, это означало:

— Так все-таки жив ты или нет?

— Что за околесицу ты несешь? — переспросил корабль на иврите. Он не знал дарсанского! Я подумал, что, видимо, попал на тот свет и сейчас нахожусь в каком-то из вариантов загробного мира.

— Ты будешь отвечать или мне самому прокладывать курс к Земле? — продолжал звездолет на иврите с таким видом, будто в жизни не знал иного языка.

— Буду, — поспешно сказал я. В конце концов, на том свете должны быть свои правила общения, почему бы им не подчиниться? — Можешь мне сказать, где мы находимся?

— Неважно где, — ответил корабль, — важно — когда, хотя, честно говоря, оба эти понятия неотделимы друг от друга. А если конкретно, то мы, судя по всему, пролетели сквозь центр черной дыры и выпали в иную вселенную, где наша черная дыра является белой, то есть не проглатывает материю, а наоборот — выплевывает все, что может и чего не может. И следовательно...