— Потому что... потому! Я тебе уже говорила. Он стал привязываться ко мне, грубить...
— Пожалуйста, конкретней, если можно. Это серьезно.
— Что конкретного ты хочешь? Услышать слова, которые он мне говорил? Я не могу их повторить.
— Вы вошли в подъезд вполне спокойно. Что случилось дальше, почему он стал говорить тебе гадости?
— Откуда я знаю?
— Ему кто-то звонил?
— Да, он говорил по телефону, а потом, как с цепи сорвался. Я такое не могу терпеть.
— Понятно...
— Что тебе понятно?
— К сожалению, совсем немного. Ну что, уважаемые дамы, с вами приятно, но я должен покинуть сие прекрасное жилище. Марьяна, если Роман позвонит тебе на мобильник, ни в коем случае не говори адрес, что бы там ни было.
— Я понимаю.
— Не совсем. Мне плевать на ваши личные дела, на амбиции, но адрес Алины не должен знать никто. Это приказ.
— Ты и его подозреваешь? — спросила Алина.
— Нет, но всякое может случиться.
— Ты хочешь сказать... — начала Марьяна, но я уже не мог выносить все это.
— Я сказал. Надеюсь, ты поняла. И хватит об этом. Вечером заеду. Алина, пожалуйста, проводи ее до ворот, я там встречу, хорошо?
— Не зайдешь даже?
— Там видно будет. Спасибо тебе за все. Пока.
Глава 13
Сырник выглядел так же, как и всегда, — с виду здоровый, угрюмый, натуральный громила, но внутри добрый и сентиментальный. Немного загорел, не иначе теща заставила грядки окучивать в огороде. Хорошее дело — на солнышке, на свежем воздухе, и никаких тебе нефтепромышленников поблизости, их секретарш и всяких финдиректоров рекламных компаний... Жаль, что у меня тещи нет.
— Отдохнул? — спросил я, пожимая огромную ладонь.
— Да как тебе сказать? В принципе, все нормально, воздух там обалденный, озеро неподалеку, окуни и караси клюют неплохо с утречка. Но что-то не то, понимаешь? Москва близко, там ты вляпался в очередное дерьмо, ну как я могу торчать на даче, рыбку в озере ловить? Надо куда-нибудь подальше уехать, чтоб совсем другая жизнь была. На какие-то хреновы Канары, что ли? Народ ездит, вроде как нравится.
— Да и в Турции, говорят, неплохо, я тоже думал об отпуске, и есть с кем поехать, но... Рад бы в рай, да грехи не пускают.
— Ну, так надо как-нибудь сообразить такое дело вместе. А то у меня там одни бабы, жена, теща... — Сырник задумался, видимо, сообразил, что дочерей к бабам никак нельзя отнести, а потом добавил: — Ну и девчонки. Не с кем нормально посидеть, поговорить по-мужски. С девчонками играть нужно, жене постоянно что-то подай, принеси, нарви. Ну и теще... Короче, не то.
— Позвонил бы мне, поговорили б.
— С тобой разве поговоришь? Нет, я Борисенка вспоминал, вот с кем и на даче было бы клево. И девчонки радовались бы.
— Ну так завел бы себе... — сказал я и тут же пожалел о сказанном.
Сырник засопел, нахмурился, пробурчал:
— Давай лучше о деле.
Последний раз он говорил с женой о крысенке незадолго до отбытия на дачу, но жена в очередной раз категорично заявила — только попробуй, вылетишь вместе с крысой. Она у него упрямая и очень решительная женщина.
Я рассказал о событиях последних дней, Сырник слушал внимательно, злобно щурясь и скрипя зубами. Отец двух дочерей, он готов был уничтожать насильников на месте без суда и следствия (однажды, кстати, так и сделал). Оно, конечно, неправильно, но понять человека можно.
— Слышь, Андрюха, а может, вернемся в офис или к тебе домой, подождем, что скажут. Им без мазы тебя кончать просто так, надо ж потолковать. Ну вот и потолкуем.
— Со старушкой могли бы потолковать, да не стали. С Марьяной тоже. Барабулин вообще ни при чем тут, — сказал я. — А кончили без разговоров. Это нефтяная компания, Олег, там профессионалы похлеще нас работают, из ГРУ да наши из ТГУ[1].
— Оно понятно, да жить все равно охота, кто бы там ни был. А что Басинский? ФСБ нам поможет?
— Нет. Это грязное дело, Гену в него впутывать нельзя, ему еще служить, как медному котелку. Никто не поможет, Олег, да и ты...
— Про себя я сам знаю, так что заткнись. Знаешь, что меня настораживает? Если они там суперпрофессионалы, почему до сих пор не выследили тебя?
— Я же не дома ночевал, у Алины.
— Так это ты у нас профессионал... по части секса, оказывается! Ну и как Алина? Стерва она, как я помню, но баба ничего, сексапильная.
— Гостеприимная женщина.
— Да? Ну, тогда ладно. И чего делать будем?
— Думаю... Марьяну, возможно, отвезу на дачу к отцу, в Лобню. Там ее вряд ли станут искать. Но на всякий случай тебя оставлю с ней и кого-то из охраны Артемова. Доверием Алины не следует злоупотреблять.
— Это правильно, только на хрена мне там еще кто-то? Сам справлюсь, если что.
— Ладно, видно будет. Неизвестно еще, как Артемов к этому отнесется.
— Слушай, а этот Вася... ты веришь ему?
— Пока — да. Но все равно нужно поехать к дому Ярмонова, поговорить с людьми. Я ведь толком не знаю, что там произошло. Возможно, и ограбление... Да и с подругой Татьяной Ефимовной хорошо бы встретиться. Я хотел съездить на дачу, выяснить, с кем и когда Ярмонов вернулся вечером после банкета, но...
— Без толку. Про него никто ничего не знает, а вот тебя вспомнят — был там со старушкой, — сказал Сырник.
— Тебе дача на пользу идет, — похвалил я Сырника. — Правильно рассуждаешь. Действительно, в поселке нам делать нечего, а вот у дома побывать нужно обязательно.
— Ну и куда мы сейчас?
— Поедем пообедаем, надоели мне бутерброды.
— Так, может, ко мне? Мне тут всяких припасов насовали, луку, петрушки всякой, редиска уже есть под пленкой, у меня теща хозяйственная баба.
— Нет, для такой закуски бутылка нужна, а сейчас нельзя. Я придумал вот что. Поедем к отцу. Может, и покормят, да и машину свою оставлю на стоянке у его офиса. Она слишком заметная. И про дачу поговорим.
— Ну, поехали, — согласился Сырник.
От Шмитовского проезда до Кутузовского не так уж долго ехать, а там и до Арбата близко, где в Глинском переулке располагался офис строительной фирмы моего отца. По правде сказать, я бы с куда большим удовольствием поехал обедать в «Санта-Росу», уж больно вкусное мясо там подают, но не с Сырником же туда ехать! Он друг настоящий, об этом и говорить нечего, но «Санта-Роса» — это праздник для двоих, понятно, кто второй, вернее, вторая, да?
Из машины я позвонил отцу, он сказал, что сейчас занят, нас проводят в столовую, накормят, а потом поговорим. Строительная фирма отца — одна из крупнейших в Москве, он почти олигарх, так что ж удивительного, что занят? Правда, почему-то хотелось, чтобы он все бросил и встретил меня, если не у входа, то хотя бы в своем кабинете, кто знает, может, и не увидимся больше?
В холле бело-голубого здания нас ждал не отец, а симпатичная девушка в белом передничке. Ну, тоже приятно.
— Добрый день, Андрей Владимирович, меня зовут Валя, — с приветливой улыбкой сказала она. — Пойдемте, провожу вас в столовую. Владимир Васильевич велел накормить вас как следует.
В другое время я бы непременно взял телефон у девчонки, но сейчас у меня и так был перебор с дамами, и я лишь холодно кивнул. А вот Сырник тут же принялся рассказывать, как они с Владимиром Васильевичем выпивали и обнимались, и вообще, можно сказать, друзья. При этом он распахнул куртку, чтобы девушка могла видеть подплечную кобуру с пистолетом (за многократную помощь ФСБ выхлопотало нам разрешение носить оружие и вне дома). Девушка Валя оказалась понятливой, раз сын босса хмур и неразговорчив, отчего ж не познакомиться с его другом, который к тому же друг самого Владимира Васильевича?
Она усадила нас за стол в пустой столовой (обеденный перерыв сотрудников давно закончился), принесла салат «Столичный» с курицей, суп харчо и лангеты с жареной картошкой. Все горячее, свежее и вкусное.
— Садись с нами, Валентина, — сказал Сырник, по-хозяйски хлопнув громадной ладонью по свободному стулу.
