— Да ладно, мужики, извините, если что. Я понимаю, что к чему, не облажаюсь.

Подействовало. А голос у парня был очень тонким, ему бы песни петь, «косить» под Преснякова-младшего, глядишь, чего-то и достиг бы. Влад и Сырник выбрались из машины и неторопливо пошли по асфальтовой дорожке вдоль дома к подъезду.

— Думаешь, Татьяна Ефимовна? — спросил Артемов. — И ее тоже грохнули?

Я уже не сомневался, что так оно и было. Одно меня тревожило — почему именно сегодня? Лилия Георгиевна погибла три дня назад. Два дня назад напали на меня, вчера — на Марьяну. Пытались напасть. Про подружку-собутыльницу знали давно, могли бы сразу спросить ее насчет копии. Почему сегодня? Если хотели убить — сделали бы это намного раньше.

Но был один шанс из тысячи, что не за ней приехала «скорая», хотя народ у подъезда так просто не собирается. И была вероятность, что Татьяна Ефимовна могла отсутствовать эти дни. На даче, в гостях, да мало ли... Сегодня вернулась и... Но что-то не верилось в это.

— Не знаю, — сказал я. — Но все это не нравится мне.

— А мне нравится?

— Ладно, подождем, что скажут наши друзья. А пока... я хочу спрятать Марьяну на даче моего отца. У него дача в Лобне, возле Лобни, там охраняемый поселок, да и дом солидный. С ментами в Лобне у отца хорошие отношения, он все-таки — Владимир Корнилов.

— Тот самый? — вяло поинтересовался Артемов.

— Тот. Я оставлю ее под присмотром Олега, он не подведет.

— Марьяну — с этим Кинг-Конгом? На всю ночь? Не пойдет!

— Кончай выпендриваться, Роман. С Олегом она — как за каменной стеной.

— Против дачи не возражаю, но не с таким тупым бугаем. Это однозначно.

— С чего ты взял, что он тупой?

— На морде написано. Хорошо, отвезем ее туда, но с ней останется Влад. Он никому не позволит ее обидеть.

— Хорошо, — согласился я. — Твоя жена, тебе и решать, кто будет охранять ее. Владу полностью доверяешь?

— Более чем. Его женщины не интересуют вообще.

— Понятно, почему у него голос такой... — сказал я. — Ладно, отвезем вместе, но потом ты отвечаешь за свою жену.

— Отвечу... — сквозь зубы процедил Артемов. — Ты лучше думай, как Ярмонова прищучить, падлу!

Об этом я меньше всего думал. Если тронут мою женщину, друга или родителей — тогда и подумаю, как прищучить падлу. А в этой ситуации — разбирайтесь сами, ребятки! По законам вашего параллельного мира.

— Прищучивать будешь сам, — жестко сказал я. — Мне нужно просто выпутаться из этого дерьма. Как тебя угораздило отправить жену секретаршей к такому козлу?

— Мы давно знаем друг друга, он пожилой человек... Мне казалось, это вполне надежно...

— Ты давно знаешь его и даже не подозревал, что пожилой человек — бабник?

— Кто тебе это сказал, — он с напряжением смотрел на меня, ожидая ответа. — Марьяна?

— Сорока на хвосте принесла. Такты не знал?

— Ну, бабник, с девочками попариться любит, массажи всякие обожает... Но не маньяк. И вполне порядочный человек, своих не обижает. Во всяком случае, раньше...

— Ты уверен, что ты — свой после ухода из «Ярнефти»?

— Мы расстались по-доброму... — пробормотал Артемов, опуская голову.

Может, и так. И то, что бабник и насильник разные понятия, тоже верно. Да что-то настораживало меня в его рассуждениях. Хотя... вот я ушел из ФСБ, начальство обиделось, но разве можно предположить, что полковник Алентьев изнасилует мою женщину, если устрою ее секретаршей к нему? Я себе это просто не могу представить.

Из подъезда вынесли носилки, накрытые белой простыней, погрузили в машину. Нуда, труп... Просто инфаркт не вызывает столько соглядатаев у подъезда. Хотя, возможно, умер знаменитый жилец этого дома? Допустим, но скорее всего я пытаюсь найти простые ответы на свои вопросы. А простых — нет.

Минут через десять вернулись Сырник и Влад.

— Татьяну Ефимовну задушили, — тонким голосом сказал Влад.

— Как и Лилию Георгиевну?

— Народ говорит, что скорее всего это сделал водитель твоей Лилии, — пробурчал Сырник. — Этот немой козел, говорят, на все был способен.

— Поехали отсюда! — взмолился Артемов. — Я больше дышать не могу в этой дерьмовой тачке!

— Поехали, — сказал я Сырнику.

— Нормальная тачка, — возмущенно сказал Сырник.

Глава 14

Алина «выдала» нам Марьяну в целости и сохранности, даже повеселевшую со времени моего отъезда — видимо, женские разговоры более утешают, нежели обещания грубых мужиков решить все проблемы. Если женщины не соперницы, им приятно общаться, а они и не были соперницами, так что поговорили всласть, и Марьяна воспрянула духом.

Она выехала из ворот на своей «Шкоде», остановилась у нашей «копейки», энергично помахала мне рукой и высадила... Алину. Та, видимо, решила проводить гостью до моей машины. Ну и поговорить со мной на прощанье. Я вышел из «копейки».

— Если гора не идет к Магомеду... — с грустной улыбкой сказала Алина.

— Гора не идет, потому что бульдозеры напирают со всех сторон, — сказал я. — Того и гляди сровняют гору.

— С тобой даже просто разговаривать интересно. Можешь заходить иногда на чашку кофе?

— Думаешь, это нужно?

— Не знаю... Просто хотелось бы.

— Я тебе очень благодарен, Алина. Как-нибудь загляну...

— Удачи тебе, Андрей. Тоша просил передать, что ждет тебя в гости, он в садик не пойдет в этот день... Если возникнут сложности, приезжай, ладно?

Первый раз она назвала сына Тошей. А то все Антуан да Себастьен... И это было посильнее спальни. Я обнял Алину, поцеловал и пошел к машине. Ее параллельный мир исчез со смертью мужа, и стала она просто симпатичной женщиной. Кстати, с Настей произошло что-то похожее.

Вначале мы поехали на «Сокол», где должны были встретиться с Артемовым и его «помощником», который не любит женщин. Марьяна на своей «Шкоде», мы — на своей тоже неплохой машине. На Ленинградском проспекте, неподалеку от метро «Сокол», стоял знакомый джип, а возле него нервно прохаживался Артемов в сопровождении Влада. Эта встреча супругов была куда более мирной, Артемов даже поцеловал жену, правда, в щечку. Он передал ей сумку с необходимыми вещами и продуктами и объяснил, что пока Марьяна поживет на даче моего отца, Влад будет охранять ее покой, а завтра-послезавтра он что-нибудь придумает и заберет ее. Сам в Лобню не поедет, после гибели Барабулина в фирме дел по горло, но будет звонить на мобильник.

Марьяна кивала, вытирая платочком слезы. Видно было, что ей не хотелось никуда ехать, сейчас бы села в его джип и просто смотрела бы на мужа влюбленными глазами. Артемов обнял жену, снова чмокнул в щечку, сел в джип и уехал. Влад забрался в машину Марьяны, мы в свою — и вперед.

Я не случайно выбрал место встречи супругов на «Соколе». От Серебряного бора недалеко и до Рублевки в общем-то близко. А там чуть больше семнадцати километров до Лобни.

Как ни хотелось проехать мимо своего дома, хоть из окна машины посмотреть, все ли там нормально, я поборол искушение. За моей квартирой могли следить, машину Сырника могли знать, засекут, посмотрят, куда направляемся, и все поймут. Нельзя рисковать жизнью девушки; хоть с нею и будет Влад, да черт его знает, какой он в деле.

За кольцевой Сырник прибавил скорость, стрелка спидометра замерла около сотни, «Шкода» не отставала.

— Зря ты согласился оставить ее с этим козлом, — сказал Сырник. — Там всякие вещи ценные, а человека толком не знаем. Ты уверен, что он ничего не сопрет там?

— Сопрет — Артемов компенсирует. И тебе спокойнее будет, ноги ночью не замерзнут, — сказал я, надеясь, что Сырник понимает, почему у мужика ноги мерзнут, когда рядом красивая, но недоступная девушка — одеяло под потолком.

Он знал этот анекдот.

— Да нужна она мне была! Я так понимаю, если что — Владимир Васильич на меня будет злиться.

— Олег, ты не о Владимире Васильевиче беспокойся, а расскажи мне еще раз, кто там был, у дома на Ломоносовском, и что говорили.