Застрелился... А может, и нет, теперь уже не так важно. Моя фантастическая версия оказалась реальной. Если б не реакция Лилии Георгиевны на видеозапись, была бы эта версия основной, но... Кто же мог подумать, что он такой способный режиссер, этот Артемов? И голос, и татуировки, все предусмотрел, только о недавнем падении Ярмонова с лошади не знал.

— А убийца Глазастый?

Руслан объяснил, что киллер покоится в морге, это он пытался уничтожить меня в лесу у Рублевки, он приказал Артемову послать меня туда. Руслан решил, что хватит терпеть этого наглого типа, пора кончать. И кончил. Как и Гека?

— Гека, Гека! Зачем звонил Артемову, слушай, когда на Гека выходил? Артемов срочно назначил ему встречу у себя. Тот приехал. Пока встречался, Глазастый сделал свое дело. Потом только кнопку нажать надо было. Я знал про это, тебя тоже засек, поэтому решил отправить Гека пораньше, одного. А ты не знал, что сзади едет человек Артемова и снимает на видеокамеру? Теперь будешь знать. Особенно хорошо получилось, как твой напарник выскочил из машины после взрыва Гека. Понимаешь?

Если учесть, что мы поджидали Гека, проблемы возникнут нешуточные. У нас, разумеется, со следователями. Но Руслан, заверил, что кассета последней съемки у него, и человек, который следил за нами, тоже у него. Если мы будем помалкивать, он тоже никому ничего не скажет.

Вот оно как было на самом деле. Артист этот Артемов, более того — режиссер неплохой, ему бы не клипы, а сериалы снимать! Пропал талант... Ну ладно, что хоть так все закончилось. Могло быть намного хуже. Если бы Ярмонов и вправду оказался насильником, посадили бы его, кто б у нас добывал, перерабатывал и продавал нефть? Я это делать не умею, Сырник тоже, Настя тем более. Даже отец мой, почти что олигарх, не умеет. Прямо-таки трагедия для государства случилась бы. Но не случилась, и слава Богу.

Глава 21

Дело закрыто, мы остались живы, и это хорошо. Конечно, никто из нас не собирался распространяться о том, что было. Ничего не было, кто-то пытался «наехать» на «Ярнефть», пусть люди в погонах ищут. Немой Вася получил должность личного водителя дяди, Ярмонов не таил злобы на покойную жену, скорее, жалел ее, и племянника не оставил без работы и денег. Сырник, когда ему вернули мобильник, сразу позвонил жене и суровым тоном велел ей ехать домой. Судя по разговору, Люда тотчас же села за руль и помчалась в Москву, несмотря на глухую ночь. Я порадовался за напарника. Микроавтобус с темными стеклами доставил меня к подъезду дома Насти и повез Сырника на Шмитовский, куда из Подмосковья мчалась сонная Люда. Кажется, начинаю понимать, зачем он передал ей новую «девятку». А я побрел к лифту, понимая, что являться без звонка, да еще и под утро, неприлично, но надеялся, что меня тут все же примут.

Не прогадал, приняли.

— Скотина! — сказала Настя. — Я уже не знала, что и думать.

— Скотина, — согласился я. — Может, лучше мне уйти?

— Попробуй только!

Эта угроза была посильнее того, что я испытал в подземном гараже Ярмонова. Пришлось согласиться на все условия, которые предлагались. Да и кто же откажется от таких условий? Джакузи с пузырьками, красивая женщина рядом и рюмка с хорошим виски в руке... Жаль, я шляпу не захватил, а то и без сигары выглядел бы истинным американским сыщиком.

В общем, все у меня было хорошо. Отцу только не позвонил, а надо было, он все же волновался за меня, звонил Ярмонову. Но сил уже не было.

Настя понимала мое состояние и позволила быстро уснуть в своих объятиях. Тем более что за окном уже стало светать.

Интересный сон мне приснился — как будто я участвовал в одной популярной телеигре. Ведущая сурово посмотрела на меня и спросила:

— Андрей, почему вы убираете из игры Романа?

— Я против него ничего не имею, бросил жребий, и получилось — что он должен уйти.

— Может, расскажете, какой жребий вы бросили? — язвительно спросила ведущая.

— Обыкновенный, на пальцах.

— Можно подробнее?

— Конечно. Нужно взять в правую руку пальцы левой ноги, а в левую — правой, тщательно перемешать, посолить, поперчить и бросить. На кого укажет мизинец левой ноги, тот и должен покинуть игру.

— Значит, вы стоите без пальцев на ногах? — озадаченно спросила ведущая.

— Так я же не свои пальцы перемешивал, — сказал я и посмотрел на ее симпатичные ноги.

Она тоже опустила взгляд. Все засмеялись, понимая, что это шутка. И я тоже. Засмеялся и проснулся. Настя сладко посапывала рядом, обнимая меня. Я крепче обнял ее и поцеловал в сладкие сонные губы. Жить стало лучше, жить стало веселей, товарищи!

Павел МИХНЕНКО

ЭЛЬГА

Моей жене Елене

1

На второй день блуждания по тайге Данила понял, что окончательно заблудился. Отстав от группы еще у ручья, он сверился с картой и решил пройти напрямик у подножия сопки, минуя запланированный поворот к черной скале. Но то ли карта оказалась неверной, то ли он ошибся с определением сторон света — компас потерялся еще в прошлый выход, — так или иначе, он заблудился. Как школьник... Будто и не было за его плечами нескольких многодневных походов и двух сплавов по бурным сибирским рекам.

Он взбирался на пологий склон сопки, рассчитывая разглядеть за ней потерянную дорогу. Под ногами скользили влажные сочные травы, корявые корни цеплялись за кроссовки, норовя порвать и без того разлохмаченные шнурки. Тощий рюкзак с единственной банкой тушенки и пакетиком сухарей болтался на плече. Были, конечно же, еще и охотничьи спички, небольшой нож — козья ножка — и полупустая фляжка воды. Минимальный набор для выживания. Уж лучше бы он не понадобился, набор этот!.. Карту он держал в кулаке, все еще пытаясь сверять по ней свой маршрут. Путаница какая-то! Ни черта не поймешь!

Пряно пахло травами, сосновой смолой и сырой землей. Сильно докучали комары. Солнце спряталось за вершину сопки и погрузило восточный склон в сероватую тень.

Даниле показалось — что-то белое мелькнуло за деревьями. Пропало. Он смахнул со лба липкий пот, остановился, переводя дух. Светлая ткань всколыхнулась легким облачком и скрылась в зарослях багульника. Хрустнула ветка, зашелестели листья.

— Эй! Кто там?! — позвал он. — Ау!

— Ау! — донесся из кустов звонкий девичий голос, в нем слышались игривые нотки.

Снова зашуршало, посыпалась хвоя — рыжая белка, зацокав, перескочила с дерева на дерево. Данила вздрогнул, рюкзак сполз с плеча и повис на согнутом локте. Послышался тихий смех, словно, вспорхнув, зашелестела крыльями стайка испуганных бабочек.

— Ну кто там? Покажись! — позвал Данила. По спине пробежал холодок. Про здешние места всякое рассказывают. Сказки, конечно, но все же...

Закачались ветви багульника, будто кто-то стремительно пробежал, стараясь быть незамеченным. Из-за молодой сосны показалась тонкая женская рука. Легкий рукав скользнул вниз, оголив острый локоток.

— Смешной какой...

— Эй, хватит уже играть! — недовольно крикнул Данила и сделал шаг.

— Играть? — засмеялась девушка. — Давай играть!

Сосновая лапа пригнулась к земле. Из сырого мрака показалось женское лицо. Красивое. Рыжие волосы падают на лоб из-под большого цветочного венка. Нос — весь в ярких веснушках.

Данила прокашлялся, неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Добрый день, девушка.

Она закинула голову и весело засмеялась:

— Какой же день? Вечер уж... Смешной!

Не спуская с него глаз, она осторожно переступила босой ногой через низкую ветку и остановилась. Рукой держалась за сосновую лапу, готовая в любой момент, как испуганный зверек, ускользнуть в глубь зарослей.