В следующую секунду нунций уже был рядом и крепил на талии альпинистский пояс.
— Лезь не раньше, чем прогремит взрыв, — напомнил он, приводя в действие механизм подъема, — иначе может накрыть камнепадом. И не геройствуй! Отвлеки на себя внимание и затаись!
— Давай двигай! — досадливо отмахнулся атаман. — Сам поостег'егись, не то чухнуться не успеешь, как в кущах блаженных окажешься! Ну а угодишь в пекло, так нас помяни...
Последние слова атамана Ассур уже не расслышал — трос поднял его к четвертому уступу тейповой башни и продолжал тащить все выше. Нунций тревожно оглянулся назад, на восток, туда, где изломанный край горной гряды уже окрасился алым — до восхода солнца оставались считанные мгновения. Кровь болезненно пульсировала в области затылка, стучала у него в висках, а глаза периодически застилала какая-то багровая мгла; с дальних подступов к аулу доносились звуки выстрелов, все более приглушенные — казаки выманивали гвардейцев из Шароя. Десятый уступ, одиннадцатый... — первые солнечные лучи позолотили верхушку башни и стали быстро разливаться по всей пирамидальной кровле; еще несколько секунд — и они спустятся ниже, достигнут расположенной под ней узкой бойницы. Вот наконец последний, тринадцатый уступ — нунций добрался до него почти одновременно со светом, но все же чуть раньше, самую малость. Он принялся лихорадочно срывать с пояса небольшие брикеты пластида, лепить их на камни вокруг оконной прорези и втыкать гильзы запалов. Установив четвертый детонатор, Ассур разблокировал спусковой механизм, спрыгнул на двенадцатый ярус и, таща за собой трос, отбежал по карнизу как можно дальше в сторону. Так, теперь главное не суетиться — все должно произойти моментально, чтобы никто не успел опомниться, но и предельно четко. Ассур мысленно сосчитал до трех и нажал на кнопку дистанционного взрывателя...
Грохот потряс допотопное строение почти до основания, целый водопад обломков обрушился вниз, едва не задев вжавшегося в стену Ассура; с десяток мелких кусков кладки все ж таки чиркнули по его одежде, но вреда не причинили. Хуже было другое — нунций вдруг почувствовал, что его больше ничто не держит и он падает — тонкий стальной трос перебило взрывом. Лишь в последнее мгновение он успел вцепиться в тот самый карниз, на котором только что стоял, и повиснуть на руках.
Сатана! Еще немного — и все пойдет наперекосяк! Эффект неожиданности! Какой теперь, к дьяволу, эффект неожиданности, когда болтаешься, будто сопля под носом у противника... Ассур тщетно поискал опору для ног, затем с рычанием подтянулся, мысленно благодаря Бога за то, что на руках его вакуумные перчатки — в противном случае ему никогда не удержаться бы за гладкий базальт, — и чудом заполз на карниз. Обрывок троса болтался всего в метре над его головой, но, даже и ухватившись, даже и в перчатках с присосками, удержаться за него не имелось никакой возможности — стальная нить была чересчур тонкой. Ассур отстегнул бесполезный теперь альпинистский пояс и в раздражении швырнул вниз, затем распластался на стене и в бессильной ярости предпринял отчаянную попытку дотянуться до карниза-пандуса последнего, тринадцатого уступа проклятого зиккурата. Неожиданно с его вестибулярным аппаратом что-то приключилось: нунций зажмурился и ему явственно представилось, будто стена под ним меняет наклон с умеренно вертикального на почти горизонтальный — и вот уже это вовсе и не стена, а чуть покатый каменный склон... Нунций поднялся на четвереньки и быстро пополз вперед, столь же легко и просто, как это проделывает жук-короед, карабкающийся по стволу дерева. Едва он достиг дымящегося провала, зияющего на месте прежней бойницы, и вцепился в рваные выступы кладки, как все немедля вернулось на свои места — мир вновь совершил кувырок и занял естественное положение. Не теряя более ни секунды, Ассур рыбкой нырнул в пробоину, сшиб на лету какой-то неведомый и пребольно стукнувший его в плечо предмет и приземлился в кромешной темноте на каменные плиты внутри башни.
Молниеносный перекат в сторону — и он уже стоит на полусогнутых ногах, настороженно поводя из стороны в сторону настроенным на максимальный, «убойный» режим парализатором «кромвель» с миниатюрным, но довольно мощным подсвечивающим устройством. В первое мгновение он испугался, — ему вдруг показалось, что темница пуста, — но чуть слышный звон цепей, раздавшийся в левом углу помещения, моментально привел его в чувство. Ассур бросился на звук и немедленно споткнулся обо что-то мягкое и большое; направив вниз «Кромвель», он обнаружил распростертую на полу недвижную фигуру: внушительные габариты и повышенная волосатость не оставляли сомнений — это был Муса. Голову великану придавил здоровенный обломок базальта. Ассур пнул для верности поверженного монстра в бок — никакой реакции, вот и ладно...
Вблизи, в ярком луче света тело Алимпты показалось ему еще более истерзанным, чем раньше; она висела на стене, прикованная цепями за кисти рук так, что ступни чуть-чуть не доставали до пола. Вокруг мелом была выведена некая геометрическая фигура, смахивающая на пентаграмму. Когда он приложил ладонь к ее шее, чтобы проверить пульс, девушка слегка вздрогнула и едва слышно застонала — жива! Всеми силами стараясь сохранять хладнокровие, а значит, и ясную голову, Ассур нащупал кольца, за которые крепились концы цепей, и с силой дернул — глубоко вбитые в камень штыри не поддавались. Пока он возился с парализатором, переключая его в термоионный режим, откуда-то с нижних этажей стали слышны гортанные вопли, а после донеслось гулкое и раскатистое эхо выстрелов. Это хорошо — значит, атаман добрался-таки до «чег'товых басуг'ман», и тем покуда некогда разбираться, что там такое громыхнуло над их головами. По крайней мере минут на пять старик сумеет отвлечь муртазеков. А больше ему и не надо...
Оплавленные звенья распались, и Ассур, уронив парализатор, осторожно подхватил Алимпту на руки; признаков жизни она больше не подавала, но нунций знал, что она не умерла — не должна, не может вот так вот просто умереть в последний момент, когда спасение уже совсем близко...
Он понес девушку к пролому в стене, доставая на ходу пульт управления аэроморфом и стараясь в то же время не потревожить лишними движениями Алимпту. Да, несомненно, она была жива, он буквально всей кожей, каждой клеткой чувствовал пульсацию ее крови... Но Боже мой, как же она истерзана! Ни одного живого места... Даже хорошо, что она все еще без сознания — боль должна быть просто невыносимой...
Вызвать аэроморф — не самая удачная идея: Ассур лучше, нежели кто-либо другой, знал, что каждый хоть сколько-нибудь значимый укрепленный пункт в имамате защищен скрытыми шахтами с самонаводящимися ракетами «земля-воздух». Любая неопознанная цель немедленно сбивалась. Однако выбора теперь у него не было — альпинистского снаряжения он лишился, а нижние этажи башни заняты муртазеками.
Ассур нажал кнопку вызова — что за черт! — на пульте загорелся красный сигнал. Он нажал еще раз — аналогичный результат. Это значит, машина вне зоны досягаемости... Как такое возможно? Они же оставили амфибию не далее километра от селения! Рельеф местности? Проклятые горы! Ассур надавил на кнопку еще и еще раз, но все без толку.
Легкий шорох за спиной заставил его обернуться, а обернувшись, машинально отступить на два шага назад — посреди узилища, страхолюдный, будто Голиаф из Гефа, возвышался окровавленный бородатый гигант и с жутковатой усмешкой безумия разглядывал нунция и безжизненно повисшую на его руках Алимпту.
Видимо, голова у достойного Мусы крепче, чем можно было предполагать, подумал Ассур и с досадой вспомнил о столь опрометчиво оброненном парализаторе — теперь его сжимала правая лапа монструозного создания. Ладно, первым делом надо опустить Алимпту, решил нунций, медленно нагибаясь. Ублюдок не подозревает о спиноидном жилете, так что еще не все потеряно...
— Вай! Стой, как стоишь, дорогой! — продолжая нехорошо ухмыляться, прогундосил Муса и отрицательно покачал башкой. — Торопиться не надо! Чуток погодить надо!
