— Ну, тогда я поехал, а ты тут разбирайся. Ключи твои лежат в холле, видать, спешили так, что и дверь запирать не стали... В доме еще один боец, смотри, не запри его. Черт-те что творится! Позвонишь отцу, когда все закончится, а я из машины позвоню.

Седой кряжистый полковник в отставке неторопливо зашагал к калитке. Дорогой костюм «с отливом», лакированные ботинки, «Вольво» за забором — важная персона! Наверное, это хотел сказать следователь, провожая взглядом Копалина. И добавить что-то непечатное. Не добавил, по крайней мере, вслух, повернулся ко мне, уставился немигающим взглядом, скрестив руки на груди. Надеялся узнать хоть что-то интересное для следствия. Я разочаровал его, ибо поведал именно ту версию, которой решил придерживаться, когда мы ехали сюда, и втолковал Артемову неподалеку от дачного поселка. Если рассказывать с умом, уточняя, что именно и в каком контексте интересует дотошного следователя, можно узнать практически все о том, что случилось на даче примерно между тремя и четырьмя часами ночи.

Марьяна и Влад стремительно выскочили из дома, бросились к машине. За руль сел Влад, Марьяна, видимо, рядом. «Шкода» направилась к воротам, до них было метра четыре, когда машина поравнялась с кустом жасмина, притормозила или совсем остановилась. И в этот момент из кустов вышел человек и нанес сильный удар палкой в полуоткрытое окно водителя. Потом еще несколько раз ударил по голове (окровавленная палка лежала у переднего колеса). Злоумышленник взял у Влада пистолет (кобура осталась под плечом) и, видимо, принудил девушку уйти вместе с ним. Они направились по улице в сторону забора, перелезли через него, а там, за рощей, стояла машина — «Жигули». На ней преступник увез девушку в неизвестном направлении. Это все, чем располагало и что предполагало следствие на данный момент. Соседи ничего не слышали, кто-то обратил внимание на «Шкоду» лишь в семь утра и сообщил в милицию.

Итак, погиб Влад, четвертый человек за несколько дней. Хорошо, что Марьяна осталась жива. Правда, ей теперь несладко, но хоть надежда есть спасти девушку.

— Странные тут у вас бандиты, — сказал я.

— Не у нас, а у вас, — сердито возразил Мелков.

— Дом осмотрели?

— А ты как думал? Видимых признаков борьбы не обнаружено. Пойдем, посмотришь хозяйским взглядом, может, что не так?

В холле, на столике лежала связка ключей, похоже, Влад и не прикасался к ней. На диване — подушка и верблюжье одеяло без пододеяльника. На кухне порядок, посуда вымыта, на столе — пачка печенья, раскрытая упаковка с пакетиками «капучино», батон хлеба в полиэтиленовом пакете. Остальные продукты — в холодильнике. Я поднялся на второй этаж. Постель в спальне была не заправлена, сумка с одеждой Марьяны стояла на полу. Действительно, в спешке убегала, наверное, даже ночную рубашку не сняла, натянула джинсы, набросила курточку и помчалась вниз. Свитер и белье остались на пуфике...

Значит, выследили, вычислили... Но почему Влад никому не позвонил? Почему решил уехать, ведь мог же продержаться какое-то время в доме, тем более с пистолетом? Мог, но решил, что надежнее будет уехать. Очень странное решение. Особенно если учесть, что преступник был один и вооружен лишь толстой палкой, подобранной в роще. Кстати, если оба они были напуганы, почему Влад не достал пистолет, не был готов к нападению? Душа в пятки ушла? Что-то не верилось в это...

А вот насчет преступника у меня было свое мнение, и я не собирался высказывать его Мелкову. Следы кроссовок сорок четвертого размера, оставленные бандитом у жасминового куста, были мне знакомы. Я уже видел их у себя в квартире. Немой племянник Лилии Георгиевны, Вася, не разувался ведь...

Мои показания заняли половину страницы, Сырник написал и того меньше. Оба листка я положил на стол перед Мелковым, он и Артемов сидели на кухне.

— Все, начальник, мне пора, — сказал я.

— Выгоняешь?

— Да нет, можешь остаться, переночевать. Я позвоню отцу, он гувернера пришлет.

— Полчаса придется обождать, я еще не закончил. Артемов много интересного рассказал. Ты на всякий случай далеко от Москвы не уезжай.

— Может, тебе подписку о невыезде дать? — разозлился я. — Мои показания несложно проверить у охранника, который дежурил вчера на шлагбауме. Он меня знает, когда приехал, когда и с кем уехал, — все скажет. Вот и работай.

— Пожалуйста, продолжайте, — сказал Мелков Артемову, который нервно покусывал кончик авторучки, обдумывая очередное предложение. — Пойдем, Корнилов, выйдем, поговорим.

Мы вышли во двор, я махнул Сырнику, чтобы отошел в сторону и не мешал нам.

— «Выйдем, поговорим» — звучит заманчиво, — сказал я.

— Короче, Андрей, я тебе не враг. Более того... Понимаешь, Владимир Васильевич помогает нашей больнице. У моей жены камни в желчном пузыре обнаружили, операция нужна была. А это — в Москве, но там же очередь. Наш главврач попросил Владимира Васильевича, он устроил операцию. Я даже спасибо ему не сказал, бутылку не поставил, звонил, да все на секретаршу нарывался. Не пробьешься. Я что хочу сказать — судя по показаниям Артемова, у тебя могут быть серьезные проблемы. Если чем-то могу помочь — скажи. Я, конечно, понимаю, что у тебя там, в Москве... Но все же.

Похоже, он говорил искренне, да и не мог иначе, информацию о больной жене несложно было проверить.

— Ты, Борис, и не должен благодарить за эту операцию. Имел отец возможность, ну и помог. Ничего особенного в этом нет. Если бы всех этих господ заставить оплачивать срочные операции, хотя бы женщинам, от них куда больше пользы было бы нашей дурацкой стране.

— Он мог бы и не помогать. Держи, это мой телефон. Если понадобится какая информация, скажи. Ты человек ФСБ, так что совесть моя чиста.

Ну, если так... Кое-какую услугу он мог мне оказать. Я высказал версию, что все дело в фирме Ярмонова, где работала Марьяна, у них там сейчас большие проблемы. Нужно поговорить с хозяином, спросить о врагах и вообще посмотреть, как он отреагирует на похищение секретарши. Она ведь могла знать какие-то секреты. Мелков пообещал сегодня же съездить в Москву и встретиться с Ярмоновым, а потом позвонить мне на мобильник.

Мелков вернулся в дом, где Артемов сочинял свои показания, а мы с Сырников ждали его во дворе.

— Бред сивой кобылы! — сказал Сырник. — Служба Ярмонова с дрючком в руке! Неужели ты веришь в это?

О том, чьи следы я видел у жасминового куста, я ему не сказал, и не собирался говорить.

— Почему бы и нет? Выстрел мог зацепить Марьяну, а палкой — просто и...

— Со вкусом, да? Кончай мне лапшу на уши вешать. Если уж спугнули, так проще остановить за пределами поселка. Там пустая дорога километра три, делай что хочешь!

— Твоя версия?

— Водитель старушки, которому некоторые идиоты верят.

Он имел в виду меня, хотя я уже не верил Васе.

— Зачем ему девчонка?

— Чтобы окончательно прищучить Ярмонова! Когда на руках свидетель — ни хрена он не сделает со всей своей службой! Бандюга твой Вася, понял?

Я думал в этом направлении, но тогда ситуация становилась еще более странной, еще более запутанной. Вася мог быть главарем хорошо организованной банды, мог спланировать нападение на меня, чтобы сообщить... об Артемове? Зачем, если собирался похитить Марьяну? Собирался, но не смог. Зачем было убивать Барабулина, если знал, что Марьяна уехала со мной? А Татьяну Ефимовну? Ведь Лилия Георгиевна ценила племянника, вряд ли могла сказать подруге что-то плохое о нем.

Но следы...

Из дома вышли Мелков и Артемов. Проводив гостей, я пробежал по дому, проверил, все ли там в порядке, не оставили где свет включенным или кофеварку на кухне, потом запер дверь. «Шкоду» оставили во дворе, только откатили поближе к дому. Сырник и Артемов ждали меня в джипе.

— Ну и что дальше? — спросил Артемов.

Он сидел, положив ладони на руль и опустив голову.

— Поехали в Москву, — сказал я.

— А Марьяна у этих... насильников, да? Лучше б...