— Где пил, там и ищи!

— Расписываться не буду. А вы ответите мне за все! Нехорошо присваивать чужие деньги!

— Ты мне еще поговори! Ишь, деловой нашелся! Кошелек ему давай. Ты по пьяни потерял его!

И Пахомов огрел секретаря резиновой дубинкой по спине.

Такого наглого обращения и унижения Самохвалов вынести не мог. Он был не хилого телосложения, в юности имел разряд по боксу. В нем накопилось столько обиды и злости на этого хама в милицейской форме, что Валерий Иванович не сдержался и врезал дежурному по зубам кулаком. От сокрушительного удара тот полетел в угол и, к несчастью, угодил головой в ведро с чернилами. При этом тяжелая «гильотина» упала на него и придавила своим весом к полу, а ведро опрокинулось и чернила залили весь пол приемного отделения.

Испуганный Вертухай пулей бросился к выходу, налетел на Ангелину Карловну, которая поскользнулась на мокрых досках и шлепнулась на пол, задрав кверху кривые ноги и завизжав поросячьим визгом.

Амбал Иван кинулся на защиту дежурного и хотел ударить буяна кулаком по голове, но тот увернулся и боксерским апперкотом нанес верзиле сокрушительный удар снизу в подбородок, отчего у того хрустнула челюсть. Туша санитара повалилась в нокдауне в сторону входных дверей. Помощник Вася оторопело стоял с мешком в руке, не зная, что предпринять: защищать товарищей или встать на сторону ни в чем не повинного клиента.

А как раз в эти минуты к дверям медицинского вытрезвителя подъехали на «Волге» начальник милиции Круглов и начальник медвытрезвителя Трегубов. Они увидели, что из помещения как ошпаренная выскочила собака, и услышали подозрительный шум и грохот.

Начальство поспешило вовнутрь и замерло от ужаса и удивления. Их глазам предстала такая картина. На полу, залитом чернилами, ящерицами ползали санитар Ваня с разбитой рожей и какая-то кикимора, похожая на врача Зырину Ангелину Карловну. Они что-то нечленораздельно кричали и загребали руками, как пловцы в плавательном бассейне. В углу под железной штуковиной в судорогах корчился какой-то негр, похожий на дежурного Пахомова. А в углу стоял помощник Вася, похожий на придурка, и зачем-то тряс мешком с вещами под номером семнадцать.

Посередине приемного отделения в стойке боксера прыгал лысый мужчина в одних трусах и яростно махал кулаками. На спине спортсмена красовался большой яркий номер 17, из чего можно было сделать вывод, что мешок принадлежит ему. Других выводов пока сделать было невозможно.

— Что здесь происходит?! — закричал громовым голосом подполковник, как он кричал на подчиненных во время взятия Берлина.

— Что случилось? Что это все значит? — на более приглушенных тонах поинтересовался капитан, который не штурмовал не только Берлин, но даже город Будапешт.

— Вот! Вот! Нападение! Во время исполнения! — наконец выговорил дежурный, выбравшись из-под железного агрегата и показывая пальцем на боксера в семейных трусах.

Семен Семенович всмотрелся в лицо спортсмена, и челюсть у него чуть не отвалилась. Он узнал в человеке... второго секретаря райкома партии Самохвалова.

— Валерий Иванович?! Это вы?! Что вы здесь делаете? Почему в таком виде? — спросил обескураженный подполковник. — Виктор Иванович, что за бедлам в твоем заведении?! Пройдемте в кабинет! — приказал шеф, обращаясь к капитану. — Валерий Иванович! Дорогой. Простите. Оденьтесь. Что случилось?

— Спросите у своих подчиненных, — выдохнул Самохвалов, проходя в кабинет Трегубова, а потом, переодеваясь, рассказал Круглову и Трегубову о том, что произошло.

— Боже мой! Какой позор! Какой конфуз! — причитал начальник. — Распустил коллектив, понимаешь! Совсем одурели! Не видят, кого берут! Разгоню всех! Погоны посрываю! А ну зови этого деятеля сюда!

— Кого? — робко уточнил Трегубов.

— Дежурного! Пахомова! Мать его!..

В кабинет зашел старший лейтенант с мокрой головой и чернильными разводами по всему лицу. Он помыл голову, но отмыть чернила ему не удалось. Руки у дежурного тряслись, вид был растерянный.

— Он мой кошелек с деньгами присвоил! — заявил секретарь.

— Как? Не может быть! Пошли посмотрим, — предложил Круглов.

Все прошли в приемное отделение. Круглов нервным движением выдвинул ящик стола дежурного, где лежали кошельки и пачки купюр различного достоинства.

— Вон мой! — опознал свой кошелек Валерий Иванович.

— Негодяй! Кражами занимаешься?! — закричал на Пахомова подполковник, подошел к нему и сорвал с левого плеча погон. — Положи удостоверение на стол! Пойдешь под суд. Сейчас вызову прокурора.

Старший лейтенант тяжело вздохнул и с убитым видом, нехотя, положил на стол красную книжечку.

— Пошел вон, пес смердячий! — крикнул подполковник. — Жди в дежурке. Надо бы первому секретарю позвонить, да рука не поднимается.

Однако все же Круглов трясущейся рукой взял телефонную трубку и стал набирать номер телефона райкома партии. Пальцы дрожали, тыкали не в те дырки, не докручивали диск. Наконец на другом конце провода раздался длинный гудок, а потом послушался голос хозяина:

— Бутурлин слушает!

— Анатолий Яковлевич! Это Круглов беспокоит. Тут у нас ЧП случилось. С Валерием Ивановичем произошло несчастье...

— Что? Что такое?! Какое несчастье? Он жив?

— Жив-то жив! Да только его побрили?

— В армию забрили? Он же служил! Если мне не изменяет память, в десантных войсках.

— Да не забрили, а побрили! Точнее, остригли наголо. Он к нам случайно попал, вот его и остригли в медвытрезвителе.

— Как попал? Он что, пьяный был?

— Да не то чтобы пьяный. Нет. Слегка выпивши. Чуть-чуть.

— Так какого лешего его в вытрезвитель забрали? Вы что там, совсем рехнулись?! Вы знаете, на кого руку подняли?! На самое святое вы покусились. Народную партию! Тебе, Семен, это даром не сойдет. Готовь, мой друг, удочки.

— Зачем мне удочки?

— На пенсии рыбачить будешь. А рюкзачок я тебе подарю. Только зачем он тебе, беспартийному, рюкзак? Обойдешься холщовой сумкой. Как мне наверх прикажешь докладывать? Что я скажу секретарю обкома? Что доблестная милиция обмишурилась, перепутала хрен с пальцем и вместо алкоголика загребла второго секретаря райкома партии?!

— У него еще деньги дежурный прикарманил. Но я наглеца отдам под суд. Сейчас же звоню прокурору.

— У вас, я вижу, там не вытрезвитель, а осиное гнездо преступников. В два часа бюро — приходи докладывать. Партбилет не забудь. А Валерию Ивановичу скажи, пусть идет на работу.

— Так скоро прокурор придет. Допрашивать его будет, как потерпевшего.

— Прокурора мы самого допрашивать будем. Только на бюро. Как он соблюдает в районе социалистическую законность. Надо будет, Самохвалов даст показания... Прокурору области! Понял? Рыбак в погонах!

— Все понял, Анатолий Яковлевич!

— Вызывай комиссию из города и готовься к самому худшему. Весь твой змеевик разгоним к чертовой матери!

На этом можно было бы печальную историю закончить, но в конце все же нужно подвести некоторые итоги.

Начальника милиции подполковника Круглова Семена Семеновича действительно отправили на заслуженный отдых. В партии, правда, бюро райкома его оставило. Приняли во внимание былые заслуги фронтовика и то, что свой партбилет он омыл кровью в окопах на полях войны, а поэтому ограничились строгим выговором с занесением в личное дело. Но это наказание пенсионеру подполковнику в отставке уже было как мертвому припарка. Ранними утрами с удочками в руках и рюкзаком за спиной он уныло брел на речку. Его всегда сопровождал наполовину охотничий пес Вертухай, который с лаем носился по берегу речки, когда рыбак выуживал из воды очередного карася.

Со старым хозяином, начальником медицинского вытрезвителя Трегубовым Виктором Ивановичем, собаке пришлось расстаться, так как его разжаловали до старшего лейтенанта и отправили участковым в дальний цыганский поселок. Ходить с милиционером по чужим дворам и слушать цыганские разборки Вертухаю было неинтересно, а поэтому он предпочел им утренние зори, шум реки и ворчанье старого ветерана.