На медленной скорости Егор ехал вдоль длинного забора фирмы «Волна». В ранней молодости он три года работал охранником на фабрике. Кто такие несуны — Лубяко не просто знал. Он их изнутри чувствовал. Эти мелкие воришки есть везде. А значит, они есть и здесь, на фирме генерала Сидорова.

В трех местах опытный глаз обнаружил подкопы под забором и тропинки, ведущие в лес. Егор отогнал машину за кусты и замер, ожидая добычу. Долго ждать не пришлось!

Лубяко заловил первого несуна, потом второго. И тут понял свою ошибку — уж слишком огромная фирма! Эти двое «языков» готовы были рассказать все, но они даже не слышали о Бублике. Они были из других отделов и из других секторов фирмы... Егор решил дождаться третьего и уехать. Найдутся и другие способы выхода на изобретателя кейса.

Третий появился через четверть часа. Сумрачная фигура в телогрейке и ватных штанах пролезла под забором, пропихивая вперед себя коробку. Вроде как из-под женских сапог. Там в месте пролаза не было грязно. Добрые люди еще утром постелили на дно свежий чистый картон. Фигура встала, отряхнулась и быстрым шагом направилась в лес. Коробку она несла за ручку, как удобную сумку.

Лубяко выскочил из укрытия и бросился догонять несуна. Тот услышал сзади топот и бросился бежать, очень странно виляя бедрами.

В последний момент Егор прыгнул и схватил злодея за рукав телогрейки. Они оба упали и катались по опавшей листве, как медвежата.

Наконец бывший самбист Лубяко перекинул несуна на спину, навалился всем телом и полез ему за пазуху, пытаясь нащупать документы. И нащупал!.. В последующие секунды Егор испытал крутой шок! Под ним лежала баба!.. Правильнее так — очень молодая женщина, пышущая здоровьем во все стороны. Она вяло брыкалась и пыталась укусить насильника за руку.

— Спокойно, гражданка! Я представитель мэра города. Провожу рейд против воровства... Что у вас в коробке?

— Руку с груди убери!.. Рейд он проводит. А сам туда же.

— Дура ты! Очень мне нужно... Я за документами твоими полез. Надо же мне знать из какого ты сектора.

— Из восьмого.

— А Бублик из какого?

— Это Борис Трофимович?.. Он тоже из восьмого. Он даже из нашего отдела. Я с ним в одном кабинете сижу... Меня Катя зовут.

— А я Егор.

— Послушай, Егорушка, ты или насилуй меня скорей, или слезай. Тяжело тебя держать.

Она хихикнула и попыталась пошевелиться под ним. Лубяко сразу вскочил и тоже криво усмехнулся — совсем не по делу спрашивать о Бублике в такой позе.

Они стояли на поляне и отряхивали с одежды чистые желтые листья. А рядом лежала большая коробка, как от женских сапог с высокими голенищами.

— Я думаю, ты украла ноутбук. Угадал?.. Ох, Катерина, ты была не права! На первый раз вам, гражданка, светят три года общего режима... Хочешь?

— Не хочу.

— Тогда выкладывай подробно о Бублике. С кем он общался, с кем жил, у кого может прятаться?

— Понятно... А я сама с ним жила. Но давно, два года назад, еще до Василисы. Мы с Борисом крепко поругались, а тут ему Васька подвернулась.

— Она его невеста?

— Вроде того. Я знаю, Егор, что в загс они еще не подавали, но жили вместе. На третьем этаже. Улица Мышкина, семь дробь три... У меня у самой от этой квартиры ключи остались. Храню как память... Думаю, что Васька и сейчас там живет. Возможно, и Бублик недалеко от своей квартиры.

— Где?

— В нашем театре. Мне Борис говорил, что там у него надежная подруга есть. Не знаю, артистка или билетерша, но точно, что она старше его и живет прямо в здании театра... Бублик о ней мельком говорил. Есть, мол, у меня такая, которой в любой момент можно на грудь поплакать.

— Значит, так, Катерина... Я отдам тебе украденный тобой ноутбук, а ты мне ключи от квартиры нашего дорогого Бориса Трофимовича. А еще ты будешь молчать о нашей встрече... Согласна? Или три года общего режима! Выбирай — первое или второе?

— Первое! Но ключи у меня дома. Поехали скорей, пока муж на работе. Его еще четыре часа не будет.

23

Засада — очень неблагодарное дело. Хорошо, если она завершилась быстро и успешно. А так... Хуже нет ждать да догонять.

Кузькин уже вторые сутки сидел в машине и тупо смотрел на подъезд дома номер семь дробь три по улице Мышкина. Иногда он выходил, разминался или делал вид, что чинит свой голубой «Форд».

Намного лучше было Василисе — ее практически заперли в спальне, и она развлекалась женскими романами про любовь.

Ирина и Хилькевич проводили время в огромной гостиной — в этой несуразной комнате со старинной мебелью. Со стен на них смотрели фотографии всех Бубликов за последние сто лет. Тот, который с бородой, — купец какой-то там гильдии. Возможно, он прикупил для семьи и этот комод, и этот буфет, и кожаный диван с прямой спинкой... Но квартира тогда занимала весь третий этаж. Семь комнат, не считая кухни, чуланчиков и каморок для прислуги.

Ближе к ночи Ирина зажгла свечи, создавая уют. Они сели на диван с круглыми подлокотниками и деревянными полочками над головой. Но душевного разговора так и не получилось. Мешали старые скрипучие пружины, выпиравшие во все стороны. А больше всего мешала Василиса. Не она сама, а факт ее присутствия в соседней спальне...

В полночь лязгнул дверной замок!

Багрова подскочила к столу, схватила пистолет и задула свечи. Потом она нащупала Хилькевича и потянула его в угол, за буфет.

Кто-то вошел, зажег свет в коридоре и начал шуровать по шкафам. Через несколько минут этот кто-то вошел в темную гостиную и начал искать выключатель. Он включил свет и сразу подставился. И главное, это был не он, а она... Вошедшая женщина стояла спиной к Ирине в двух метрах от нее.

Багрова сделала шаг и протянула вперед ствол. Он ткнулся в спину женщине, точно между лопатками.

— Руки вверх!.. Теперь два шага вперед и лечь лицом в ковер.

Женщина выполнила все и ждала, уткнувшись в грязный ворс бывшего персидского ковра. Ирина обыскала лежащую — ничего, кроме ключей и пустых сумок.

На всякий случай Хилькевич надел на задержанную наручники. Он же помог ей сесть на диван с торчащими пружинами. А Ирина начала допрос:

— Кто вы такая?

— Я костюмерша из театра, Мария Шуманас.

— Как?

— Шуманас... Это от мужа фамилия. Он в Вильнюсе, а я в Ветлуге... На самом деле я Макарова Мария Петровна.

— Понятно... Пришли за вещами для Бублика? Где он?

— Не знаю... Он очень просил не говорить, где он прячется.

— И не говорите!.. Я сейчас пошлю два десятка милиционеров на обыск всего театра. И в первую очередь будут искать в вашей костюмерной... Найдут?

— Найдут... Борис действительно у меня. Он очень напуган. Его все ищут, а он не виноват. Честное слово!

Багрова поняла, что у нее есть шанс. Если на Бублика наброситься всей командой, то он замкнется и сбежит, как сбежал от Муромцева... Если к этому гению придут две женщины, то он непременно размякнет и расколется...

Хилькевич остался стеречь Василису. И вообще — засаду никто не отменял!..

А две женщины пошли в театр.

Ирине предстояло проскочить мимо Кузькина, дремавшего в голубом «Форде». Для этого она нацепила куртку Бублика, его берет и толстые очки... Пронесло! Костюмерша прикрывала Багрову, и они проскочили во внутренний дворик дома. А там до театра рукой подать. Даже ближе!

Осенняя Ветлуга была очень неуютной. После полуночи освещение отключили. Стало сумрачно и зябко. Не холодно, но промозгло. От общей сырости стыли руки, ноги и другие части тела.

В театр вошли через служебный вход. Вахтерша открыла на голос Марии Шуманас и сразу ушла в свою каморку, где светился телевизор, издававший томные вдохи.

Во всех театральных коридорах горел дежурный свет — тусклые светильники величиной с кулак. За сценой пахло таинством и магией. Понятно, что это запахи старого дерева, лака, пыльного бархата, ржавых ступенек. Но все вместе — это неподражаемый аромат кулис.

Мария вела куда-то наверх, но не по парадным лестницам и не по запасным. Они поднимались по конструкции, больше похожей на строительные леса.