Четкое формулирование цели и представляет собой первый этап любого научного исследования и создания любого общественно полезного блага. Очевидно, что свои цели должны быть присущи всем правовым институтам и механизмам, используемым в сфере уголовного судопроизводства; в противном случае их применение лишено какого-либо смысла и превращается в ничем не обоснованное принуждение, ограничение прав и свобод участвующих лиц или несет в себе иные негативные последствия. И в этой связи весьма примечательно, что действующий уголовно-процессуальный закон содержит достаточное количество различных предписаний и запретов, лишенных какой-то определенной цели, фактически превращающих соответствующие действия и решения органов предварительного расследования и суда в набор ничем не обоснованных формальностей.
В философии цель традиционно определяется как идеальный или реальный предмет сознательного или бессознательного стремления субъекта; конечный результат, на который преднамеренно направлен процесс131. Исходя из общего методологического постулата о подчиненности любых социально-правовых категорий, в том числе механизмов выявления, раскрытия и расследования преступлений, законам философии, целью любого уголовно-процессуального действия или решения также всегда должен являться некий конечный результат, некий предполагаемый итог, для достижения которого предусмотрены и публично-правовые полномочия государственных органов, и порядок (форма) их реализации.
Например, основной (перспективной) целью всего уголовного судопроизводства является обеспечение возможности законного, обоснованного и справедливого применения уголовного закона (уголовно-правовой нормы); целью судебного разбирательства уголовного дела в первой инстанции – разрешение по существу выдвинутой стороной обвинения публичной претензии уголовно-правового характера; целью следственного действия – установление каких-либо новых сведений, имеющих значение для уголовного дела, получение какой-либо значимой доказательственной информации132 и т. д.
Каковы же цели задержания подозреваемого? К великому сожалению действующий УПК РФ не содержит четкого и ясного ответа на данный вопрос; здесь имеет место некоторая правовая неопределенность. О целях задержания можно судить лишь исходя из смысла уголовно-процессуального закона, иных (в том числе уже не действующих) нормативных правовых актов в совокупности с доктринальными источниками.
Так, еще в 1961 году Ю. Д. Лившиц и А. Я. Гинзбург указывали, что задержание подозреваемого направлено на воспрепятствование уклонению лица от органов предварительного расследования и на пресечение возможности совершения новых преступлений133. В. М. Корнуков связывает цели (назначение) задержания с исключением возможности уклонения от органов предварительного расследования и иного противодействия осуществлению этой деятельности134. Л. Л. Зайцева и А. Г. Пурс отмечают, что общевидовой перспективной целью для любого вида задержания является обеспечение надлежащих условий осуществления уголовно-процессуальной деятельности, а общевидовой ближайшей целью – обеспечение надлежащего поведения лица135. Н. В. Луговец пишет, что целями задержания является необходимость пресечь преступную деятельность или попытки создания помех производству по делу путем сокрытия доказательств или воздействия на свидетелей либо воспрепятствовать уклонению от следствия, а также установить личность подозреваемого136. К. В. Муравьев, в свою очередь, указывает, что задержание традиционно имеет собственные условия, основания и процедуру применения, однако при этом не теряет своего основного назначения – предупредить уклонение преследуемого лица от органов, ведущих производство по делу, и, таким образом, обеспечить возможность исполнения предполагаемого наказания137. Близкие по смыслу точки зрения высказываются и другими учеными138. Подобные позиции в свое время находили отражение и в ст. 257 Устава уголовного судопроизводства 1864 года139, и в ст. 100 УПК РСФСР 1923 года.
Некоторые авторы, основываясь на действовавшем ранее специальном нормативном правовом акте – Положении о порядке кратковременного задержания подозреваемых 1976 года140, связывают цели применения данной меры принуждения с выяснением причастности задержанного к преступлению и разрешением вопроса о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу141. Исходя из эмпирических данных, собранных Е. С. Березиной, такая позиция разделяется и большинством практических работников142.
Но мы не можем солидаризироваться с Л. Л. Зайцевой и А. Г. Пурсом, как бы противопоставляющими указанную точку зрения вышеприведенным взглядам на цели задержания подозреваемого143. Полагаем, что данные противоречия имеют несколько надуманный характер и обусловлены не совсем корректной формулировкой ст. 1 названного Положения. Цели задержания действительно не следует ставить в прямую зависимость от дальнейшего применения меры пресечения и выяснения причастности лица к совершению преступления; эти вопросы вполне могут быть разрешены и без задержания подозреваемого. Скорее здесь следует согласиться с Е. Г. Васильевой, что проведение задержания только ради выяснения причастности лица к преступлению и решения вопроса о применении к нему меры пресечения при отсутствии желания у задержанного скрыться, продолжить преступную деятельность или скрыть (уничтожить) доказательства не совсем оправдано. Автор справедливо полагает, что это вопросы можно решить и не задерживая человека, личность и местонахождение которого установлены144.
Однако при возникновении опасности противодействия предварительному расследованию со стороны подозреваемого именно задержание обеспечивает возможность производства ряда следственных и иных процессуальных действий с участием подозреваемого, что позволяет проверить его причастность к совершению преступления, а также установить основания и осуществить процедуру избрания в отношении него меры пресечения. Причем первостепенное, основное значение задержания подозреваемого, безусловно, приобретает в связи с дальнейшей перспективой применения к лицу заключения под стражу или домашнего ареста, требующих проведения специального судебного заседания и вынесения соответствующего судебного решения. Ведь если следователь уже заранее исключает необходимость последующего применения к человеку меры пресечения арестантского характера, то задержание вообще теряет всякий смысл и превращается в ничем не оправданное ограничение свободы и неприкосновенности.
В результате всего вышеизложенного напрашивается вполне очевидный вывод: основная цель задержания подозреваемого – это обеспечение нахождения лица «при уголовном деле», то есть в условиях процессуальной доступности для производства с его участием следственных действий и иных процессуальных процедур, направленных на установление его причастности к совершению преступления и решение вопроса о возможности применения к нему заключения под стражу или домашнего ареста. В качестве дополнительных, но не менее важных целей задержания подозреваемого следует назвать воспрепятствование другим формам противодействия расследованию (воздействию на свидетелей, экспертов, уничтожению доказательств и т. д.), а также пресечение иной преступной деятельности.
В подобном контексте цели задержания подозреваемого оказываются весьма схожи (может быть, даже идентичны) с целями мер уголовно-процессуального пресечения (гл. 13 УПК РФ). Напомним, что, по мнению большинства специалистов, работающих в этом научном направлении, целями мер пресечения являются воспрепятствование уклонению от явки в органы предварительного расследования, в суд или иным формам противодействия производству по уголовному делу, продолжению преступной деятельности, созданию помех для исполнения приговора145.
И в этом нет ничего удивительного. Ведь задержание подозреваемого фактически представляет собой упрощенный и краткосрочный вариант наиболее строгой меры уголовно-процессуального пресечения – заключения под стражу; оба этих правоограничительных механизма сопряжены с временной изоляцией лица от общества, причем порядок их реализации предусмотрен единым Законом «О содержании под стражей». В. Н. Григорьев прямо называет задержание подозреваемого начальным этапом заключения под стражу146.
