В какой-то мере к восстанию оказался причастным и Баграт IV. Согласно Матфею Эдесскому, казна была доставлена и укрыта в Апхазии, т. е. в Западной Грузии. В «Летописи Картли» говорится, что вест (т. е. Саргис) вступил в союз с Багратом IV и уступил ему 9 крепостей, подвластных Ани, за исключением Анберда^[810]. Тем не менее Гагику удалось вернуть казну и овладеть населенными пунктами, отошедшими было к Саргису.

Приход к власти Гагика II Багратуни не принес умиротворения. Внешняя опасность продолжала висеть над Анийским царством, политические противоречия внутри страны не были сняты.

Сведения об армянских политических деятелях, непосредственно повлиявших на судьбы Анийского царства в последние годы его существования, ограничиваются пятью лицами: Гагиком II, Вахрамом и Григорием Пахлавуни, Саргисом Хайказном и католикосом Петросом Гетадардзом. Они являются, по-видимому, главами политических группировок, и линия их поведения должна рассматриваться как отражение определенной политической тенденции. При этом, однако, никак не следует упускать из виду, что по крайней мере трое из них — Григорий Магистр, Саргис Хайказн и Петрос — яркие индивидуальности с причудливой биографией и многое в их поступках должно быть отнесено за счет личных качеств и склонностей. В силу этих обстоятельств о направленности самих группировок мы можем составить лишь самое общее представление.

Самостоятельность Гагика I преувеличивать не следует — он слишком юн, чтобы проводить собственную линию. Его поступки так или иначе отражают соотношение сил, представленных регентом, католикосом, спарапетом и венценалагателем. Именно их действия подлежат анализу.

О Саргисе говорилось выше — он издавна связал свою жизнь с империей и сделал карьеру на византийской службе. Связи Петроса с Византией также восходили к давним временам. Как было сказано, Петрос, по-видимому, сыграл существенную роль в том, что Йовханнэс-Смбат вынужден был завещать свое царство Византии. Возможно, что именно на этой почве отношения католикоса и царя сделались настолько натянутыми и в 1023 г. Петрос покинул Ани и перебрался в Севастию — в византийскую фему, к бывшему васпураканскому царю Сенекериму. После смерти Сенекерима в 1026 г. Петрос, вернулся в Ани, где оставался до 1033 г. 1033–1037 годы он провел в монастыре Дзорой Банк. Когда он покидал монастырь, Йовханнэс-Смбат распорядился взять его под стражу, и до 1039 г. Петрос содержался под домашним арестом в Бджни, родовом замке Григория Магистра. В 1039 г. Петрос вновь занял свой престол в Ани, а в 1041 г. он короновал на царство Гагика II. После взятия Ани император щедро одарил Петроса, но в 1046 г. католикос был изгнан в Арцн, здесь он был взят под стражу и доставлен в Константинополь. В 1051 г. Петрос получил свободу, перебрался в Севастию, где и умер в 1058 г.^[811].

Вахрам Пахлавуни — верховный военачальник, глава одного из наиболее могущественных феодальных родов Армении XI в. Судьбы Пахлавуни также связаны с империей — буквально все представители этого рода являются носителями византийских титулов. Пережив падение Ани, престарелый полководец встал во главе армянского войска, сражающегося вместе с византийскими отрядами против двинского эмира. Но в 1041–1045 гг. Вахрам Пахлавуни последовательно противился византийской экспансии. В 1041 г. он отразил вторжение войск Михаила IV, вместе со своей фамилией обеспечил приход к власти Гагика II. Вахрам Пахлавуни всячески пытался удержать молодого царя от намерения отправиться в Константинополь (откуда тот уже не вернулся в Армению).

К роду Пахлавуни принадлежал и Григорий Магистр. Ученый и писатель, политический и военный деятель, он был взращен на византийской культуре не меньше, чем на армянской. Титул магистра он носил, возможно, уже в 1042 г. (под этим годом^[812] назван «магистр Григор»). Выше было сказано, что при коронации Гагика II Григорий Пахлавуни сыграл главную роль^[813]. В 40–50-х годах Григорий Магистр — правитель нескольких восточных фем^[814]. Григорий не был столь решителен, как его дядя Вахрам Пахлавуни, но и он стремился отвести удар в сторону. Он не поддерживал действия Саргиса Хайказна и католикоса, но скоро, раньше, чем другие, понял неотвратимость византийского завоевания и в новых условиях сполна воспользовался своими данными, чтобы сделать карьеру на имперской службе.

Хронология и причинная связь событий последних лет Анийского царства определяются с большим трудом. Сведения, исходящие от Скилицы, Аристакэса Ластивертци и Матфея Эдесского, далеко не совпадают, а иногда противоречат друг другу. Действительную последовательность событий приходится восстанавливать порой умозрительно, отсюда — гипотетичность некоторых выводов.

Аристакэс описывает приход к власти Константина Мономаха. Он знает, что в первый год его правления восстал Маниак, но рассказ о его мятеже завершает словами: «Это случилось в начале царствования Константина, когда по нашему счислению был 490 год. А через три года пришел конец стране нашей армянской, ибо в один год распрощались с этим миром оба родных брата, Ашот и Йовханнэс…^[815]. 490 г. армянского летосчисления соответствует 11 марта 1041 — Юмарта 1042 г., Мономах в действительности начал править в июне 1042 г., а Маниак пал в битве в 1043 г. В той же главе Аристакэс называет дату окончательного завоевания Анийского царства — 494/1045 г.^[816]; 494 г. соответствует Юмарта 1045 — 9 марта 1046 г. У Матфея Эдесского Мономах начал править в 492/1043 г., в том же году поднял восстание, а затем погиб Маниак. Тогда же Гагик отправился в Константинополь, а в 493/1044 г. против Ани было выслано войско под командованием евнуха-паракимомена. Паракимомен зимовал в Олти, так что сдача Ани падает на следующий, 1045 г.^[817]. Скилица называет одну дату — XIII индикт (1 сентября 1044 — 31 августа 1045 г.), когда началась война против Ани^[818] и когда она, в его представлении, и закончилась события изложены так, что они непосредственно следуют одно за другим. Таким образом, завоевание Ани произошло в 1045 г. — это подтверждается сведениями трех независимых друг от друга авторов. Начало же военных действий мы датируем 1044 г., в согласии с Матфеем Эдесским и полагая, что смена военачальников (см. ниже) произошла в один год.

Скилица изображает Анийскую войну как столкновение между императором и «миролюбивым, ничего враждебного не предпринимавшим топархом Ани». Гагик II признавал себя вассалом, он стал «другом и союзником» империи^[819]. Император действовал в качестве правопреемника (διάδοχος) Василия II^[820]. Картина, которую рисуют армянские авторы, сложнее — в этом противоборстве самым действенным образом участвуют Саргис Хайказн и католикос Петрос Гетадардз. «Коварство» этих последних берет верх над «незрелостью ума или боязливостью» Гагика^[821]. Это обстоятельство придает изложению Аристакэса, Матфея Эдесского, да и поздних авторов, так или иначе затрагивающих тему, специфический характер. Увлеченные нравственным аспектом, они драматизируют события и излагают факты применительно к своей этической концепции. В представлении Матфея Эдесского, сама идея Анийской войны была внушена Мономаху Саргисом: «Вызови к себе в Константинополь Гагика, якобы желая выказать ему свою любовь, и тогда ты сможешь отнять у него хитростью город Ани»^[822]. Но независимо от характера изложения расстановка политических сил в Анийском царстве передана, по-видимому, верно: Гагик покинул страну и отправился в Константинополь, поддавшись уговорам Саргиса Хайказна, в то время как Вахрам Пахлавуни и его окружение всячески отговаривали царя от этого шага^[823]. Со своей стороны, Константин Мономах старался заманить Гагика в Константинополь.

В контексте Матфея Эдесского это событие имело место до начала военных действий, Аристакэс сообщает о завоевании Ани в 1045 г., а затем ретроспективно повествует о предшествовавших событиях. Согласно Скилице, Гагик отбыл к императору по окончании войны, когда он сдал свой город и заключил мир с византийским военачальником.