— Всегда стоял на столе... ноутбук...

Я сбегал в другую комнату — там была та же мебель, но вместо стола — широкая кровать, то есть комната служила спальней, и в ней тоже не было видно следов обыска. Я вернулся в кабинет-гостиную. Марьяна стояла, прислонившись плечом к стене, и готова была потерять сознание. Я снова огляделся. Да, компьютер. Если человек работал дома, он работал на компьютере, общался с офисом через компьютер. Ну и где этот чертов ноутбук? Не прятал же его хозяин в гардеробе!

— Марьяна, он мог засунуть его куда-нибудь? В гардероб, ящик стола?

— Зачем?.. Всегда стоял на столе.

— А когда приходили гости и стол накрывали?

— На кухне...

Теперь на столе была только лампа и какие-то безделушки. Компьютер исчез, искать его было бесполезно. Вспомнились слова Васи, что после убийства Лилии Георгиевны милиция приехала очень быстро. Сюда тоже могут приехать быстро. Я обнял Марьяну за плечи.

— Пошли отсюда.

— Мы... мы оставим его так?

— Да. Ему уже ничем не поможешь, пошли. Постарайся держаться уверенно, на нас могут смотреть. Пожалуйста, Марьяна, возьми себя в руки.

— Тебе хорошо говорить... — всхлипнула она.

Мы вышли из квартиры, я осторожно прикрыл стальную дверь и вызвал лифт. Марьяна могла и не дойти до первого этажа по лестнице. В грязном, исписанном похабными изречениями лифте я вытер ее слезы своим носовым платком, ободряюще похлопал по плечу.

— Терпи, Марьяна.

Я крепко держал ее под руку, когда выходили из подъезда, открыл дверцу машины, усадил девушку на переднее сиденье. Это была не галантность, а необходимость. Милицейские сирены еще не выли поблизости, и мы без проблем выехали на Дмитровское шоссе. Марьяна громко рыдала, закрыв лицо ладонями, я не пытался ее утешить.

— Почему, почему убили Веню? — причитала она.

Я тоже думал об этом, нисколько не сомневаясь в том, что Барабулина действительно убили. Ничего не взяли, только компьютер. Какие тайны мог хранить компьютер финансового директора? Многие, но какое отношение они имели к нашему делу?

Имели. Компьютер — дорогая игрушка, его мог взять себе киллер, но это вряд ли. Финансовое тайны Артемова нужны Ярмонову, чтобы держать рекламщика «на крючке». Нет такой фирмы, которая бы честно работала по российским законам, а если и есть — законы позволяют и ее «прищучить» в случае необходимости. Но компьютер — не цель Ярмонова. Его люди искали у Барабулина Марьяну, не нашли и взяли компьютер. А Веню убрали потому, что он знал друзей Артемова, мог позвонить ему. Так? Похоже, что так.

Значит, Марьяну искали и у меня. Но там — темные окна и никакой видимости присутствия. Могли ворваться в квартиру. Могли... И устроить там... Могли. Но чтобы убедиться в этом, я должен был вернуться домой, а возвращаться пока нельзя...

На Бутырской, не доезжая до Савеловского вокзала, я остановил машину.

— Марьяна, ехать в офис твоего Романа опасно. Позвони ему, встретимся где-то на дороге. Скажем, у Пушкинской площади через полчаса, — я протянул ей свой мобильник. — Но о том, что мы были у Вени, — ни слова. Ты успокоилась?

Она все еще всхлипывала. Посмотрела на меня большими голубыми глазами.

— Почему Веня, Андрей?

— Искали тебя, но не нашли.

— Какой ужас...

— Прорвемся. Ты, главное, держись. Ну давай, звони. И помни — ровно через полчаса, напротив «Лейкома».

— А если он занят?

— Не задавай глупых вопросов. Мой телефон может прослушиваться. Хочешь, чтоб нас там поджидала бригада киллеров? Это не нужно никому.

— А если он не захочет встречаться со мной?

— Пошли его подальше!

Марьяна набрала номер, напряглась, слушая длинные гудки.

— Але, Рома? Это я... У подруги. Не ори на меня! Дозвониться не можешь? Понятно... Рома, нам нужно встретиться, срочно. Через полчаса напротив «Лейкома», белая «Ауди». Чья, чья! Подруги. Через полчаса, это очень важно!..

Я протянул руку, отключил мобильник.

— Что ты себе позволяешь? — возмутилась Марьяна. — Я со своим мужем разговариваю!

— Он не может дозвониться Вене?

— А тебе какое дело?

— Никакого, — сказал я. — Остальное муж узнает при встрече. Меньше волноваться будет, приедет вовремя. До Пушкинской минут за десять доберемся, это максимум. Значит, у нас еще двадцать минут. Можешь привести себя в порядок, чтобы не напугать мужа.

— Какой ты грамотный, слушай! Достал уже своими дурацкими советами!

Похоже, Марьяна полностью пришла в себя после шока в квартире Барабулина. Она отодвинулась к правой дверце машины, демонстративно отвернулась от меня, достала из сумочки компакт-пудру, губную помаду, тушь для ресниц и даже баллончик с лаком для волос, разложила все это хозяйство на коленях и принялась наводить «марафет».

А я пытался понять, у кого могут быть диск или флешка с компроматом на Ярмонова. Кроме Васи никто не мог подсказать мне, он ведь знал подруг Лилии Георгиевны. Но Васи не было, не стреляли ведь...

Марьяна заметила мужа, едва мы остановились. Он стоял у своего джипа и смотрел в сторону Пушкинской площади, видимо, ждал ее оттуда.

— Рома! — крикнула Марьяна, махая рукой в открытое окно «Ауди». — Это я, Рома!

Артемов медленно подошел к машине, наклонился, разглядывая меня. Распахнутую супругой заднюю дверцу он демонстративно не замечал с минуту, как, впрочем, и саму супругу. Потом с мрачным видом плюхнулся на заднее сиденье.

— Это и есть твоя подруга?

— Нет, Рома, это Андрей Корнилов, он сыщик, понимаешь... Я тебе сейчас все объясню, — торопливо говорила Марьяна.

Она волновалась, более того — боялась мужа, оно и неудивительно, если он чересчур ревнивый. Реальный Артемов не нравился мне еще больше, чем виртуальный, наверное, из-за длинных усов, свисающих к подбородку. Такие усы делают лицо мужчины угрюмым и злым, хотя некоторым женщинам это нравится. Ну а если принять во внимание настроение Артемова и то, каким взглядом он смотрел на меня, — какая уж там симпатия! Но и конфликтовать нельзя, он ведь мне нужен.

— Ты у него ночевала? — спросил Артемов.

— Нет, что ты, Рома. Сейчас все расскажу... Только ты, пожалуйста, не волнуйся, я не виновата, что так получилось.

— Кончай темнить, Марьяна! Ты и так достала меня своими тайными проблемами! Без тебя их хватает! Я с утра не могу Вене дозвониться.

— И про Веню скажу, только ты не волнуйся, пожалуйста, — жалобно произнесла Марьяна.

— Ты была у Барабулина? — удивился Артемов.

— Понимаешь, когда ты был в Крыму, ну, когда у нас была вечеринка по случаю юбилея, ты звонил мне всю ночь...

— Хватит предисловий! — заорал Артемов.

— Хорошо, хорошо... Понимаешь, меня там чем-то напоили, ну, подсыпали в шампанское, я потеряла сознание и...

— Что? — Он подался вперед, сжимая кулаки.

Мне показалось, еще немного — и схватит Марьяну за горло или ударит.

— Отвезли на дачу... — всхлипнула Марьяна.

— Кто?!

— Андрей установил аппаратуру, записал это, а теперь меня хотят уби-ить... — разрыдалась девушка.

Артемов коротко взглянул на меня и махнул кулаком. Но я ждал этого — в самом деле, нельзя же за одно и то же признание бить человека дважды! Его кулак просвистел мимо, а мой попал в глаз, в правый. Хотя какая разница — все равно придется директору рекламной компании носить темные очки и в помещении.

— Сидеть и молчать! — рявкнул я. — Послушай, в чем проблема, а потом решай, что делать. Махать кулаками не советую, кишка тонка, понял? Я спросил — понял, нет?!

Конфликтовать не следует, а поставить на место просто необходимо. Тем более такого резвого.

— Понял, — потирая ушибленное место, сказал Артемов. — Я вспомнил, ты ведь приходил ко мне, Корнилов? Но не сказал, зачем; Теперь догадываюсь...

— Больно, Рома? — шмурыгая носом, спросила Марьяна. Протянула руку, чтобы снять боль (женщины думают, что умеют это, иногда у них получается), но Артемов отвел ее руку.