Указанные конституционные принципы подлежат развитию и некоторому толкованию в целом ряде позиций Конституционного Суда РФ по вопросам применения федерального законодательства. В частности, отмечается, что публично-правовые интересы государства могут оправдывать ограничения прав и свобод, только если такие ограничения отвечают требованиям справедливости, являются адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты конституционно значимых ценностей¹¹⁴. Выявляя конституционно-правовой смысл понятия «лишение свободы», Конституционный Суд РФ установил, что оно имеет автономное значение, заключающееся в том, что любые вводимые в отраслевом законодательстве меры, если они фактически влекут лишение свободы (будь то санкция за правонарушение или принудительные меры, обеспечивающие производство по делу), должны отвечать критериям правомерности именно в контексте ст. 22 Конституции РФ и ст. 5 Европейской конвенции, составляющих нормативную основу регулирования ареста, задержания, заключения под стражу и содержания под стражей в сфере преследования за совершение уголовных и административных правонарушений в качестве мер допустимого лишения свободы. Задержание, арест, заключение под стражу и содержание под стражей, несмотря на их процессуальные различия, по сути есть лишение свободы¹¹⁵. Помимо этого, Конституционным Судом РФ сформулирована правовая позиция, согласно которой всякое ограничение или лишение права на свободу и личную неприкосновенность в связи с необходимостью изоляции человека от общества, применяемой в виде меры пресечения в процессе судопроизводства либо в виде уголовного или административного наказания, должно обеспечиваться судебным контролем и другими правовыми гарантиями его справедливости и соразмерности, исходя из его законодательно установленных пределов¹¹⁶. И, наконец, Конституционным Судом РФ высказано мнение относительно прямого действия ст. 53 Конституции РФ при задержании подозреваемого. Отмечается, что вред, причиненный незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия и прокуратуры, должен возмещаться государством в полном объеме независимо от вины соответствующих должностных лиц не только в прямо перечисленных в п. 1 ст. 1070 ГК РФ¹¹⁷ случаях, но и тогда, когда вред причиняется в результате незаконного применения в отношении гражданина такой меры процессуального принуждения, как задержание¹¹⁸.

На законодательном уровне правовая регламентация задержания подозреваемого находит отражение в ряде положений Уголовно-процессуального кодекса РФ и Закона «О содержании под стражей». Полномочия отельных правоохранительных органов в части фактического задержания подозреваемых определены в ст. 14 Закона «О полиции», ст. 13, 14, 14.1, 14.3–14.6 Закона «О ФСБ», ст. 19–20 Закона «О таможенном регулировании», ст. 14, 26, 28, 28.1, 30, 31.2, 31.3, 36 Закона «О ФСИН»¹¹⁹, ст. 10 Закона «О Росгвардии»¹²⁰, ст. 30 Закона «О государственной границе»¹²¹, ст. 15 Закона «О государственной охране»¹²² и некоторых других законодательных актах. Кроме того, ст. 26 Закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»¹²³ предусматривает право задержанных на получение медицинской помощи.

Уголовно-процессуальный кодекс РФ, являясь основным законодательным актом, регламентирующим порядок расследования и судебного разбирательства уголовных дел, определяет принципиальное положение о неприкосновенности личности в уголовном судопроизводстве (ст. 10 УПК РФ), легальную дефиницию задержания подозреваемого как меры принуждения (п. 11 ст. 5 УПК РФ), правовые основания и порядок задержания и освобождения подозреваемого (гл. 12 УПК РФ), а также устанавливает иные публичные правоотношения, возникающие в связи с применением данного механизма: допрос подозреваемого (ч. 2 ст. 46 УПК РФ), личный обыск задержанного (ст. 93, 184 УПК РФ), особенности задержания отдельных категорий лиц (ст. 423, 449 УПК РФ) и т. д.

Вместе с тем, уголовно-процессуальная регламентация задержания подозреваемого, несмотря на свою долгую историю и достаточно фундаментальную доктринальную основу, не лишена целого ряда пробелов и недочетов, весьма негативно сказывающихся на следственной практике. В действующем Кодексе почему-то не определены цели задержания подозреваемого, что, в свою очередь, обуславливает методологические ошибки, допущенные законодателем при формулировании оснований и мотивов для данной меры принуждения. Кроме того, законодатель не уделяет должного внимания моменту фактического задержания подозреваемого, хотя связывает с ним возникновение большинства правоотношений, характеризующих данную меру принуждения, о чем уже неоднократно отмечалось в специальной литературе. Существуют и другие пробелы в нормативно-правовой регламентации задержания подозреваемого, имеющие место в действующем УПК РФ. Все эти проблемы будут подробно исследованы в последующих параграфах настоящей Монографии.

Закон «О содержании под стражей» устанавливает специальный правовой режим, действующий в изоляторах временного содержания, а также основные гарантии прав и законных интересов лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления. В этой связи Конституционный Суд РФ отметил, что данный закон не только направлен на выполнение задач, предусмотренных УПК РФ, но и преследует цель обеспечения личной безопасности подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей¹²⁴. Этим законом, в частности, установлены правовые условия и механизмы обеспечения личной безопасности подозреваемых, определены правила обеспечения изоляции, направленные на выполнение задач данной меры принуждения, а также ответственность за их нарушение, определены основания и правовые условия общения «с внешним миром»: свиданий с защитниками, близкими родственниками, иными лицами, получения корреспонденции, передач и т. д.

Подзаконный уровень правовой регламентации задержания подозреваемого обусловлен наличием различных ведомственных нормативных правовых актов, конкретизирующих положения федерального законодательства. Указанные нормативные правовые акты носят преимущественно технический, инструктивный характер и не предполагают какого-либо «высокого» правового смысла. Однако они являются важным подспорьем для сотрудников правоохранительных органов в реализации возложенных на них публично-правовых функций.

Некоторые аспекты задержания находят отражение, например, в Уставе патрульно-постовой службы полиции¹²⁵, в Административном регламенте ГИБДД¹²⁶, в Наставлении о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан¹²⁷, в Уставе военной полиции¹²⁸, в Правилах внутреннего распорядка ИВС ОВД¹²⁹, в Правилах внутреннего распорядка в изоляторах временного содержания подозреваемых и обвиняемых пограничных органов¹³⁰ и целом ряде иных подзаконных нормативных правовых актов.

Сложность и разветвленность существующей в настоящее время нормативной базы, обеспечивающей возможность задержания, неизбежно обуславливает наличие известных правовых коллизий и противоречий между ее отдельными элементами, что в конечном счете негативно сказывается на повседневной работе правоохранительных органов и реализации основополагающего права личности на свободу и неприкосновенность. Представляется, что в современных условиях давно назрела необходимость в совершенствовании этой базы, в определенной интеграции существующих нормативных актов, в приведении содержащихся в них положений «к общему знаменателю» в целях обеспечения стройной, единообразной и взаимосвязанной практики всех субъектов, участвующих в процессе задержания лиц по подозрению в совершении преступлений.

Комплексное рассмотрение института задержания подозреваемого в совершении преступления невозможно без определения его цели – основополагающей методологической категории, обуславливающей и юридические основания его применения, и его процедуру, и его содержание.