— Ну, вечер так вечер, — согласился Данила. — Я тут заблудился немного.
— Заплутал, Данилушка? — засмеялась незнакомка.
Он вздрогнул:
— Откуда вы меня знаете?
Девушка по-детски всплеснула руками, голубые цветы в ее венке затрепетали, роняя лепестки.
— Да как же мне не знать-то тебя, Данилушка?..
— Мы где-то встречались? Не припомню, — мучился он, морща лоб.
— Не встречались, Данилушка. Только вот нынче взяли да и встретились.
Он почувствовал, как горячая кровь приливает к голове. Твердо сказал, вкладывая в голос остатки уверенности и здравого смысла:
— В общем, так! Не знаю, как вас зовут, только...
— Эльга, — серебряным колокольчиком прозвенел ее голосок. В нем слышалось едва заметное удивление, и даже легкое сожаление — «Неужели не узнал?»
Она приблизилась еще на два шага. Ее нежная девичья грудь выступала из-под тонкой ткани.
— Очень приятно, — кивнул он. — Вы же мне поможете? Если я правильно понял, вы — местная?
— Местная, местная! — еще веселей защебетала девушка. — Места у нас красивые, хорошие места. Хоть весь свет обойди, таких не найдешь.
— Эльга, вы мне дорогу покажете? — хмуро спросил Данила.
— Какую дорогу? В тайге дорог много.
— Мне бы одну! — не без сарказма произнес он. — «Похоже, у девчонки с головой не все в порядке. Жаль. Красивая такая». — К ближайшему населенному пункту.
Серое облачко скользнуло по лицу девушки. Она взмахнула руками, будто теряя равновесие, и воскликнула жалобно:
— Уйти от меня хочешь?!
Все происходящее вдруг показалось Даниле сном — тайга, чудная девушка в белом платье, ее странные слова.
«Вот сейчас проснусь в домике на турбазе, — подумал он, — и все будет в порядке».
Он крепко зажмурился, открыл глаза, поморгал, словно отгоняя морок. Девушка стояла, держа руки на стройных бедрах.
— Вот ведь ерунда какая! — прошептал Данила, потом сказал громче: — Почему же уйти? Пойдемте вместе. Проводите меня до поселка. Я на турбазе живу, знаете? — Она быстро перемигнула глазами. — Там ребята веселые, девушки. Захотите — с нами останетесь, я вас с друзьями познакомлю. Идет?
Она подалась вперед, напряглась всем телом. Испуганно покачала головой:
— Нет, нет, нельзя мне туда! И тебе нельзя!
— Вот те раз! — развел руками Данила. — Мне-то почему нельзя?
— Ко мне ты шел. Со мной и остаться должен.
«Да что же это такое, — думал Данила. — Ведьма она, что ли, какая-то? Старики говорят, много этого добра здесь водится — лешие, русалки озерные, кикиморы болотные. Вот тебе и сказочки. Уходить отсюда надо, пока не поздно».
— Хорошая вы девушка, Эльга, — сказал он, потупив взгляд, — только мне все же идти надо. К людям.
Девушка грустно улыбнулась:
— Никуда ты не уйдешь. Мой ты...
Он тяжело вздохнул, закинул на плечо рюкзак, усмехнулся:
— Ты мне тоже нравишься, Эльга. Да видно, в другой раз.
Данила поднялся на вершину холма, когда уже совсем стемнело. Из веток и больших сосновых лап соорудил себе просторный шалаш...
Потянуло холодом. Черноту неба прорезали две косматые молнии — одна за другой. Деревья отбросили длинные тени. Отдаленной канонадой докатился гром. Начался настоящий ураган.
Снова сверкнула молния, в ее свете Данила отчетливо разглядел стоящую у дерева девушку. Мокрые волосы облепили ей лицо, платье пристало к стройному телу, проявив женственные формы.
— Данилушка! — помахала она ему рукой. — Иди сюда!
— Эльга?! — Он встал и, стараясь удержаться на размокшем дерне, побежал к ней. — Что ты здесь делаешь? Кто ты? — задыхаясь, прокричал он.
Она прижалась к нему всем телом, обхватила за плечи. Даже сквозь ледяную пелену дождя он почувствовал тепло ее тела и трепет сердца.
— Данилушка, — прошептала она одними губами, — пойдем, я укрою тебя от непогоды. Все будет хорошо.
Она взяла его за руку и повела через лес, увлекая все дальше и дальше.
Очередная молния сверкнула прямо над головой, оглушающе ударило. Застонало раздираемое на части дерево. С вершины огромного кедра посыпались искры, гигантским факелом запылала крона. Данила отшатнулся назад, поскользнулся на мокром дерне...
Мир перевернулся вверх дном, чем-то больно ударило в затылок. Перед глазами вспыхнул оранжевый пузырь.
Тепло... Это было первое, что он почувствовал, очнувшись. Открыл глаза. Вместо черного неба над головой нависали бревенчатые балки, на них — связки сушеных трав. Он приподнялся на локтях, осмотрелся. Бревенчатая изба, меж бревен торчат обрывки гнилой пакли. В комнате чисто прибрано, в печке весело потрескивает огонь. Вдоль стен — длинные деревянные лавки, посреди комнаты — грубый стол, на нем — туесок, полный красных ягод. Сквозь закопченные стекла крошечного окна пробивается утренний свет.
Данила встал. Голова слегка кружилась. Он сделал шаг и почувствовал, что ноги путаются в одежде. На нем была длинная, до самых пят, полотняная рубаха. Вышел на порог. Прямо перед домом расстилалась большая поляна, огороженная, как частоколом, зарослями багульника, дальше — густой лес. Утреннее солнце золотило листву деревьев, промытые сосновые хвоинки сверкали нежной зеленью. От урагана не осталось и следа — в голубом безоблачном небе кружили птицы.
— Проснулся, милый?
Данила вздрогнул. Эльга держала в руках ворох его одежды.
— Доброго тебе утра, Данилушка.
— Спасибо, — ответил он, смущенно подбирая полы своей нелепой рубахи. — И тебе доброго утра.
— Смешной какой, стесняется, — засмеялась она. — А я вот одежду твою просушила.
— Где это мы? — спросил он.
— Дома, — ответила Эльга и запрыгала, закружила по поляне в веселом и беззаботном танце. — Дома, Данилушка!
— У кого дома? У тебя? — крикнул он ей вдогонку.
— У нас, Данилушка, у нас! — не переставая танцевать, пропела она и засмеялась, закидывая голову. Розовые лепестки разлетались с ее нового венка.
— «У нас»... Вот тебе новости! — покачал головой Данила и пошел в дом переодеваться.
Когда он снова вышел на порог, Эльги нигде не было видно. Он обошел вокруг избы, вернулся, сел на порожек. Стал ждать. Белое платье замелькало за деревьями — Эльга, весело щебеча, подбежала к нему, опустилась на колени и высыпала из подола десятка два розовых волнушек.
— Вот, грибочков тебе собрала, Данилушка. Тайга богатая, добрая, все есть — и грибочки, и ягодки.
— Послушай, Эльга, как же ты дотащила меня сюда? — спросил он.
— Да разве ж могла я суженого своего бросить? — ответила она.
— Вот те раз... Прямо-таки — суженого?
— Да, ты ведь ко мне шел.
Он удивленно посмотрел на нее:
— Странная ты девушка...
— Тот странный, кто странствует, — улыбнулась она, ничуть не обидевшись. — Ты вот всю жизнь странствуешь, ищешь чего-то. Никак не найдешь. А может быть, нашел уже? Может быть, ты меня искал?
— Может быть, — криво улыбнулся он. — Пойдем, что ли, грибы жарить?
Пьянящий аромат жареных грибов приятно щекотал нос. Золотистые волнушки весело шкворчали на большой чугунной сковородке. Данила только сейчас понял, как он проголодался. Эльга сидела напротив и, подперев голову, с интересом смотрела, как он ест.
— Аты? — пододвинул он сковородку.
Она улыбнулась, покачала головой.
— Одна живешь? — спросил он.
— Тайга большая... — ответила она.
Данила пожал плечами — «Не хочешь — не говори». Бросил в рот пригоршню алой морошки. Вкусно! Отложил деревянную ложку, отодвинул сковороду. По-походному, ладонью, вытер усы и бороду. Вздохнул, глядя на Эльгу. Она склонила голову к плечу, любуясь гостем. Через распахнутую дверь слышалось ровное дыхание тайги, птичий щебет.
— Спасибо тебе, Эльга, — сказал Данила. На душе у него почему-то было тяжело. — «Бросить все, остаться с ней, — подумал он. — Вон красавица какая. Чудная немного, дикая».
— На доброе здоровьице, Данилушка, — ответила она с легким поклоном.
