Она величественно кивнула, подтверждая сказанное, и пошла к лифту. Когда двери лифта захлопнулись за странной дамой, я выскочил на лестничную площадку, осмотрелся — ничего подозрительного не заметил. Запер дверь и вернулся на кухню.
— Да кто там был? — недоумевала Настя. — Очередная любовница?
— Я похож на мужика, у которого есть престарелые любовницы? А ей, пожалуй, за шестьдесят будет.
Я подошел к окну, посмотрел вниз. Там у подъезда стояла черная иномарка, похоже, «Мерседес», и покруче, нежели у Насти. Женщина в брючном костюме вышла из подъезда, уверенно села в машину, на пассажирское сиденье — значит, приехала с водителем, — и укатила. Настя стояла рядом и все это видела.
— Похоже, крутая тетка, — сказала она.
— Похоже, что так, — согласился я, обнимая Настю. — Странно, что пришла домой.
— Что ей нужно было от тебя?
— Не знаю. Вроде бы серьезный разговор предстоит, но без посторонних. Сказала, завтра придет в семь.
— Хочет, чтобы ты расследовал какое-то темное дело?
— Возможно.
— Откажись, Андрей. В таких машинах ездят люди, к которым лучше не прикасаться.
Я так не думал, хотя Настя, вероятно, лучше меня знала, кто в каких машинах ездит.
— Знаю, но это моя работа. Надо же мне как-то на жизнь зарабатывать?
— Откажись, — настаивала Настя. — У меня есть деньги.
— Намекаешь, что в случае финансовых проблем могу перехватить у тебя до гонорара?
— Почему бы и нет? Я тебе должна за сегодняшнее избавление от наглого придурка, так что...
— Перестань, Настя! Разговора о деньгах нам только не хватало! — сказал я. — Про равноправие полов и про то, что теперь твоя очередь платить в ресторане, надеюсь, не будем спорить?
Настя могла бы поспорить, но я прижался губами к ее пухлым и сладким губам, прекращая ненужные разговоры. Это подействовало лучше слов. Ну а потом я подхватил ее на руки и понес в комнату. Хватит разговоров. Нужно было на деле выяснять, могу ли я занять у нее в случае необходимости.
Через час я понял, что, наверное, могу. Настя уже спала.
Что делает сыщик в свободное от работы и красивых женщин время? Конечно, он «качается» на тренажере, шлифует приемы карате, потом принимает контрастный душ, аккуратно причесывается и садится за стол, где вначале просматривает новые веяния в криминалистике, чуть позже штудирует основы дактилоскопии и баллистики, знакомится с последними достижениями психопатологии и глубокомысленными суждениями Бернарда Пузатова на сей счет, а вечером сидит на диване с томиком Уголовного кодекса РФ в руках, освежает в памяти статьи, по которым будут проходить его враги.
Может, и есть такие сыщики, не знаю, по крайней мере, я не встречал. Тренажер и карате — да, имели место в моей жизни, а на все остальное времени не хватало. Уголовный кодекс РФ у меня имелся, на нижней полке «стенки» стоял. Кстати, Борька никогда не пытался грызть его, а я — брать в руки. Как же все-таки у нас интересы совпадали, просто поразительно! Иногда, правда, я задумывался, а есть ли среди нашего инфернального братства, именуемого еще «элитой» и «светом», те, кто ни разу не нарушал статьи сурового манускрипта? И не мог себе представить таковых. Потому и не читал его. А Борька не пытался погрызть, ибо думал точно так же. Эх, малыш, малыш...
В этот день, проводив Настю на службу, я решал обычные бытовые вопросы, потом дежурил в офисе нашего агентства, кто-то же должен осуществлять видимость работы, поскольку Сырник укатил на дачу. Отказал нескольким новым «Бубликам» и их супругам, потому как противно было заниматься слежкой, деньги пока что имелись, ну и хрен с ними, с неверными супругами... А ближе к вечеру приступил к воплощению в жизнь давней своей мечты — научиться готовить. Оно, конечно, хорошо, что в «Санта-Росе» меня приняли как родного, но это ведь чистая случайность. А хочется показать прекрасной даме, что ты не только кулаками можешь махать, а еще и приготовить что-то вкусное.
Для начала я выбрал самое загадочное и самое простое в приготовлении блюдо — «парижский» луковый суп. Поскольку не для себя старался, а (в перспективе) для дам, то название «парижский» — лучше не придумаешь. Ну а то, что луковый, — так наши новоявленные модники еще и не такую гадость едят в Париже и нахваливают, мол — пробовали!
Руководствуясь поучениями авторитетного кулинара из интернета, я распустил в кастрюльке треть брикета сливочного масла, добавил две мелко порубленные луковицы, поджарил, засыпал все это мукой так, чтобы она покрывала лук примерно на полмиллиметра, еще поджарил, а потом добавил литр бульона, сваренного из кубика. Такое блюдо даже я мог приготовить. Вскипятил, добавил мелко рубленные укроп и кинзу и выключил конфорку. Получился обалденный суп, честно говоря, и сам такого не ожидал. Чем-то напоминал грибной суп-пюре из пакета, но вкуснее и, что самое главное, почти натуральный. Насти рядом не было, поэтому я съел его сам и порадовался за Корнилова-кулинара. Ай да Корнилов, ай да сукин сын, одним словом.
Без пяти семь я встал на кухне у окна, дабы видеть все, что творится внизу у подъезда. Кто его знает, что это за старушка и с чем приедет? Да и с кем.
Раза два я звонил Насте на службу, у нее все было нормально, никакие бандиты не приходили, а Пежо просто позвонил и извинился за вчерашний инцидент, сказал, что это ошибка в его расчетах. И сегодня, дабы не смущать своим присутствием старушек и кто там еще объявится, Настя ждала меня после восьми у себя дома. Адрес и код на двери подъезда продиктовала. Уже хотелось поехать, нет, пойти к ней и предложить приготовить «парижский» луковый суп, если бы не странная старушка.
Ах, Настя! Фантастическая женщина, огонь, не ведающий преград, и... Какие там еще образы придумывает Новиков для описания любовных сцен? Не помню, я так и не осилил его последний роман, подаренный мне, уж больно заумная книжка. Да это и не важно, что бы он там ни придумал, вряд ли найдутся среди них такие, которыми бы можно было описать нашу ночь. Не случайно Настя сказала вечером, что мы чем-то похожи. Потом я понял, чем именно — оба в последнее время не уделяли должного внимания личной жизни, все дела да дела. Слава богу, что теперь срочных дел не было, ибо к утру я думал только об одном — поспать бы до полудня! А Настя поехала на службу, правда, с часовым опозданием, но она ведь начальник, задержалась, не опоздала. Утром мы повторили то, что было ночью, и получилось, кажется, еще лучше. Потом вместе приняли ванну, и я проводил ее до двери, а после снова завалился в постель. Спал часа четыре, но как убитый, и выспался. Проснулся в прекрасном настроении, сходил к Борьке, рассказал ему о Насте, положил букет ромашек, а потом... Я уже говорил, что делал. Дела бытовые, дела служебные.
Внизу остановилась вчерашняя машина, из нее вышла вчерашняя старушка, на сей раз в черном брючном костюме, но в том, что она вчерашняя, я не сомневался. Следом за ней не выскочили крутые парнишки, и рядом не наблюдалось подозрительных машин. Когда раздался звонок в дверь, я со спокойной душой открыл. Хотя пистолет на всякий случай сунул за пояс под свитер.
— Теперь никого нет? — бесцеремонно спросила старушка, стремительно врываясь в прихожую.
— Никого, я один.
— Хорошо. — Она закрыла дверь, заперла ее на засов. — Ну, веди на кухню, сыщик, там поговорим. У тебя однокомнатная квартира, где ж говорить, как не на кухне.
Там так там.
— Лук! — сказала она, сморщив нос. — Какой отвратительный запах! Ты что, луком питаешься?
— Почему же отвратительный? Я готовил «парижский» луковый суп, можно сказать — деликатес.
— Бывали в Парижах, пробовали. Но запаха там такого нет. В Италии — да, и чесноком воняет тоже, а в Париже все-таки воспитанные люди живут.
— Но луковый суп они едят?
— Ты кулинар или сыщик?
— Смотря кто вам нужен.
— Меня зовут Лилия Георгиевна. — Она села на кухонный диванчик. Достала из пластикового пакета бутылку водки, поставила на стол. — Неси рюмки, надеюсь, наши сыщики пьют нашу водку? Или ты кальвадос предпочитаешь, а может, и того хуже — абсент?
