Ассур принужден был так и застыть в полусогнутом положении с Алимптой на руках, и, пока он лихорадочно соображал, что бы такое предпринять, улыбка великана становилась все шире и плотояднее — он явно наслаждался ситуацией. Неожиданно раздался резкий короткий свист, радостный оскал на роже чудовища разом поблек и сменился какой-то недоуменной и даже обиженной гримасой, и без того выпученные глаза округлились еще больше, вылезли из орбит, а в следующее мгновение голова его накренилась, скособочилась, отделилась от туловища и с глухим стуком брякнулась на пол. Из обрубка шеи брызнул целый фонтан крови, и из-за неестественно медленно заваливающегося обезглавленного тела показался Иванников.

— Весь боезапас г'асстг'елял! — недовольно проворчал атаман, вытирая изогнутый дамасский клинок льняной тряпицей и захлопывая ногой люк в полу. — Ну, а у тебя тут как дела?

— Хорошо, — несколько охрипшим голосом ответил Ассур. — Что внизу?

— А внизу плохо! — все так же ворчливо отозвался старик. — Подкрепление подоспело к поганым... Чег'ез этих-то, что там куковали, я, как видишь, пг'обился, да сейчас все одно мы с тобой, как волки в овчарне... Жива? — спросил он чуть погодя, кивая на Алимпту, которую нунций продолжал бережно держать на руках.

Ответить Ассур не успел, ибо как раз в этот момент позади него, снаружи башни послышался шум крыльев и возмущенный клекот. Ассур быстро отскочил в сторону от пролома, положил наконец девушку на усыпанный битым щебнем пол и развернулся, заслоняя ее собой от новой неведомой опасности. На багровом фоне величественно восходящего светила маячили два четырехкрылых силуэта — Мункар и Накир. Крича, будто рассерженные стервятники, ангелы стремительно снижались прямо к зияющему в башне пролому.

Ассур грязно выругался и кинулся к трупу Мусы, в руке которого все еще был зажат его парализатор; атаман вновь выхватил вложенную было в ножны саблю и с довольным уханьем взмахнул ею крест-накрест перед собой. Подраться им, однако, не пришлось — откуда-то сверху черной молнией прянул еще один — третий — крылатый силуэт, и оба небожителя закувыркались в воздухе, отчаянно закудахтали, словно куры, подвергшиеся нападению коршуна, и тут же порхнули в разные стороны, теряя перья и оглашая эфир звуками, походящими на вой подбитых истребителей.

Нунций предостерегающе поднял руку, унимая изготовившегося к бою Иванникова, а в узилище, тяжело взмахивая огромными нетопыриными крылами, влетел рогатый Махаон-Дипсад собственной персоной... Он же, как не без основания предполагал Ассур, и Тутивилл Мастема.

Махаон с тихим шелестом сложил крылья, внимательно и настороженно оглядел нунция и атамана, издал какой-то нечленораздельный, напоминающий блеяние, горловой хрип, а затем деловито направился к лежащей на камнях Алимпте, слегка припадая на левую ногу и помахивая чешуйчатым хвостом.

Когда Махаон нагнулся и предельно осторожно подхватил на руки девушку, Ассуру вновь пришлось буквально силой останавливать Иванникова, который возмущенно засопел и, казалось, готов был немедленно кинуться на козлоподобное существо. Махаон же спокойно прошествовал обратно к пролому, расправил крылья и изготовился взлетать; в последний момент перед тем, как броситься с башни, он внезапно обернулся к нунцию, хитро подмигнул красным глазом и прошипел, точно дружелюбная кобра:

— Спокойствие, только спокойствие! С ней все будет в порядке. Не впервой — оклемается. А через недельку и совсем будто новенькая станет. На Лилит вообще все мигом заживает. Как на кошке. Точнее, на ягуаре... Ну а здесь... а здесь вы уж, того... как-нибудь без нас справляйтесь, сами уж как-нибудь... хе-хе!

— Сколько, говоришь, внизу муртазеков? — поинтересовался Ассур, оставшись вдвоем с атаманом. — С полсотни? И только-то? Ну что ж, повеселимся...

— Еще как! — ответил Иванников, открывая напольный люк. — Отганнибалим поганых по полной! Будет о чем вспомнить!

Сергей САКАНСКИЙ

ПУГАЛО

«Элли внимательно разглядывала смешное разрисованное лицо чучела и удивилась, видя, что оно вдруг подмигнуло ей правым глазом». А. Волков «Волшебник изумрудного города»

1

Когда Горин увидел ее на пороге редакции, он сразу понял, что погиб. Можно было назвать это любовью с первого взгляда, не окажись все гораздо сложнее.

— Я не ошиблась? — спросила гостья. — Газета «Московская страшилка»?

Эта женщина была идеалом Юрия Горина. Именно такое лицо он искал всю жизнь, именно эти черты находил по отдельности в какой-нибудь встречной и тогда влюблялся в нее целиком — за одну лишь черту. И вот наконец свершилось! Будто кто-то составил со слов Горина фоторобот воображаемой возлюбленной, максимально приближенный к оригиналу. Женщина его мечты стояла в дверном проеме и смотрела на него, чуть откинув голову назад и сощурившись от яркого света. В эти утренние часы солнце вовсю веселилось в помещении редакции, разбиваясь об оконные переплеты и укладывая на пол плоские золотые плиты.

— Ну и название для газеты, скажу я вам! — заявила незнакомка, грациозно прошла к столу, отодвинула кресло и села, положив ногу на ногу.

— Не я придумал, — буркнул Горин, невольно глянув на восточную стену помещения, за которой располагался кабинет главного редактора.

Со стороны Горин производил впечатление сдержанного, немного угрюмого, смертельно занятого журналиста, в то время как внутри у него все кипело от восторга.

Женщина осматривалась, обживая глазами незнакомое пространство, а Горин рассматривал ее. Ему хотелось, чтобы эти мгновения длились и длились... И если существует загробная жизнь, какой-нибудь там рай, то именно таким он и должен быть: утро, яркое солнце в окнах, а в кресле напротив — она.

Ей было около тридцати — ровесница Горина, плюс-минус год-два. Стройное, сильное тело, точеные ноги, высокая грудь. Короткое летнее платье василькового цвета. И таинственная пурпурная тьма — там, где за его краем смыкались линии ног... В сущности, идеал Горина был вполне конкретен: гостья была похожа на Аню, его детскую любовь, и во всех встречных красавицах он подсознательно искал именно ее черты.

— У меня к вам один вопрос... — начала незнакомка. — В вашей газете я прочитала статью. Тема меня очень заинтересовала, и я бы хотела поговорить с автором.

Она положила на стол номер газеты, разгладила его ладошкой. Горин отметил, что у нее нет обручального кольца. Сам он не так давно расстался с очередной невестой и снова стал мужчиной ищущим. Если бы к нему пришел кто-то другой, например, какой-нибудь пенсионер, то Горин нашел бы способ вежливо выпроводить его, но сейчас он изобразил на своем лице крайнюю заинтересованность.

Горин считался хорошим знатоком женской психологии, что помогало ему сравнительно легко добиваться побед на любовном фронте. Друзья частенько обращались к нему за советом. С мягкой улыбкой глядя на красавицу, Горин лихорадочно соображал, обдумывая план грядущей атаки. Главным было, конечно, заинтересовать незнакомку, удержать ее внимание и заручиться ее телефоном.

Вытянув шею, Горин заглянул в газету и почувствовал волнующий запах сирени. Разглядев заголовок, он возликовал: перед ним была его собственная статья! Он написал ее месяц назад, решившись наконец придать гласности не изысканные фантазии, не чьи-то сомнительные небылицы, а свои кровные воспоминания.

— Это мой материал, — скромно сказал он, со стороны оценивая эффект, который произведут эти тихие, но значимые слова.

Эффект оказался совсем не тот: он был настолько неожиданным, что Горин сразу забыл о своих донжуанских планах. Женщина пристально посмотрела на журналиста, подняла палец и как будто обвела в воздухе контур его лица. Вдруг всплеснула руками и рассмеялась.