Отдельно перечисляются также владетели Маназкерта — от Абу-Савады до Абу-л-Варда II. Этот Абу-л-Вард убил Ахмада, вассала императора, и захватил принадлежавшие ему города — Хлат, Арчэш и Арцкэ. Но они должны быть возвращены императору, поскольку принадлежат ему (стк. 115). В период написания 44-й главы, т. е. в 949–952 гг., Абу-л-Вард еще здравствовал[619], положение остается прежним[620], так что этот призыв Константин Порфирородный обращает прежде всего к самому себе.
Далее автор еще раз подводит итог сказанному, не сообщая, по существу, ничего нового.
Судя по DAI, основная цель, которую ставила перед собой Византия, заключалась в том, чтобы утвердиться на северном побережье оз. Ван. Если император владеет Хлатом, Арчэшем и Беркри, «персидское» войско не может проникнуть в Романию, поскольку, находясь между Романией и Арменией, эти города являются заслоном на пути движения вражеской армии, утверждает Константин Порфирородный[621]. Но, разумеется, притязания империи этим не ограничивались. Каждый из упомянутых в главе пунктов когда-то находился в зависимости от армянских царей — вассалов империи, стало быть, все они подлежали возврату.
В середине Х в. сложная система взаимосвязи с вассалами оказалась нарушенной. Эта система вообще мало отвечала соотношению местных сил Армении с Византией. Во многих случаях вассальная зависимость могла оказаться фикцией. Это касается не только отношений, которые складывались между империей и ее восточными δούλοι, но также отношений между армянскими царями и эмирами. И тем не менее эта навязываемая Византией система являлась для империи необходимой предпосылкой военного вмешательства (когда в этом возникала необходимость).
Реализация программы, начертанной Константином Порфирородным, растянулась без малого на сто лет. В 968 г. племянник Никифора Фоки захватит Манцикерт и сроет укрепления. После восстания Варды Склира Харк и Апахуник будут пожалованы Давиду Куропалату, а он лишь в 998 г. овладеет городом Маназкертом, который после смерти Давида и перейдет к империи. Зимой 1021/22 г. сам Василий II во главе ромейских отрядов дойдет до Хера, но вынужден будет повернуть обратно. В 20–30-е годы основная задача фемных правителей Васпуракана будет состоять в том, чтобы отвоевать города на берегу оз. Ван. Наконец, в 1045 г. византийские отряды вновь покажутся под Двином. Пока же Константину Порфирородному оставалась разработка идеологических основ этой программы.
3. Владения грузинских Багратидов
В первой половине X в. важнейшей целью Византии в ее действиях на северной оконечности пограничного пояса (ас-сугур) был захват Феодосиополя и его округи. Город несколько раз переходил из рук в руки. В 895 г. ромеи осадили Карин, но затем решили снять осаду[622]. Арабы превратили церкви «Фасианы» (Басеана) в крепости, и при Льве VI сюда были направлены отряды стратига Армениака — патрикия Лалакона, стратигов Колонии, Месопотамии и Халдии. Они освободили церкви и разорили весь Басеан. Затем сюда прибыл доместик схол, магистр Катакалон. Катакалон подошел к Феодосиополю (возможно, и взял город), разорил окрестности, нанеся арабам большой удар, и удалился[623]. Первая кампания имела место в 901 г. (во всяком случае, не раньше 900 г.), вторая — в 902 г.[624] В 927 г., направляясь к Двину, Иоанн Куркуас прошел через Басеан и подверг его разорению. Подобные действия производил и его брат Феофил, назначенный стратигом Халдии[625]. В 928 и 931 гг. Иоанн Куркуас вел военные действия против кайситов Хлата, Балэша, Беркри (см. выше). По всей вероятности, он должен был вновь избрать путь через Басеан. Около 934–935 гг. или вскоре после этого византийцы заняли Феодосиополь[626]. Недалеко от Феодосиополя ромеи выстроили город Хавачич (араб. Хавджиж). Когда в 939 г. Сейф ал-Даула приблизился к Феодосиополю, византийцы поспешили разрушить Хавачич[627]. Уже в период царствования Константина Порфирородного, т. е. после 944 г., отряды протоспафария и стратига Иоанна Арравонита, патрикия Феофила (брата Иоанна Куркуаса) и др. совершали набеги на Авник, а Иоанн Куркуас, не сумев взять Феодосиополь, который он осаждал в течение семи месяцев, занял Мастат и передал его протоспафарию Петроне Воиле[628]. Авник[629] был самостоятельным эмиратом, а Мастат[630] входил в состав владений эмира Каликала. Военные действия в Басеане окончились лишь в 949 г., когда Феодосиополь был окончательно взят и превращен в центр одноименной фемы. Когда Константин Порфирородный написал 45-ю главу DAI, стратигом Феодосиополя был Феофил[631].
С военными действиями в Басеане так или иначе связаны попытки Византии утвердиться в соседнем Тайке и Кларджии. В IX — Х вв. эти области дробились на множество уделов, где правили представители иверской ветви Багратидов. Это отдаленные потомки Атрнерсеха (Адарнасе), сына Васака, внука Ашота Слепого Багратуни[632]. Многие из них были втянуты в орбиту византийской политики, империя жаловала им титулы патрикия, магистра, куропалата и в то же время пыталась в той или иной форме утвердить здесь свое господство.
В Кларджии находилась крепость Артанудж[633] с обширной пригородной территорией. Территория этой области является ключом к Иверии, Авасгии и Месхии. В Артанудж стекались товары из Трапезунда, Иверии, Авасгии, со всей Армении и Сирии[634]. После смерти бездетного Гургэна (923 г.) Артанудж достался его брату Ашоту Кискаси[635]. В результате междоусобной борьбы Ашот Кискаси лишился Артануджа, но еще до этого Роман Лакапин предпринял попытку приобщить владения Ашота к империи. В изложении Константина Порфирородного события разворачивались следующим образом. Ашот Кискаси враждовал со своим зятем Гургэном и через монаха Агапия просил императора, чтобы тот вступил во владение крепостью. По распоряжению императора в Иверию явился друнгарий флота, патрикий Константин в сопровождении 300 человек — знати и простолюдинов из Халдии. Произошла встреча с магистром Давидом, братом Ашота Куропалата, у которого возникли подозрения в связи с многочисленностью свиты императорского посланца. Константин объяснил, что он прибыл с целью возвести в достоинство магистра Гургэна, зятя Ашота Кискаси.
Завершив эту процедуру, Константин объявил, что он возвращается к магистру Давиду, но в действительности направился в Артанудж. Там он вручил Ашоту имперское распоряжение, касающееся не передачи Артануджа, а других вопросов. Но на словах сообщил, что, хотя это распоряжение и не содержит ничего, касающегося Артануджа, он в соответствии с просьбой Ашота явился, чтобы занять крепость и ввести туда прибывших с ним людей. Константин вручил Ашоту знамя[636], которое было вывешено со стены, так что всем стало известно о передаче Артануджа императору. Константин доложил об этих событиях императору и просил прислать подмогу, может быть, в лице доместика схол. Но тем временем Гургэн и Давид также написали императору, заявляя, что, если тот попытается утвердиться в центре их страны, оба они откажутся от своего «рабства», объединятся с арабами и выступят с войском как против Артануджа, так и против Романии.
После этого, утверждает Константин Порфирородный, император отменил свое распоряжение, а гнев Гургэна и Давида обратился против Константина. Последний доставил в Константинополь Ашота Кискаси, где ему пожаловали титул куропалата.
Эти события имели место между 923 г… (когда Ашот наследовал своему брату Гургэну) и 937 г. (смерть магистра Давида)[637].
Столь же безуспешной оказалась попытка Византии проникнуть в Тао (Тайк). Иверы, утверждает Константин Порфирородный, поддерживали дружеские отношения и с Феодосиополем, и с Авником, и с Манцикертом, и со всей «Персидой»[638]. Византийцы пытались занять крепость Кетцеон (точное местоположение неизвестно) и тем самым воспрепятствовать снабжению Феодосиополя. Но владетели Тао — Ашот Куропалат и его братья Давид, Баграт и Смбат — всячески противились этому, хотя ромеи и заверяли их, что, овладев Феодосиополем, они покинут Кетцеон. Единственное, на что они соглашались, — это впустить в город турмарха или василика, чтобы можно было вести наблюдение за подступами к Феодосиополю. Но эту меру ромеи сочли недейственной[639]. Таким образом, близкие соседи эмиров Феодосиополя и Авника, Ашот и его братья, не желали идти на осложнение отношений с арабами, хотя и признавали верховную власть империй[640].
