— Сволочь поганая! — с отвращением сказала Лилия Георгиевна. — Мразь!

— Вы уверены, что это ваш супруг? — спросил я.

— Наколку видишь? Он ее в армии сделал. В последнее время хотел свести, да решиться не мог, это ж больно. А если с наркозом — так на сердце влияет. Уж я-то эту наколку хорошо знаю.

И голос она сразу опознала, с тоской подумал я.

Ладонь хозяина нервно массировала лобок спящей девушки. Я чувствовал себя неловко, наблюдая за этим вместе с женщиной, которая мне в матери годилась. Можно было прекратить просмотр, сказать — перепишу вам надиск, и смотрите без меня, сколько вздумается, но хотелось знать, насколько явно проявит себя насильник. Покажет свое мурло в кадре или нет? Пока что он как будто чувствовал видеокамеры.

— Говнюк! — сказала старушка. — Догадывается, что небезопасно, что я кой-чего могу еще! А костюм-то его на пуфике лежит, а галстук от Кардена — мой подарок!

Костюм стального цвета «с отливом» и красный галстук лежали вперемешку с вещами девушки на полу.

— А девушку вы знаете?

— Конечно. Чувствовала, что это будет именно она, я ж тебе говорила, Гриша устроит себе праздник. Последний в жизни, — злорадно прошипела Лилия Георгиевна.

— Кто она?

— Это тебя не касается. Нажралась, сучка!

— Она не просто пьяна. Похоже, в шампанское подмешали нембутал, а может, клофелин или еще что-то. Сейчас это не проблема. Значит, это ваш супруг?

— А кто ж еще?

Мужчина, видимо, возбудился, залез на девушку. Нашим взорам предстали тощая задница и тонкие ноги.

— Видишь розовый шрам чуть пониже жопы на левой ноге? Три года назад в Швейцарии катался на горных лыжах, упал, да так неудачно, что сам жопой на палку свою и напоролся. Я тогда с ним была. Штаны сзади до пяток промокли кровью, хоть и толстые... Сволочь!

— А девушка? — Мне все-таки хотелось узнать, кто она, голая красавица.

— Что касается девки... Ее фамилия Артемова, больше тебе знать не следует. Нужно было о муже думать, а не крутить жопой перед боссом, тогда бы и не подмешали ни черта! — В голосе старушки зазвучал металл.

Она знала девушку, знала и не хотела говорить мне ее имя. Тощая задница на экране двигалась все энергичнее, девушка беспомощно шевелила руками, словно пыталась оттолкнуть ненавистное тело — и не могла.

— Какая тварь, а! — проскрежетала Лилия Георгиевна.

К кому относилось это выражение, я не понял. Могущественный олигарх насиловал девушку! И хоть лица его я не видел, сомнений не было. Жена-то знает своего супруга!

Девушка пыталась протестовать, но слабо, только протяжный стон срывался с ее опухших губ «Не-ет... не надо... пожалуйс...та-а...» Она не видела лица насильника, комнату, где находится, она просто не хотела его.

Мерзкое зрелище, никому не желаю видеть такого. А для меня — и более чем опасное!

Тощая задница олигарха дернулась и замерла, он тяжело дышал, какое-то время лежал не двигаясь, потом отстранился, рука с наколкой принялась судорожно тискать груди девушки. А на переднем плане по-прежнему маячила тощая голая задница. Дать бы пинка, сбросить козла на пол и забить ногами до полусмерти! Я мельком взглянул на Лилию Георгиевну, ей-то каково наблюдать подобное? Она смотрела с холодным блеском в глазах. Похоже, мысль о пинке не приходила ей в голову, ибо старушка знала наказание более страшное.

— Не-е-е-ет, — стонала девушка. — Не-е-е-ет...

Ярмонов медленно сполз с нее, укрылся покрывалом. Щелчок пальцами, и свет в спальне погас.

— Гек! — вновь послышался хрипловатый голос.

— Тварь, тварь, тварь! — закричала Лилия Георгиевна. Теперь она окончательно убедилась в том, что это ее муж. Никаких сомнений на этот счет и у меня не было.

А вот по поводу собственной безопасности — были.

В комнату вошел телохранитель, его массивную фигуру я вполне мог угадать и в темноте, подхватил голую девушку на руки, вынес из спальни. Ярмонов торопливо оделся и тоже вышел. Я понимал, что будет дальше — оденут девушку, и Ярмонов велит доставить ее домой и — не трогать. Кто же она такая?

Гек вернулся за вещами девушки, собрал их и выщел. А почему не одеть ее прямо там? Это же проще!

— Извините, Лилия Георгиевна, вы не намекали супругу, что сможете доказать его неверность? — спросил я, но старушка вскочила с кровати, властно махнула рукой.

— Он боялся, морду свою прятал, как чувствовал. Но теперь не отвертится, гадина! Сволочь, не пожалел жену... ладно. Теперь даже самый тупой судья ни хрена не сможет сказать и слова в его оправдание. Все, кончился нефтяной магнат Ярмонов! Крышка ему!

He очень-то приятно мне было слышать ее слова. Нефтяные магнаты — они так просто не кончаются, уж это я хорошо знал.

— Все, — сказала Лилия Георгиевна. — Прощай, Корнилов. Оригинал с носителем оставляешь мне. Плачу еще полтыщи за них, купишь себе другой. Спасибо и до свидания. Вася отвезет тебя домой.

Я мог бы взять оригинал и уйти, дабы не впутываться в эту страшную историю, но не сделал этого. Наверное, потому, что уже впутался. Да и старушка была взвинчена до предела, могла устроить какое угодно представление, например, завопить, что ее насилуют. А Вася, я заметил, сегодня не сидел в подземном гараже, а маячил за дверью спальни. Ну и что тут сделаешь? Пришлось выполнять свои обязательства.

Старушка расплатилась сразу, но этот гонорар никаких приятных ощущений мне не принес.

Глава 5

В офисе было тепло и тихо. Я сидел за столом и играл в компьютерный преферанс. Дурацкая игра, честно вам признаюсь, ничего общего с нормальным преферансом не имеющая. Ну, человеком все запрограммировано, и, если чуть помыслить логически, несложно понять задолго до ее окончания, выиграешь ты в данной партии или проиграешь. Будь хоть семи пядей (преферансных) во лбу, если запрограммирован проигрыш — ты его получишь. Ну и какой интерес тратить время на такую игру? Однако ж компьютерные стрелялки мне еще больше не нравились. И коль скоро сидел я в офисе, то иного способа убить время, чем преферанс, не видел.

Сырник по-прежнему отдыхал с семьей на даче тещи и даже не подозревал, в какую ситуацию я вляпался. Это были мои проблемы, и не убивал я время, сидя в офисе за компьютером и делая вид, что работаю. На самом же деле ждал, чем закончится невероятная по своей наглости затея Лилии Георгиевны. Так просто отобрать у олигарха акции нефтяной компании еще никому не удавалось. И то, что храбрая старушка — жена хозяина, вряд ли добавляло ей вистов (я же в преферанс играл).

Глупая затея, и дурак тот, кто согласится участвовать в ней. Честно признаюсь, что этим дураком был я. Вряд ли стоило надеяться, что если точно идентифицировать Ярмонова по видеосъемке скрытой камерой нельзя, то он легко «отмажется», с женой решит все проблемы миром и забудет об этом недоразумении. Старушку свою, может, и простит, а вот наглеца, который осмелился без спросу войти в его спальню, да еще и камеры там установить, захочет наказать по полной программе. А выяснить, кто это был, — разве проблема для олигарха? Но теперь что же посыпать голову пеплом? Надо думать, как жить дальше, надеяться на лучшее.

Я надеялся не только на лучшее, но и на звонок старушки, она знала телефон офиса, могла бы позвонить, сказать, что получается, а что нет. Защищать ее от разъяренного супруга я бы не стал, но хоть бы советом пособил, да и мог предвидеть дальнейшее развитие событий, исходя из своего опыта. Но она не звонила.

Два посетителя, отвлекшие меня от преферанса, были вполне ординарными страстотерпцами: жены доставали их своими частыми и непонятными отлучками — к подругам, к родителям. Посетители предлагали ординарный расклад — сто долларов аванса и еще девятьсот, если представлю им свидетельства измены или верности жены. В другое время я бы занялся этими делами, теперь казалось — не такими уж и паршивыми, напротив, тихими, спокойными. Чего-то там и заработал бы нам с Сырником на кильку с хлебом. Но не сейчас. Сказал мужикам, что у нас тут очередь, заказов невпроворот, пусть ждут, я занесу их данные в компьютер и позвоню, как только освобожусь. От компьютера они отказались, дабы не рисковать, но пообещали, что зайдут через пару дней. На том и порешили.