— А ты как думала? — спросил он.

Я понимал, что это не относится к ушибленному глазу. И не обижался на Артемова, в конце-концов, он имел право на такую реакцию, как и я на самозащиту. Об этом и сказал ему. Артемов не стал возражать. Марьяна плакала, пришлось самому объяснять ситуацию, и хорошо, что так. У меня получилось проще, яснее и выгоднее для Марьяны. Она слушала, закрыв лицо ладонями, он скрипел зубами и сжимал кулаки, но не махал ими. А вот рассказ о гибели финансового директора привел его в замешательство.

— Компьютер унесли? — Гримаса ярости искривила его лицо. — Сволочи! Там же вся отчетность, там же и операции с наличкой, и фактическая прибыль...

Тоже вполне естественная реакция. Друга уже не вернуть, а вот пропажа компьютера может сулить новые неприятности.

— У кого может быть еще одна копия видеосъемки? — спросил я. — Ты был знаком с Ярмоновым, с его женой, кому Лилия Георгиевна могла передать носитель с компроматом?

— А она точно не у тебя?

— Была бы у меня — отдал бы и жил спокойно.

— Да хрен тебя знает, может, смотришь втихаря, как мою жену...

— Я и обычную порнуху не люблю, а такое второй раз и под дулом пистолета не стал бы смотреть. Это мерзость. Твоя жена не виновата, что попала в руки подонков. Неважно, в подворотне ее поджидали или на юбилейном банкете.

— Не могу поверить, что он способен на такое... А ты, дура, не могла нормально рассказать все?! Нужно было темнить все эти дни, да?!

— А ты мог бы нормально реагировать на ее рассказ? — спросил я.

— Нормально? А ты?

— Да. Не будем препираться. У кого может быть компромат? Если мы найдем копию — можем обменять на собственную безопасность.

— Я не врубаюсь, хочу, но не получается... Ярмонов?! Этот старикашка? В голове не помещается! Ты уверен, что это он? Ты точно уверен?

— Лилия Георгиевна узнала его. Копия записи...

— Какая, на хрен, копия? За такие дела отвечать надо! Да я ему, падле!..

— Что ты ему сделаешь, мало кого интересует, а вот документальное подтверждение факта насилия... Так у кого?

— Не знаю... Может, у Татьяны Ефимовны? Она живет этажом ниже, подруга, собутыльница Лилии Георгиевны... Часто вместе бухали, Ярмонов рассказывал. А больше... да откуда я знаю ее подруг? Ну, бывал в доме, так с ней почти не разговаривал. Старушка-то почти из ума выжила, поэтому Ярмонов старался не приводить гостей в дом. Коз-зел старый! Ты-то что думаешь делать дальше, сыщик? Расплодили всяких там... придурков, теперь сами же и мучаемся...

— Нужно будет встретиться с этой Татьяной Ефимовной, — сказал я, пропустив мимо ушей «придурков». — Марьяне лучше побыть у моей знакомой, там охраняемая территория, а потом... Нужно спрятать ее.

— Я на дачу отвезу, охрану поставлю.

— И сможешь защитить, если Ярмонов всерьез решит убрать твою жену? — язвительно спросил я. — А он уже решил это.

Артемов задумался. Не мог он конкурировать с Ярмоновым, понимал это лучше меня.

— Может, к ментам обратиться?

— С чем? Есть свидетельства угроз? А компьютер твой у них, тотчас же выплывет.

— И что ты предлагаешь?

— Давай вместе думать, — сказал я. — У нас есть Татьяна Ефимовна, есть бычок по кличке Гек, которого можно взять за рога и поспрашивать. Но вначале нужно отвезти Марьяну туда, где она будет в безопасности. А потом обстоятельно поговорить. Меня многое интересует, и каждая мелочь важна.

Артемов протянул руку. Дрожащие, влажные пальцы опустились на плечо Марьяны, нервно сжали его. На лице бизнесмена появилось то же выражение, что и после пропущенного удара. Марьяна подняла лицо, обернулась. Артемов тыльной стороной пальцев коснулся щеки девушки, стирая слезы. Но я чувствовал, что он едва сдерживает себя, неосторожного взгляда жены будет достаточно, чтобы пальцы сжались в кулак, и тогда на скуле девушки появится синяк. Марьяна обеими руками стиснула его ладонь, прижала к своей щеке.

— Рома... я никогда даже не думала ни о ком, кроме тебя, — прошептала она.

— Все, малыш, все, — сказал Артемов. — Теперь это мое дело. Забудь и никогда не вспоминай. — Он посмотрел на меня. — Ну, давай толковать о деле. Но... пусть Марьяна посидит пока в моей тачке. К чему ей лишние расстройства? Потом отвезешь к этой знакомой, я не против.

— Нельзя выпускать ее из поля зрения.

— Понял. Подгоню тачку, поставлю рядом, Марьяна будет там, а мы тут, лады?

Я согласно кивнул. Когда он вышел, Марьяна вскинула на меня заплаканные глаза и впервые за время нашего знакомства улыбнулась.

Глава 12

Всю дорогу до Серебряного бора Марьяна внимательно смотрела в зеркало заднего вида. Вряд ли в таком состоянии она могла заметить «хвост», если бы он прицепился, но хоть не спрашивала, о чем мы договорились с Романом, и то хорошо.

Я обещал ему, что ни слова не скажу Марьяне, но если бы не обещание, все равно рассказывать было нечего. Разговор вышел коротким, ибо Артемов немного пришел в себя и тут же вспомнил о гибели финансового директора и пропаже компьютера. В такой ситуации ему нужно было срочно мчаться в офис, готовиться к встрече со следователями и приводить в порядок финансовые документы, которые могли использовать против него заказчики убийства. Я не возражал, ибо прекрасно понимал мужика — сказать сотрудникам о гибели Барабулина он не мог (в том, что это убийство, я не сомневался), дать команду бухгалтерам не мог, значит, нужно было самому думать, что, как и когда менять в своей бухгалтерии. И это сейчас, после такого потрясения! Досталось бедолаге, ничего не скажешь.

Он не возражал против того, что Марьяна пока останется у моей знакомой, но потребовал ее адрес, чтобы мог приехать и лично убедиться, все ли с ней в порядке. Адрес Алины я не сказал, она тут ни при чем, и подвергать ее и ребенка даже малейшей опасности я не имел права. Мы немного поспорили, но в конце концов Артемов, кажется, понял меня. А что ему оставалось делать? Ситуация-то пиковая.

О Лилии Георгиевне он ничего нового не сказал, вспомнил водителя Васю, племянника да соседку-собутыльницу. К соседке нужно было наведаться, но когда и как, не решили. Ведь о ее существовании наверняка знали Ярмонов и его люди, побывали там и могли устроить засаду. Идти нужно было вечером, предварительно понаблюдав за квартирой соседки. Когда я спросил о Ярмонове, Артемов побледнел и сжал кулаки. В таком состоянии говорить о старом насильнике он не мог.

Вот, собственно, и весь разговор. Мы обменялись номерами мобильников, договорились созвониться часа через два. У меня тоже дел было до черта — отвезти Марьяну, встретиться с Сырником и хотя бы немного проанализировать последние события. Что-то много их случилось, пора бы сложить звенья в цепочку и посмотреть, что получится, да все не удавалось — то Марьяна, то Алина, то гибель Барабулина, то Артемов... Я не особо рассчитывал, что получу от него важную информацию при первой встрече, особенно после гибели Барабулина. Главное — встретились, познакомились, он знает, что случилось, и понимает, откуда исходит угроза. А там немного успокоится, поговорим более конкретно и обстоятельно.

Что касается возможного «хвоста» за нами, я сам выяснил, что его пока нет — немного поманеврировал по столице нашей родины, выбирая тихие улочки с редким движением, и убедился.

Лишь когда моя «Ауди» приблизилась к железным воротам элитного жилого комплекса, Марьяна оторвала взгляд от зеркала и, глядя сквозь лобовое стекло, спросила:

— Ты думаешь, он простил меня?

— Конечно, — сказал я. — Все у вас будет нормально, только не сразу. Придется потерпеть обоим.

На самом деле я не был уверен, что Артемов простил жену. Но это уже их личное дело, захотят — все будет нормально. Если у всех нас будет возможность чего-то хотеть в ближайшем будущем. Тут я тоже не был уверен.

Алина ждала нас, приготовила кофе и бутерброды. Разумеется, она знала о нашем приезде, и хоть и предупредила охрану, чтобы пропустили меня, если появлюсь, а все же позвонил ей.